Филиппа Грегори – Королевская шутиха (страница 95)

— Еще как стал бы! — сердито возразила миссис Карпентер. — Здесь достаточно хорошеньких девушек, способных рожать. Девушек с приданым, которым бы и в голову не взбрело нацепить на себя шутовские панталоны. И одна такая девушка уже нянчит малыша. Она знает свое место. Она была бы рада оказаться в моем доме и с гордостью называла бы меня матерью.

Мне стало холодно и страшно. Но это был другой страх, отличавшийся от страха перед инквизиторами. Я еще надеялась, что свекровь грубо пошутила.

— Миссис Карпентер, вы говорили про девушек вообще? Или у Дэниела кто-то есть?

Она никогда не говорила всей правды ни о чем и ни о ком. Не отвечая на мой вопрос, миссис Карпентер сняла с крюка пустую кастрюлю, повертела в руках и, морща нос, спросила:

— И это называется, ты ее вычистила? За тобой вечно приходится все переделывать.

— У Дэниела в Кале есть другая женщина? — спросила я.

— Не волнуйся, он не звал ее замуж, — неохотно ответила мне миссис Карпентер. — Он ей так и объяснил: у него есть та, с кем он помолвлен. Как видишь, мой мальчик был честен.

— Она еврейка или англичанка?

— Англичанка. Но она с радостью приняла бы нашу веру, если бы Дэниел на ней женился.

— Женился? — перепросила я. — Как же так? Вы только что говорили, что он не собирался жениться ни на ком, кроме меня.

Она с шумом поставила кастрюлю на кухонный стол.

— Чего ты глаза выпучила? — накинулась на меня миссис Карпентер, желая скрыть, что проболталась. — Так она мне однажды сказала.

— Вы говорили ей, что Дэниел может на ней жениться?

— А что мне оставалось делать? — огрызнулась свекровь. — Дэниел был в Падуе. Она пришла ко мне с внушительным животом и рассказала, от кого ее ребенок.

— С животом? — отупело повторила я. — Так она беременна?

— Была беременна. А теперь родила, — сквозь зубы ответила миссис Карпентер. — Замечательный малыш. Здоровый. Вылитый Дэниел, каким он был в детстве. Тут уж никто не ошибется, от кого этот ребенок. Хоть она и приятная девушка, малыш пошел в моего сына.

Я плюхнулась на стул. Услышанное не укладывалось в голове. Миссис Карпентер стояла, скрестив руки. «Ну что, хотела узнать? Вот и узнала», — говорил ее взгляд.

— Почему Дэниел не рассказал мне?

— А с какой стати ему рассказывать тебе? — с вызовом воскликнула она. — Ты же не рассказывала ему, чем занималась все это время, пока он тебя ждал.

Мне вспомнился взгляд сэра Роберта, прикосновение его губ к моей шее.

— Но я не ложилась с другими мужчинами и не зачинала от них детей, — прошептала я.

— Не равняй себя с ним. Дэниел — мужчина. Ладный, хороший собою. Или ты думала, он тут будет жить, как монах, и дожидаться тебя? Да вспоминала ли ты о нем вообще, пока занималась шутовством при дворе, одевалась, как шлюха, и бегала неведомо за кем?

У миссис Карпентер раскраснелось лицо. Она выплевывала слова вместе со слюной, и они шипели, как вода, попавшая на сковородку.

— Дэниел видится с сыном?

— Каждое воскресенье, когда бывает в церкви, — ответила она. Я успела заметить ее торжествующую улыбку. — И не только в церкви. Дважды в неделю, когда он говорит тебе, что ему нужно задержаться на работе допоздна, он приходит к ней в дом пообедать и побыть с малышом.

Я поднялась из-за стола.

— Ты куда? — насторожилась миссис Карпентер.

— Пойду встречать Дэниела. Мне нужно с ним поговорить.

— Лучше не зли мужа, — посоветовала свекровь. — Не выкладывай ему, что узнала про ту женщину. Тут ты уже ничего не изменишь, а с ним поссоришься. Не забывай: он все-таки женился на тебе, а не на ней. Будь хорошей женой и научись закрывать глаза на некоторые вещи. Женщины познатнее и побогаче тебя и то делают вид, что не замечают некоторых проделок мужей.

Мне вспомнилось страдальческое лицо королевы Марии, когда она слышала звонкий смех Елизаветы и видела, как король шепчет той на ухо.

— Вы правы. Здесь я уже ничего не изменю. Но я больше не собираюсь быть хорошей женой!

Я вдруг заметила на стенке кастрюли следы вчерашней каши. Я схватила кастрюлю и швырнула в открытую заднюю дверь. Она гулко запрыгала по ступенькам крыльца и покатилась дальше.

— А вы можете идти и драить вашу проклятую кастрюлю! — крикнула я миссис Карпентер в лицо, побелевшее от ужаса. — И вечно ждать от меня внуков!

Я выскочила из дома и вихрем пронеслась через рыночную площадь, натыкаясь на лотки и задевая покупателей. Потом меня вынесло на рыбный причал. Рыбаки ехидничали насчет моей непокрытой головы и неженской походки. Я знала, где живет наставник Дэниела, и вскоре уже была возле дома этого врача. Я уже собиралась взбежать на крыльцо, как вдруг остановилась. Хорошо же я буду выглядеть, если сейчас ворвусь в дом и потребую, чтобы Дэниел вышел ко мне. А потом? Устрою с ним объяснение, как подвыпившая торговка рыбой? Нет, нужно успокоиться и обдумать разговор с ним. К дому напротив примыкал невысокий каменный забор. Я пошла туда, уселась на забор и приготовилась ждать. Прохожие улыбались и подмигивали мне. Я сердито щурилась на них. Только потом я догадалась о причине их улыбок. Я одернула подол платья и опустила глаза.

Я так и не придумала, что скажу Дэниелу и что вообще буду делать дальше. Я просто ждала, как собака ждет своего хозяина. Мне было больно, как собаке, чья лапа попала в капкан. Единственно, я не взвизгивала и не скулила. Я терпела и ждала.

Башенные часы пробили четыре, затем половину пятого. Вскоре боковая дверь открылась, и оттуда вышел Дэниел. Обернувшись, он попрощался со своим наставником и пошел к воротам. В руке он держал бутылку с зеленой жидкостью. Выйдя за ворота, он пошел не к нашему дому, а в другом направлении. Я в ужасе замерла: неужели и сегодня он решил навестить свою любовницу? Но даже если и так, я что, опущусь до состояния подозрительной, ревнивой жены, шпионящей за мужем? Я спрыгнула с забора и быстро догнала Дэниела.

— Ханна? — искренне обрадовался он и тут же насторожился, увидев мое бледное лицо. — Что-нибудь случилось? Ты никак заболела?

— Нет, — дрожащими губами ответила я. — Просто хотела тебя увидеть.

— Ну, вот мы и увиделись, — беззаботно сказал он, беря меня под руку. — Мне нужно отнести эту микстуру вдове Джеррин. Пойдешь со мной?

Я кивнула и пошла рядом, но вскоре отстала. Я привыкла к панталонам, не стесняющим движение. Сейчас же на мне было не только платье, но еще и нижняя юбка. Я приподняла подол, который теперь мотался из стороны в сторону, как норовистая лошадь, привязанная к столбу. Дэниел несколько раз оглядывался на меня. Он чувствовал, что со мной не все в порядке, но разговор не начинал. Наверное, он вначале решил отдать лекарство.

Вдова жила в старой части города, где улочки были узкими и кривыми. Дома здесь стояли в тени высившегося замка. Вторые этажи домов выступали над первыми и почти смыкались, образуя нечто вроде навесов над улицами.

— Когда мы только приехали в Кале, я здесь однажды заблудился, — сказал Дэниел, начиная разговор. — Думал, так и не научусь выбираться из этого лабиринта. А потом узнал названия всех здешних таверн. Англичане уже двести лет владеют Кале. Так что здесь на каждом углу обязательно найдешь какую-нибудь таверну. И названия у них вполне английские: «Куст», «Свинья и свисток» или «Отдых путника». А таверна на этой улице называется «Остролист». Вон она, — сказал он, указывая на здание с облупившейся вывеской.

Мы прошли еще немного.

— Вот и дом вдовы Джеррин, — сказал Дэниел. — Подожди меня на улице. Я быстро.

Он постучал в узкую дверь.

— Доктор Дэниел? Входите, я вас уже жду, — послышался изнутри скрипучий старушечий голос.

— Извините, но я спешу. Меня на улице ждет жена, — беззаботно улыбаясь, сообщил Дэниел.

Он еще ни о чем не догадывался.

Дэниел шагнул в дом. Оттуда донесся смех вдовы. Потом она сказала, что выйти за такого красавца, как «господин доктор», — большое счастье для женщины. Затем дверь открылась, и Дэниел вышел, пряча в карман деньги.

— Теперь я свободен. Ну что, женушка, погуляем вокруг городских стен? Хочешь глотнуть свежего морского воздуха?

Я попыталась улыбнуться, но на сердце было слишком тяжело. Мы молча дошли до конца улицы, молча пересекли лужайку и оказались возле городской стены. Выщербленные ступени вели на парапет. Мы стали подниматься по ним, пока не оказались наверху. Отсюда был виден весь город, берег и морской простор. За морем, где-то на севере, была Англия. Англия, где остались королева, принцесса, сэр Роберт. Сейчас тот мир казался мне очень далеким. Я вдруг поймала себя на мысли, что скучаю по придворной жизни. Роль королевской шутихи подходила мне больше, нежели роль посмешища в доме Дэниела, рядом с его жестокосердной матерью и глупыми, язвительными сестрами.

Над нашими головами с криком проносились чайки. Волны ударяли в прибрежный каменный вал. День назад я бы радовалась этой прогулке. Но не сегодня.

— Так что случилось, Ханна? — спросил Дэниел.

Я не стала, подобно многим женщинам, плести словесные кружева, медленно двигаясь к главному. Я сразу начала с главного, ощущая себя не обманутой женой, а оскорбленной шутихой.

— Твоя мать рассказала мне, что у тебя в Кале есть ребенок от другой женщины, — сказала я напрямую. — И ты видишься с этой женщиной и своим сыном дважды в неделю и еще по воскресеньям, когда они приходят в церковь.