Филипп Жевлаков – Базаров порезал палец. Как говорить и молчать о любви (страница 47)
Б.П. Так Маркес рассказывал историю создания книги «Сто лет одиночества». Роман оказался не просто хорошим. Он стал главным романом Латинской Америки и символом целого континента. Это книга об истории рода Буэндиа, все поколения которого страдали от одного фамильного изъяна – одиночества. Каждый из них по-своему был одинок. Кстати, свою нобелевскую речь Маркес назвал «Одиночество Латинской Америки» и говорил там, что строгая рациональная Европа, да и страны других континентов, плохо понимают Латинскую Америку. Слишком странную, слишком страстную, слишком экзотичную. И в этом состоит ее одиночество.
Эта реальность существует не на бумаге, она живет с нами, каждое мгновение… Она же является неиссякаемым источником творчества, полным горестей и красоты, и ваш ностальгирующий колумбийский скиталец в ней не больше чем знак, указанный судьбой. Поэты и нищие, воины и мошенники, все мы, рожденные этой безумной действительностью, были вынуждены просить у нее немного воображения, ибо главным вызовом для нас стала недостаточность обычных средств, чтобы заставить поверить в нашу жизнь[10].
И Маркес изобрел эти средства, точнее, довел их до совершенства – так появился магический реализм, особая картина мира, когда сугубая реальность, почти на уровне физиологии, совмещается с чудом: к живым героям приходят мертвые, которым стало одиноко на том свете, цыганские циновки летают, как ковры-самолеты, героя, пахнущего машинным маслом, повсюду сопровождает рой желтых бабочек.
Городок, где происходят события романа, называется Макондо. Мы видим всю его историю: как он был основан переселенцами во главе с патриархом рода Хосе Аркадио Буэндиа, как Макондо рос, менялся, как в нем появились представители власти. Потом его захватила гражданская война, через него провели железную дорогу (по которой приехал поезд с французскими гетерами), затем здесь открыла свой филиал Американская банановая компания, потом пошел дождь, который длился четыре года… Наконец, мы видим упадок города, его запустение и смерть от урагана. Все это длится сто пятьдесят лет и представляет целую эпопею латиноамериканской жизни.
На фоне этих изменений проходит яростная жизнь представителей шести поколений семьи Буэндиа, где каждый персонаж – это отдельная история одиночества. Мальчиков в этой странной семье принято было называть Аурелиано и Хосе Аркадио, девочек – Амаранта и Ремедиос. Они сменяют друг друга с калейдоскопической скоростью, тут недолго и запутаться… Но после прочтения романа остаются несколько образов, которые запоминаются навсегда.
Например, полковник Аурелиано Буэндиа, легендарный полководец, который затеял тридцать две гражданские войны и, проиграв их все, принял решение застрелиться. Когда он понял, что последняя война была напрасной и пришло время подписать унизительное перемирие, он попросил своего врача показать, где точно находится сердце. Тот взял ватную палочку, окунул в йод и нарисовал у полковника на груди кружок. Полковник подписал перемирие, взял пистолет, приложил дуло к кружку и выстрелил. На следующий день он очнулся на больничной койке, рядом стоял счастливый врач, который сказал: «Этот кружок – мой шедевр. Тут единственное место, где пуля могла пройти, не задев ни одного жизненного центра».
Остается в памяти и история воспарения Ремедиос Прекрасной. В четвертом поколении Буэндиа родилась девочка, которая, повзрослев, оказалась настолько красивой, что это всех напугало, и бабушка решила на людях заматывать ей лицо платком. О Ремедиос пошли легенды. Ее красота была настолько оглушительной, что она не радовала, а уничтожала мужчин: порождала в них чувство полного отчаяния. За ней стал ухаживать испанец-аристократ, но она его игнорировала, тот запил и погиб. Потом другой влюбленный пытался подсмотреть, как она моется в купальне, разобрал крышу, упал и расшибся насмерть. Ремедиос не понимала, что происходит, ей самой были чужды всякие страсти и совершенно безразличны все мужчины. Она ходила в одном балахоне на голое тело, брила голову, ела руками. И в семье решили, что, вероятно, она просто дурочка. Только полковник Аурелиано Буэндиа повторял, что Ремедиос Прекрасная – самое здравомыслящее человеческое создание из всех.
Однажды Ремедиос снимала с веревки высохшие простыни. Вдруг она сильно побледнела. «Тебе плохо?» – спросила ее Амаранта. Ремедиос ответила: «Мне никогда еще не было так хорошо» – и стала медленно взлетать, держась за край простыни.
Ремедиос Прекрасная машет рукой на прощание, окруженная ослепительно-белым трепетанием поднимающихся вместе с ней простынь: вместе с ней они покинули слой воздуха, в котором летали жуки и цвели георгины, и пронеслись с нею через воздух, где уже не было четырех часов дня, и навсегда исчезли с нею в том дальнем воздухе, где ее не смогли бы догнать даже самые высоколетающие птицы памяти[11].
Первая страшная любовная история – Амаранта
Б.П. Амаранта была первой девочкой, родившейся в семье Буэндиа. До этого у Хосе Аркадио и Урсулы, с которых начинается род, было два сына. А тут родилась дочь, вертлявая и веселая. Когда ей исполнилось десять лет, в дом из ниоткуда пришла другая девочка по имени Ребекка, годом ее старше. Весь багаж Ребекки состоял из сундучка с одеждой, маленького кресла-качалки и мешка, в котором лежали кости ее родителей. Она принесла письмо, в котором дальние родственники просили Хосе Аркадио и Урсулу приютить сиротку. Этих родственников никто не знал, однако Ребекку приютили, и она стала Амаранте сестрой.
Ребекка была странной девочкой-волчонком, поначалу она почти ничего не говорила, только сидела на своей качалке, сосала палец и тайком ела землю и известку со стен. Урсула, узнав об этом, решила лечить ее ревенем и ремнем. И девочка выздоровела, стала ласковым ребенком, полноценным членом семьи.
Однажды вечером, рассеянно глянув в окно, пока индианка засыпала сахар в котел, [Урсула] удивилась, увидев во дворе двух незнакомых девушек, молодых и прекрасных, вышивающих на пяльцах в мягком свете сумерек. Это были Ребекка и Амаранта. Они только что сняли траур, который носили по бабушке в течение трех лет, и цветные платья совсем преобразили их. Ребекка, вопреки всем ожиданиям, превзошла Амаранту красотой. У нее были огромные спокойные глаза, прозрачная кожа и волшебные руки: казалось, она вышивает по канве на пяльцах невидимыми нитями. Амаранте, младшей, недоставало изящества, но она унаследовала от покойной бабушки врожденное благородство и чувство собственного достоинства.
Однажды Урсула решила учить девочек танцам и заказала пианолу. Так в их жизни появился итальянский мастер Пьетро Креспи, который приехал эту пианолу настраивать. В его услуги также входило обучение клиентов танцам. Пьетро Креспи был очень красив и воспитан, в дни занятий он надевал бальные туфли и особые брюки – очень узкие и облегающие. Он даже не думал прикасаться к девушкам, просто показывал им па, но Урсула ни на минуту не покидала комнату, пока ее дочери обучались танцам. «Напрасно ты так беспокоишься, – говорил Хосе Аркадио Буэндиа своей жене. – Ведь он же и не мужчина вовсе».
А когда Пьетро Креспи уехал, оказалось, что обе сестры в него влюбились. Ребекка снова начала как сумасшедшая горстями есть землю и сосать палец, пока Креспи не прислал ей письмо, в котором признавался в любви.
Когда об этом всем стало известно и Креспи сделал Ребекке предложение, Амаранта решила, что Ребекка выйдет за него замуж только через ее труп.
Ф.Ж. Когда я читал роман, мне не давала покоя мысль: почему Ребекка ест землю? Каков был замысел автора? Позже я узнал о расстройстве Пика – непреодолимом желании употреблять в пищу что-либо необычное или малосъедобное. Это расстройство находится где-то на стыке между психологическим и биологическим. Я думаю, что Маркес использует причуду Ребекки как художественный ход, потому что расстройство Пика обычно заканчивается хирургическим вмешательством или отравлением.
Мы можем предположить, что для Ребекки сосать палец и есть землю – это способы справляться с тревогой и как-то заполнять внутреннюю пустоту. Представь: ты, сирота, приходишь в чужой дом с креслом-качалкой и мешком с костями твоих родителей… Позже Ребекка смогла обуздать привычку, и думаю, дело тут не только в странном лечении Урсулы. Просто девочка стала получать достаточное количество внимания, у нее появился дом, появились люди, которым не все равно. Но когда Пьетро Креспи уехал, Ребекка снова начала сосать палец и есть землю. То есть когда произошел любовный разрыв, она вернулась к старому способу справляться с потерей. Ее привычка, может быть, не вполне эстетична, но легко объяснима.
Мои коллеги, которые работают с сиротами, говорят, что многие дети в приютах, даже повзрослев, продолжают сосать палец или жевать футболки. Эта привычка – один из самых доступных способов справляться с беспокойством. Другим методам дети просто не успевают научиться, для этого им не хватает внимания взрослых и, скорее всего, чего-то еще… Может быть, дома и мамы.
Размышляя о мудрости Ребекки, которая ест землю, стараясь заполнить внутреннюю пустоту, я представлял себе разные вещи, например цветок, который был посажен в ее сердце. Для того чтобы распуститься, ему нужна земля, нужна почва… Или это какое-то наказание, вина. А может быть, отвращение. Может быть, земля нужна, чтобы перебить отвратительный привкус одиночества во рту.