Филис Каст – Богиня по крови (страница 21)

Ее матерью была по-королевски испорченная Великая жрица из другого мира.

Какова мать, такова и дочь?

Морриган очень надеялась, что нет.

Она глянула на молчащий сотовый телефон, который выключила, как только села в машину. Они наверняка волновались о ней, и она ненавидела причинять им боль. Они любили ее, Морриган об этом знала и не сомневалась, что так и есть. Иначе это не были бы бабушка с дедушкой. Морриган уже жалела, что наговорила им столько неприятных слов. Она на них не злилась – во всяком случае, перестала злиться, как только получила время подумать и успокоиться. Не их вина, что она не дочь Шеннон Паркер. Она даже могла понять, почему они ей не рассказали. Как объяснить… рассказать… пяти-, шести- или даже пятнадцатилетней девочке, что на самом деле она дочь жрицы из другого мира, которая сначала обратилась к злу, потом от него отказалась и в конце концов умерла? Даже сейчас трудно все это осознать, а ведь ей уже восемнадцать, и она, как предполагается, взрослая и образованная девочка.

Сидя за рулем машины, Морриган медленно просеивала песок разрозненных мыслей. Рианнон Маккаллан. Так звали ее мать. Как ей теперь менять свое мысленное представление о матери с Шеннон Паркер на Рианнон? Даже сейчас у нее перед глазами вставали вьющиеся рыжие волосы, яркие зеленые глаза и улыбка, полная жизни. Ладно, сначала ей надо стереть с изображения современную одежду и заменить каким-нибудь женским нарядом из тех, что она видела в мини-сериале «Рим» на канале HBO. И еще надо стереть улыбку Шеннон. Что-то подсказывало ей, что, если бы Рианнон улыбнулась, ее улыбка отличалась бы от лучащейся улыбки Шеннон.

Дедушка сказал, что, по словам шамана, Рианнон перед смертью отказалась от Придери и примирилась с Эпоной. Интересно, правда ли это. У шамана вроде бы нет причин лгать. Но можно ли то же самое сказать о Рианнон? Не солгала ли она?

Сейчас самое важное для Морриган было понять, как ей узнать правду о своей матери? Голос, который она слышала в пещере, казался таким материнским, таким любящим. В тот момент она предположила, что это был голос матери – она ощутила с ней близость, какой раньше никогда не испытывала. И после того, что она узнала сегодня, Морриган больше, чем когда-либо, хотелось выяснить, действительно ли это был голос ее матери – ее родной матери Рианнон. И правду ли нашептывал этот голос?

В этом и состояла реальная причина того, что она возвращалась к пещере. Она хотела узнать правду о своей матери. И о себе.

Морриган припарковала машину у дорожного знака «Государственный парк алебастровых пещер», который стоял у маленькой дорожки, ведущей к магазину сувениров, площадкам для пикника и главному входу в пещеру. Ее кроссовки громко шуршали по гравию, но бескрайнее звездное небо над головой заглушало все производимые ею звуки. Морриган шла вперед и смотрела на небо. Отсюда – впрочем, как и из любого пригорода – оно выглядело так, словно кто-то просыпал сахарный песок на покрывало черного бархата. Сквозь листья придорожных деревьев проглядывал солидный полумесяц. Ласковый теплый ветер обдувал лицо, и, к облегчению Морриган, в нем не слышалось голосов.

Она миновала домик смотрителя, потом осторожно сошла с дороги и бесшумно двинулась по мягкой траве между деревьями. Внутри домика был виден тусклый огонек, и на мгновение ей стало интересно, не Кайл ли это? Может, он смотрит телевизор или занимается? Он действительно показался ей очень симпатичным и определенно выказывал к ней интерес. Даже дал номер его телефона под надуманным, но очаровательным предлогом, что она может ему позвонить, если захочет приехать и заняться тем, что он назвал «дикой спелеологией». Это когда спелеологи собирались вместе и устраивали экспедицию к неизвестным ранее уголкам алебастровых пещер. При воспоминании об этом разговоре Морриган вспыхнула от удовольствия. Ей действительно хотелось полазать с ним по пещерам. И его чертовски мощная сексуальность будет для нее отнюдь не помехой. Она пообещала себе, что, как только соберет по кусочкам свою жизнь, поймет, кто она и что с этим делать, позвонит Кайлу. А до тех пор надо задвинуть его на задворки памяти. Сейчас не время западать на парня, словно обычная безмозглая девочка-подросток.

Да, она пока что еще подросток.

Да, она иногда (и особенно сейчас) чувствует себя безмозглой.

Но вот обычной она точно не является.

Добравшись до магазинчика сувениров, она свернула влево по огибающей его старой асфальтовой дорожке. Точно так же, как в первый раз. Спускаясь по каменным ступенькам, она быстро оказалась в темноте. Морриган нащупала в сумочке фонарик (к счастью, он оказался на месте), направила луч вперед и вниз и продолжила путь.

Она почувствовала, что достигла пещеры, еще до того, как осветила фонариком вход. Лицо Морриган защекотало ее прохладное дыхание. Она глубоко вдохнула, наполняя легкие приветливым ароматом земли, и остановилась у выемки в земной коре.

Морриган должна была испытывать страх. Или даже ужас. Она здесь совершенно одна, ночью, и собирается войти в пещеру (где водятся летучие мыши).

Но на самом деле она испытывала азарт, который лишний раз доказывал ее очень странную натуру.

Морриган распрямила плечи и вошла в пещеру.

Тьма была абсолютной. Луч ее фонарика казался тоненькой булавкой в этой впечатляющей черноте и выхватывал лишь маленький кусочек большого подземного пространства. Но Морриган ничего не имела против темноты. Темнота ее не пугала, не казалась таинственной или угнетающей. Наоборот, темнота благотворно влияла на ее издерганные нервы.

Она легко – словно бывала здесь много раз – нашла выложенную плиткой дорожку и пошла по ней к пещерным ответвлениям. Ее шаги были почти бесшумны. Но на сей раз их заглушало не небо, а сама земля. Странно, но чем дальше она углублялась в пещеру, тем спокойнее ей становилось. Ушла сковывающая плечи напряженность, которую она чувствовала с самого возвращения с экскурсии. Рассеялось беспокойство за бабушку и деда, уменьшилась растерянность из-за голосов ветра.

Позже она поняла, что эта неестественная расслабленность предупреждала ее о том, что должно последовать дальше. А сейчас она улыбалась, заходя все глубже. И только войдя в помещение, которое, как она вспомнила, Кайл назвал Лагерем, осознала, что же ее притягивает.

– Селенитовый валун, – прошептала Морриган, когда ее фонарь осветил кристаллообразный камень и тот засиял, словно вода в лунном свете. Сейчас, когда больше не было дурацкой розовой подсветки, он казался еще красивее. Морриган нетерпеливо направилась к нему. И в этот момент прозвучал шепот:

– Да… ступай вперед и прими свое наследие.

Морриган резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену.

Она сделала глубокий и сердитый вдох.

– Нет. Только не это, черт возьми. Я так устала, что вокруг меня постоянно кто-то шныряет! Теперь я уже даже не знаю, кто я такая. О каком наследии вы говорите? И вообще, что вы такое?

– Впервые в жизни ты действительно знаешь, кто ты. Ты Морриган, дочь Верховной жрицы, Избранной Партолона.

Морриган задрожала, когда эти слова словно поплыли вокруг нее по воздуху.

– Твое наследие является божественной силой. Ты унаследовала ее по кровному родству. Это дар великой богини.

Эти слова привели Морриган в восторг, хоть она и старалась придерживаться хотя бы минимальной объективности. Но это было трудно, так чертовски трудно, когда каждая частичка ее души радовалась мысли, что она может принадлежать богине.

– Я не знаю, что значит «иметь божественное наследие», – медленно проговорила она.

– Это значит, что ты являешься божественной по крови и имеешь власти больше, чем тебе может привидеться даже в самых смелых мечтах.

Морриган прикусила губу. Власть, которая больше, чем может привидеться в самых смелых мечтах… Ничего себе! Наверное, это действительно нечто, поскольку на воображение она не жаловалась. И было бы неплохо почувствовать, что она может сама управлять своей жизнью. Разве власть не должна предоставить ей такую возможность?

– Ступай вперед и прими свое наследие. Ты вступишь в будущее и примешь свою судьбу, Несущая Свет.

Это имя – Несущая Свет – копьем проткнуло ее тело. Именно так называли ее селенитовые кристаллы и сами пещерные стены. Ее взгляд безошибочно вернулся к селенитовому валуну. Морриган не могла больше оставаться вдали от него, и юношеский пыл заставил ее отложить вопросы, которые остались неотвеченными. Узнать, кто говорит с ней через ветер мягким направляющим голосом, казалось не таким важным по сравнению с тайнами, что скрывались в ней самой.

Морриган держала фонарик в левой руке. Правой ладонью она прикоснулась к гладкой поверхности кристалла. Камень задрожал и стал нагреваться. Почти не дыша, Морриган произнесла:

– Привет. Это я – Несущая Свет. – Она слегка запнулась, выговаривая непривычное имя. – Я вернулась.

Несущая Свет! Мы приветствуем тебя!

Слова выплеснулись из камня и проникли в нее через прижатую ладонь, словно водяные струи.

– О! – Она задохнулась от восторга.

Призови духов кристалла, и ты получишь ответы.

«Да!» – прокричала душа самой Морриган в ответ на слова ветра. Больше не в силах сдерживать свое любопытство, Морриган положила фонарик на землю и прижала к валуну обе руки.