Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 101)
Но к настоящей войне – нет. Я для нее не гожусь. Я к ней не готова. Я с ней не справлюсь. Я не поведу на нее людей. Я…
– Риа! – Кланфинтан вынырнул из тени. – Куда ты?
– Меня стошнило, – жалобно промямлила я, как девчонка. Ну и пусть.
– Иди сюда. – Он открыл объятия, я угнездилась в тепле.
– Только не целуй, погано во рту.
Он затрясся от смеха.
– Может, найдем вина прополоскать рот. – Чмокнул меня в макушку, мы, обнявшись, пошли через двор.
– Женщина! – Нас окружило шипение. – Где ты, женщина?..
Шипение летело через стену храма, слова как будто искали меня. Я вырвалась из-под руки Кланфинтана, бросилась к лестнице, ведущей на стену. Нуада расхаживал взад-вперед вдоль груды дымящихся трупов. Крылья стоят торчком во всю длину. Бесцветные волосы дико развеваются за спиной, голое тело отчетливо видно в пламени горящего масла.
При виде его моя тошнота отступила полностью, меня переполнил мстительный гнев богини.
– Чего тебе нужно, жалкая тварь? – тихо проговорила я, а Эпона волшебным образом подхватила слова, разнесла и усилила так, что их было слышно на всей территории.
– Тебя, женщина. Мне нужна ты.
– Сочувствую. Меня ты никогда не получишь. – Знаю, это правда. Что бы ни случилось, знаю, богиня обещает, что Нуада мной не овладеет.
– Получу! – взвизгнул он. Я заметила, что обычно бледное лицо пылает и покрыто потом. – Получу, и скоро. Армия придет ко мне утром. – Он издевательски расхохотался. – Я дал воинам позабавиться с женщинами из другого храма, хотя удовольствие длилось недолго. На тебя у меня больше надежд! – Вновь смешливо закашлял. – Сегодня спи в мире с твоей слабой, трусливой богиней и попрощайся с мутантом, которого зовешь мужем. Завтра будешь моей!
Я заметила, как Кланфинтан подал знак, и Виктория сунула ему свой арбалет. Молниеносным, невидимым глазу движением он пустил стрелу. Тетива щелкнула, стрела свистнула, следом послышался вопль Нуады: стрела попала в голову сбоку, начисто оторвав ухо.
Он зажал рану рукой, стараясь остановить поток крови, развернулся, исчез в гаснущем свете.
– Потребуется серьезное лечение, – пробормотала я.
– Будем спать посменно, – ровным, холодным тоном обратился Кланфинтан к воинам на стене. – Виктория, Дугал и Патрик, найдите Каролана с Аланной, приходите в покои Риа. Иди за мной, – бросил он мне, и мы стали спускаться.
Пришлось поторапливаться, чтобы поспеть за ним, и мы почти мгновенно очутились у двери. Я не успела дух перевести, как он рванул меня к себе, приник к губам.
Я хотела вырваться и напомнить, что меня недавно рвало, но его жар пересилил, и я с энтузиазмом ответила на поцелуй. Он оторвался, прижал меня к крепкому телу:
– Эта тварь никогда тебя не получит. Я не дам.
– Знаю, любимый, – пробормотала я, пока меня оглаживали знакомые руки. Колени начали слабеть, но тут в дверь постучали.
Кланфинтан неохотно меня выпустил и крикнул:
– Войдите! – а я успела налить бокал вина и сесть в кресло.
В комнату ввалились Дугал, Виктория, Каролан, Аланна и Патрик. Кланфинтан без всяких преамбул повернулся и сказал:
– На рассвете уходим.
Люди и кентавры, к их чести, воздержались от комментариев. Аланна быстро отошла в сторону, сотворив очередное чудо: достала шесть кубков, принялась разливать вино. Я помогла.
– Как? – задал Каролан единственный вопрос.
– Составим фалангу. Часть кентавров с обнаженными мечами и выставленными щитами пойдут во внешнем строю. – Он поймал взгляд Патрика. – Вперемешку с людьми, вооруженными копьями. – И обратился к Вик: – И с охотницами с их смертоносными арбалетами. Внутри фаланги пойдут женщины и дети. Остальные кентавры и люди образуют линию обороны между фалангой и тварями. Выйдем на восходе солнца, направимся на восток, чтоб его поприветствовать, переправимся через реку. Будем сдерживать фоморианцев, пока женщины не перейдут на тот берег, потом последуем за ними.
В комнате стоит тишина.
– Это единственный выход. Если останемся здесь, все погибнем.
– Многие не перейдут через реку, – заметил Каролан, не укоризненно, а констатируя факт.
– Но многие перейдут, – вставила я. – Если твари ворвутся в храм, женщин ждет участь хуже смерти.
– Никак нельзя их прогнать? – спросила Аланна.
– Нет, – твердо ответил Кланфинтан. – И удерживать до бесконечности тоже нельзя. Нуада ждет подкрепления. Нельзя рисковать. Их число может вырасти так, что они загонят нас в ловушку и захватят храм.
– А что мы будем делать, когда переправимся? – испуганно спросил юный Патрик.
– Пойдем в безопасное место. – Кланфинтан стиснул его плечо. – На Равнины кентавров. Там пополним ряды и вернемся.
Патрик тяжело сглотнул и кивнул.
Я вспомнила о жертве Терпсихоры и подумала попросить пару дней, посмотреть, заразились ли твари оспой. Потом пристально оглядела людей и кентавров. А вдруг я ошибаюсь и за пару дней фоморианцы плотно замкнут окружение? Просто не хочется рисковать ими ради простого предположения.
– За новое начало! – провозгласила я, подняв кубок.
– За новое начало! – торжественно повторили все и выпили.
Потом занялись делом.
Глава 23
– Переезжать всегда дьявольски хлопотно, – бормотала я про себя, топая в ванную.
Мне необходимы удобства, не желаю пользоваться общими, даже если бы знала, черт побери, где они находятся. Заметила, что у дверей ванной нет стражи, что вполне разумно. В храме кипит бурная деятельность, все чем-то заняты – некогда торчать перед дверью, выставив напоказ мускулистое тело (что, в своем роде, прискорбно).
Меня окутал теплый туман, я старалась не думать о том, что после нынешнего утра, возможно, уже этой комнаты никогда не увижу. Оглянулась на дымящуюся воду, на подсвечники-черепа… буду скучать по своей ванной.
Справив личные нужды, побрела к туалетному столику, откупорила затейливый флакон, глубоко вдохнула аромат жидкого мыла… в памяти встал тот вечер при полной луне, когда я купалась в холодном пруду с кентавром, который быстро стал моим любовником. И другом.
Прошу тебя, богиня… Я закрыла глаза, выдохнула безмолвную молитву. Пожалуйста, пусть он переживет этот день. Дверь открылась, и я, не успев оглянуться, узнала стук копыт по каменному полу.
– Аланна сказала, что видела, как ты сюда тайком пробиралась. – Улыбка слышится в голосе.
– Я вовсе не таилась. Надо было уединиться.
– Мне уйти? – спросил муж.
– Уединиться не от тебя, – усмехнулась я и бросилась к нему в объятия. – Как твои раны?
– Лучше. Я уже говорил, что кентавры обладают удивительной способностью исцеляться.
– Успела заметить. – Я клюнула его в ямочку над ключицей, с радостью чуя содрогнувшиеся в ответ мышцы. – Жалко, что у нас нет времени. – Снова поцеловала.
Он прижал меня к себе:
– Будет… завтра, и послезавтра, и потом еще много следующих завтра.
– Надеюсь, – сказала я, чувствуя себя в полной безопасности в его руках.
– А я точно знаю. – Теплые губы прижались к макушке. – Моральный дух бойцов высокий.
– Они настоящие храбрецы. Горжусь ими.
Женщины взялись за работу в ту же минуту, как им сообщили о новом плане эвакуации. Велели взять с собой только смену одежды, бурдюк с вином и оружие, и они собирались в поход без всякого нытья. С приближением рассвета семьи собрались во дворе, молча готовясь к грядущему.
Никто не упоминал о том факте, что фоморианцев явно больше, чем людей и кентавров, и что среди нас много больных и раненых. И что солнце в очередной раз восходит в туманный дождливый день – к счастью для фоморианцев, к несчастью для нас. К сожалению, мы не можем позволить себе дожидаться солнечной погоды. И река находится в нескольких сотнях ярдов от храмовых стен, сама по себе широкая и опасная. Многие женщины не умеют плавать. Никто не говорит об этом. Вместо этого женщины сидят с мужьями, с отцами, мужчины спокойно примеряются к копьям, розданным воинами, стараясь овладеть оружием, которое многие раньше в руках не держали. Ни слез, ни истерик. Никаких разговоров о смерти.
– Я все-таки беспокоюсь за Эпи. – Решено просто выпустить кобылиц на свободу к реке одновременно с выходом воинов: у них будет больше шансов. Лошади тварей не интересуют, возможно, они их не тронут.
Невысказанной осталась мысль, что лошади послужат отвлекающим фактором, дав фаланге возможность ближе подойти к реке.
– Она быстроногая, сообразительная. До реки добежит.