Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 25)
– Не повторяй за мной, я все-таки не ветеринар, но, по-моему, ты поранила лягушку. – Я старалась говорить весело и беззаботно; нельзя, чтобы эта необычайно умная лошадь поняла, как я чертовски встревожилась при таком повороте событий. Я понаблюдала за Эпи; она явно пыталась разгрузить ногу, причиняющую ей такую боль. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, у тебя болит копыто.
Она ткнулась в меня носом.
– Так я и думала. – Я погладила ее, и она положила голову мне на плечо. – Значит, ехать на тебе верхом я не могу. А давай найдем какую-нибудь славную полянку, может, пройдем вверх по течению, где берег не такой крутой, и немножко отдохнем?
Я медленно вела Эпи в поводу; она, прихрамывая, шла за мной. Я не переставала разговаривать с ней, и она шла, тыкаясь носом мне в спину, между лопатками. Я радовалась, что она не видит, как я суматошно озираюсь, пытаясь разобраться, где мы находимся, и отыскать место, где будет легче спуститься. Я понимала, что нужно подвести ее поближе к воде – и не только для того, чтобы она могла напиться. Ее копыто нуждалось в лечении. Я лихорадочно вспоминала все сведения по уходу за лошадьми, которые скопились у меня в голове в годы юности. Я надеялась, что нужные закоулки памяти не заблокированы намертво из-за моего пристрастия к красному вину. Кажется, при таких симптомах копыто следует заморозить. Если бы удалось уговорить ее минут десять постоять в холодной воде, боль, возможно, уменьшится, а опухоль спадет. Пока Эпи будет отдыхать, я подумаю, как нам быть дальше.
Мне вдруг захотелось, чтобы из леса вышел Кланфинтан со спасательным отрядом. Эх… мечты, мечты! Я прекрасно понимала: кентавр сейчас занят тем, что собирает своих людей и думает, как справиться с жуткими тварями. Какое ему дело до временной супруги, которая находится в самовольной отлучке! Кроме того, я никогда не причисляла себя к женщинам, которые всю жизнь тосковали по рыцарю в сверкающей кольчуге и мечтали, что он явится спасать их на белом коне. В моем случае, правда, метафоры как-то путаются, потому что конь и рыцарь сливаются в одно целое. Как преподаватель литературы, я испытала некоторое смятение.
Но удача продолжала мне сопутствовать. Вскоре мы увидели приток реки. Деревьев здесь было меньше, значит, меньше и эрозия почвы, и травянистый склон покато спускался к быстрой реке. Внимательно глядя себе под ноги, я подвела Эпи к воде. Нам удалось подойти к кромке, ни разу не споткнувшись. Придерживаясь рукой за ее бок, я сняла сапоги и закатала кожаные штанины. Эпи уже попила и тыкалась в меня мокрым носом.
– Девочка моя, сейчас нам с тобой не помешал бы педикюр. Но где, черт побери, салон красоты, когда он так отчаянно нужен?
Я похлопала ее по шее и повела в ледяную воду.
– Что ж, раз салона педикюра здесь нет, давай сами сделаем себе приятное и вымоем усталые ноги.
Эпи охотно, но осторожно следовала за мной. Я опасливо пробиралась между крупными, скользкими камнями, стараясь держаться подальше от быстрого течения.
Гос-споди… ну и холодрыга!
– Эпи, ты когда-нибудь слышала очень грустную шотландскую балладу «Лох-Ломонд»?
Она вздрогнула всем телом и выдернула из воды больную ногу; пришлось навалиться на нее всей тяжестью. Эпи с сомнением покосилась на меня, но копыто из воды не выдернула.
– В песне рассказывается о двух сторонниках Красавчика принца Чарли[7]. Их захватили в плен во время восстания. Одного из них казнили, а второго освободили. Если верить легенде, песню написал солдат, приговоренный к смерти. Это послание к его возлюбленной.
Эпи недоуменно мотнула мордой; судя по всему, она понятия не имела, о чем речь.
– Неужели ни разу не слыхала? – О-о-о, как холодно! – Что ж, тебе крупно повезло – не потому, что я умею петь, ведь ты уже знаешь, что петь я не умею. Просто я знаю все слова, от первого до последнего куплета… Да-да, и сейчас я тебя научу!
Эпи вздохнула; наверное, будь она человеком, она бы закатила глаза. Вспоминая слова первого куплета, я заметила, что мои бедные ноги совсем окоченели. Откашлявшись, я запела с шотландским акцентом, который у меня, впрочем, плохо получался:
Хотя «Лох-Ломонд» – одна из моих любимых баллад, исполняла я ее безобразно и совсем не удивилась, заметив, что Эпи вскоре перестала меня слушать.
– Ладно! Давай еще раз припев:
Я театрально вздохнула и притворилась, будто утираю слезу.
– Правда, красиво?
Эпи фыркнула, повернувшись ко мне, а потом опустила морду в воду и, осторожно переминаясь с ноги на ногу, стала пить.
– Вижу, тебя не трогают красивые и грустные баллады, которые исполняются без всякого слуха и голоса… Ладно, ладно! Сейчас я покажу тебе, в чем я на самом деле отлично разбираюсь!
Эпи покосилась на меня. Судя по всему, после того, как я продемонстрировала ей свои вокальные данные, она боялась еще одной песни – а может, и чего-то другого, похуже.
– Нечего язвить! Кстати, знаешь, как описал лошадь один мой десятиклассник? Я задала им сочинение о животных, и вот что он написал…
Эпи навострила уши.
– Он написал: «Утка – это длинное низкое животное, покрытое перьями. А лошадь – это длинное высокое животное, покрытое шкурой».
Эпи с недовольным видом заморгала; похоже, я ее уже достала.
– А все так потешались… Представь, как весело было мне!
Она снова беспокойно затопталась на месте; я поняла, что мне вряд ли удастся удержать ее в воде больше чем пару минут. Мысли у меня в голове путались; я старалась забыть о собственных онемевших ногах. И вдруг в голове снова как будто вспыхнул яркий свет.
– Придумала! Я знаю, что тебе точно понравится!
Эпи почти не обращала на меня внимания; пришлось налечь на ее левый бок, чтобы она не поднимала правую ногу. Она нетерпеливо загарцевала в воде.
– Да-да, понимаю, ничего забавного здесь нет. Ты только послушай еще кое-что, и потом мы перестанем мерзнуть и выйдем отсюда.
Зажмурившись, я пустилась в воспоминания. Спецкурс «Библия как литературное произведение» у нас вела женщина со странностями – типичная высокоученая дама, которую совершенно не интересовала одежда и то, как она выглядит. К семестровому экзамену она велела каждому из нас выучить наизусть по отрывку из Ветхого Завета, в котором бы шла речь о животных. Я тогда училась на третьем курсе колледжа… ох, давненько это было! Но, едва я нерешительно произнесла первые слова, древний текст вспомнился словно сам собой:
По крайней мере, сейчас мне удалось привлечь к себе ее внимание.
– Книга Иова, глава… не помню какая, стих… тоже не помню.
Эпи прядала ушами и вскидывала голову, а потом фыркнула – я решила, что в знак лошадиной признательности. Но, что еще важнее, слушая меня, она стояла спокойно, не вынимая больного копыта из целительной воды.
– Спасибо, спасибо. Нет, что вы, не стоит… Вы очень добры. – Я постаралась как можно изящнее поклониться, хотя уже не чувствовала под собой ног. – Итак, на сегодня заседание нашего литературного кружка объявляю закрытым! Встретимся завтра, в это же время. Слушайте «Театр у микрофона» в моем исполнении… Пошли, старушка. Здесь страшно холодно!
Назад пришлось подниматься очень медленно; я вела Эпи в поводу. Окоченевшие ноги казались чужими странными отростками. Прихрамывая, я вышла из воды, чувствуя себя несчастным Квазимодо, который ищет убежища на сухой земле.
На склоне участки каменистой почвы перемежались зарослями папоротника. Если честно, мы нашли славное местечко для отдыха. Главное, Эпи могла щипать травку, почти не сходя с места. По-моему, она очень обрадовалась – она и в самом деле очень измучилась, и ей необходимо было отдохнуть. Я расседлала ее и, стараясь не выдать беспокойства, принялась наблюдать за ее поведением.
– Жаль, что у меня нет скребницы. Тебя не мешало бы почистить. – По какому-то наитию я оторвала кусок коры с лежащего рядом бревна и стала водить им по ее усталому телу, как следует вычищая ее. – Похоже на массаж ног, да? – Я похлопала ее по заду. – Попасись немножко и поспи, а потом я снова осмотрю твое копыто.
Эпи по-прежнему стояла, подняв переднюю правую ногу, чтобы не нагружать ее; наконец она решила перекусить.
А я поняла, что мне очень нужно… так сказать, сходить по нужде. Зов природы… м-да.
– Эпи, мне нужно прогуляться в кустики.
Она покосилась на меня и снова принялась пастись на трех ногах.
– Я скоро вернусь!
Вскарабкавшись повыше на склон, я принялась высматривать приличный по размерам куст и какое-нибудь растение с широкими, мягкими листьями. Ненавижу турпоходы! Сойдя с тропы и забредя в густую листву, я начала пробовать разные листья, испытывая их на жесткость и прочность. Ни дать ни взять чокнутая дамочка из рекламы туалетной бумаги.