Филис Каст – Богиня по крови (страница 44)

Потом Морриган снова заговорила, но уже совсем другим тоном. Ее голос наполняли гнев и страсть, которые были больше уместны на поле брани. А когда она открыла глаза и скомандовала кристаллам загореться, те зажглись со звериной яростью, страстью, гневом – но отнюдь не горечью утраты и поражением. Но зажглись не только кристаллы. Сама Морриган буквально пылала, кожей источая свечение. Комнату наполнял дым тлеющих ритуальных трав. Кристаллы высвечивали его полупрозрачные клубы, придавая окружающему жутковатые, словно подводные, ореолы. Морриган стояла в центре этого морского царства – великолепная богиня в одеждах из света. В ней пульсировала огромная сила, с легкостью приподнимавшая ее волосы. Киган забыл дышать и, словно загипнотизированный, смотрел, как она требует свою судьбу. Шаман в нем автоматически откликнулся на ее зов. Да, Морриган явно не Мирна. Та была очень красивой, умной, милой и любимой дочерью своих родителей. И ее вполне устраивало, что она не попадет в услужение богини.

Мирна теперь казалась ему несовершенной копией женщины, что сейчас пылала перед ним. Она притягивала Кигана, словно путеводный свет. Притяжение, которое он когда-то чувствовал к Мирне, казалось теперь слабым и ненастоящим по сравнению с тем, что он испытывал сейчас.

Конечно, он хотел Мирну. Она была привлекательной девушкой; они были друзьями, и, как приземленно заметил Кай, если бы она полюбила его, он стал бы самым могущественным мужчиной в Партолоне. Естественно, он заинтересовался ею. Но он никогда не испытывал к ней ничего похожего на свое чувство к Морриган. От одного взгляда на нее все его тело запульсировало, и он с трудом сдерживался, чтобы не коснуться ее – ему безумно хотелось пойти к ней, изменить форму на человеческую и взять ее прямо здесь, на полу Усгарана. Он чувствовал ее жар, страсть и силу в каждом камне, что их окружали. Его желание было таким мощным, словно он никогда раньше не знал женщины – ни человеческой, ни кентавра.

Киган услышал странный, придушенный звук откуда-то справа. Он оглянулся и увидел, что Кай смотрит на Морриган со смешанным выражением благоговения и печали. Кентавр испытал прилив гнева. Он знал, что у него нет на то причин. Знал, что у него нет на то никакого права. Но он не желал, чтобы к Морриган тянуло какого-то другого мужчину, даже самого Мастера, который наверняка таращился на нее только потому, что был потрясен ее невероятным сходством с Мирной.

В этот момент Морриган закричала «Да здравствует Адсагсона!», и жрицы подхватили ее слова. Ритуал закончился. Морриган опустила руки и откинула назад волосы. Ее тело уже почти не светилось. Кигану показалось, что она выглядит немного оглушенной. Она стояла перед священным валуном и смотрела на него. Жрицы тем временем убирали дымящиеся цветочные гирлянды и, незаметно бросая на Великую жрицу опасливые взгляды, тихо выходили из комнаты.

– Невероятно… – тихо произнес Кай, продолжая смотреть на Морриган. – Ты когда-нибудь в жизни видел подобное?

– Нет. И никто не видел уже три поколения.

– О чем ты?

Киган отвел взгляд от Морриган и серьезно посмотрел на Кая.

– Вы столько лет провели в Сидете и до сих пор не знаете основ этого мира?

Кай нахмурился.

– Я, конечно, наслышан об Адсагсоне, и, думаю, я дружен с бывшей Великой жрицей Биркитой, но их народ не слишком сосредоточен на духовных началах.

Киган фыркнул:

– Вы имеете в виду, что корыстная природа Шайлы их совратила.

– Я бы поспорил, что процветание принесла народу именно Шайла. Но даже если так, моя обязанность состоит в посредничестве между затворнической Сидетой и жителями Партолона, которые хотят приобретать вещи, которые можно найти только в царстве. Я совершенно не обязан изучать их духовную историю. Это ты великий шаман, а не я.

Киган думал было сказать, что Кай стал Мастером камня по причине своего духовного дара и хотя бы поэтому должен проявлять любопытство к другим божественным способностям, но потом решил, что, наверное, сам слишком чувствителен. По правде говоря, у Кая не было причин копаться в духовном наследии Сидеты. Киган узнал об основах мироздания царства только во время обучения на великого шамана.

– Она – Несущая Свет. И это значит, что ее сила почти такая же, как моя. Если не больше, – объяснил он.

Кай, казалось, был совершенно потрясен.

– Она настолько могущественна? Серьезно?

– Серьезно.

– Значит, ее власть может посоперничать с властью Избранной Эпоны?

Вопрос Кая внезапно помог Кигану кое-что осознать. Адсагсоне, конечно, далеко до Эпоны – богини-воительницы повелительницы лошадей и главной покровительницей Партолона. Но Адсагсона – богиня Подземного мира, чрева Партолона. Он никогда не сравнивал с могущественной Эпоной других богов и богинь, которым поклонялось меньшее количество людей (и самых разных народов). Но что, если жрица Адсагсоны – или, по меньшей мере, одна уникально одаренная – получит власть, сопоставимую с властью Избранной самой Эпоны?

Разве тогда Великой жрице, обладательнице дара Несущей Свет, не потребуется муж с такой же силой? Может, он предназначен в пару к Морриган? И поэтому его сразу потянуло к Мирне, поскольку она отражала Морриган не только физически, но и духовно?

– Киган? Что-то не так?

– Просто раньше я никогда не думал, что может означать для Партолона другая жрица, чьи силы сопоставимы с Избранной Эпоны.

– Но теперь-то ты уже думаешь над этим.

Киган встретился глазами с Мастером камня и увидел понимание, которое тот даже не пытался скрыть. Понимание, что Киган наслаждался властью, которую давало ему положение великого шамана и самого молодого Главного скульптора в истории Партолона. Кроме того, он предполагал, что должно быть очевидно – во всяком случае, для Кая, – что его усиленное ухаживание за Мирной частично было связано с властью, которую он получил бы, если бы завоевал любовь следующей Избранной Эпоны. Конечно, Мирна не обладала даже намеком на прикосновение богини. И Киган, вместе с остальными великими шаманами, потерял шанс управлять Партолоном подле нее.

И теперь Кай наверняка прочитал в его глазах вновь загоревшуюся надежду.

– Да, – прямо ответил он. – Я думаю над этим, как и вы.

Киган снова перевел взгляд на Морриган. С ней разговаривала Биркита. Киган не слышал, что ей говорила пожилая женщина, но видел, что она напряженно хмурится и выглядит очень встревоженной. Интересно, что там не так? Да, Морриган исполнила ритуал необычно, но она же Несущая Свет. Эти невероятно одаренные страстные женщины всегда устанавливали собственные правила. Биркита была компетентной и осведомленной Великой жрицей. Конечно же она знает, что Несущая Свет сделает все по-своему.

В этот самый момент Морриган прямо-таки взорвалась от гнева и повысила голос так, что ее слова долетели до Кигана.

– Мне чертовски нужно хоть немного свежего воздуха! – Она резко подняла руку, обрывая все возражения Биркиты. – Нет, я больше не хочу этого слушать.

Несущая Свет встретилась с Киганом взглядом, и ему показалось, что его прижгли каленым железом. Все, кроме Морриган, перестало для него существовать. Все его мысли, желания, мечты сосредоточились на ней. Не в силах больше с собой бороться, он быстро подошел к ней.

– Госпожа, позвольте проводить вас на поверхность, – светским тоном произнес он и поклонился.

Морриган колебалась всего секунду и потом приняла предложенную ей руку.

– Прекрасно. Как вам будет угодно. Мне просто надо хоть ненадолго выйти отсюда.

– Ваше желание для меня закон, госпожа, – ответил Киган и крикнул кому-то из остававшихся в пещере жриц: – Пусть нам вынесут на поверхность корзинку с едой и вином. Несущей Свет нужно подкрепиться после ритуала.

– Да, господин, – сказала одна из жриц и заторопилась к выходу.

Киган тоже направился из Усгарана, сопровождая молчавшую Морриган, которая просто звенела от переполнявшей ее энергии и так сильно была взвинчена, что чуть ли не обжигала ему руку своим прикосновением. Они вышли в туннель, но Киган еще долго чувствовал на себе понимающий взгляд Кая.

Глава 12

Морриган вылетела из пещеры, как гаснущая звезда. Она выпустила руку кентавра и быстро пошла вперед, с трудом успев остановиться на краю обрыва, который начинался почти у самого выхода. Уперев руки в бедра, она посмотрела на горизонт. Золотистый солнечный свет ослепил ее, и она яростно заморгала, привыкая к яркости дня. Глубоко вдыхая теплый утренний воздух, Морриган старалась успокоить бушующие в ней эмоции и выгнать остатки божественной силы и возбуждения, которые до сих накаляли ее тело. Ритуал начинался как ответ на душевную боль и горе, но потом ее сострадание превратилось в гнев. И это случилось как раз в тот момент, когда ее переполняло чувство обладания силой. Сила! Свет вспыхнул в ее теле еще резче и восхитительней, чем тогда в Оклахоме – перед самым обвалом, когда ее увидел Кайл. Морриган задрожала, вспомнив, какое желание она тогда испытала.

– Ваш ритуал тронул меня.

Она уже забыла, что рядом находится кентавр, и, когда он заговорил, дернулась от удивления. Он стоял у нее за спиной, но Морриган не стала поворачиваться к нему.

– Правда? Ну, меня он тоже тронул.

– Он не был похож ни на один известный мне заупокойный ритуал.