Филипп Матышак – Древняя магия: От драконов и оборотней до зелий и защиты от темных сил (страница 22)

Если добропорядочные римляне избавляли жилище от пыли и нечисти, то ведьмы и прочие чародеи предпочитали проводить лемурии на кладбищах и перекрестках. Там они надеялись найти те же самые неприкаянные души, чтобы использовать их в собственных корыстных целях.

Экзорцизм

Неупокоенные духи искали приюта не только в жилищах. Иногда они вселялись в людей. Поскольку такое поведение было неприемлемо по любым меркам, этих духов причисляли к злокозненным некродемонам и изгоняли, используя все доступные средства. Лучшими в своем деле считались иудейские экзорцисты — вероятно, потому, что их ревнивый бог не терпел проявлений почтения со стороны своей паствы к другим сверхъестественным сущностям, тогда как политеисты готовы были поклоняться кому и чему угодно.

…Мне пришлось слышать о некоем Елеазаре, нашем единоплеменнике, как он однажды в присутствии Веспасиана, сыновей последнего, тысяцких и массы войска избавил всех, одержимых злыми духами, от последних. При этом он поступил следующим образом: он подносил к носу одержимого демоном палец, на котором находился перстень с включенным в нем корнем указанного Соломоном растения, и тем извлекал у бесноватых демона из ноздрей. Больной, конечно, тотчас падал замертво на землю, и всякий, присутствовавший при этом, готов был бы поклясться, что он уже больше не придет в себя, если бы не было Соломона…

Ассирийские корни

Древние ассирийцы полагали, что любой недуг вызван злыми силами, вселившимися в тело человека, поэтому в их культуре существовало множество обрядов изгнания и очищения. Глиняная табличка из знаменитой библиотеки царя Ашшурбанапала (правил Ассирией с 668 по 627 год до н. э.), найденной археологами в древнем городе Ниневия, содержит описание такого обряда. Начинается оно зловещими словами:

Проклятие терзает несчастного, словно демон, Гневный голос гремит над ним. Страшные беды сулит проклятие, Убивает мужей, словно жертвенных агнцев. Бог оставляет проклятого, Богиня во гневе стоит у его ложа, Гневный голос покрывает его, будто плащом, и уносит прочь…[56]

^{_{Таблички для изгнания демонов}}

В этот момент или непосредственно перед ним экзорцист напрямую обращался к демону. Требовалось узнать его имя, чтобы установить, кто вселился в человека: демон, неприкаянный дух или дух-мститель — и зачем. Выяснив природу и намерения «захватчика», можно было провести более точный обряд, чтобы он опять не вселился в то же тело.

В этом коротком заклинании из магических папирусов знанию имен и запахам снова отводится ключевая роль: «Если назвать одержимому имя демона и поднести к его носу серу и битум, демон завопит и обратится в бегство»[57]. Однако Елеазар, помимо прочего, хотел эффектно завершить обряд изгнания:

Желая, однако, вполне убедить присутствующих в том, что он действительно обладает указанной силою, Елеазар велел ставить вблизи бесноватого наполненный водою кубок и сосуд для омовения ног и приказывал демону при выходе из тела больного опрокидывать сосуд, чтобы все зрители на деле могли убедиться, что злой дух действительно покинул одержимого.

Однако опасность исходила не только от демонов, неприкаянных духов и злобных призраков. Тем, кто желал оградить себя и близких от темных сил, нельзя было забывать об угрозе, которую представляла злая воля человека.

Дурной глаз

Явление, называемое дурным глазом, нередко упоминалось в античных дискуссиях о колдовстве и суевериях; однако в чем именно заключался этот феномен, понять сложно. Очевидно, в древности считалось, что взгляд злобного человека может причинить вред, но само выражение «дурной глаз» — современное. Ни греки, ни римляне его не употребляли — отчасти потому, что не воспринимали «дурное» как абстрактную характеристику, отделенную от конкретных дурных поступков. Это мы, современные люди, можем считать нечто «дурным», даже если оно пока не причинило нам никакого вреда (мы просто знаем, что когда-нибудь зло проснется и перейдет к активным действиям).

Однако древние люди, несомненно, верили в то, что теперь называют дурным глазом, и пытались аналитическими методами выяснить, что стоит за этим явлением. Одну из наиболее вдумчивых дискуссий по поводу сглаза можно найти в сочинении биографа, историка и философа Плутарха «Застольные беседы», где записан диалог с одним из его собратьев по духу, Местрием. Когда Местрий подмечает, что некоторые люди «вредят своим взглядом», и вопрошает, как такое возможно, Плутарх пускается в объяснения:

…В соответствии с тем, что человек видит, он испытывает и наслаждения, и огорчения… Было бы, полагаю я, удивительно, если бы кто, допуская, что человек может через посредство зрения подвергаться внешнему воздействию и претерпевать вред, отрицал бы возможность таким же путем воздействовать и вредить. <…> Ведь взоры любимого, хотя бы и направляемые издали, зажигают огонь в душе влюбленного. <…>

Разве ты не знаешь… что душевные движения соответственно располагают и тело?.. От огорчений, денежных забот, ревности человек бледнеет и худеет; зависть, не менее глубоко внедряющаяся в человеческую душу, злой порчей наполняет и тело… И вот, когда человек, проникнутый таким настроением, устремляет на кого-нибудь свои взоры, то его глаза как орган, ближе всего расположенный к местопребыванию души, втянув в себя порчу, поражают того как бы отравленными стрелами…

Другой философ, Гаий, вторит его словам:

Образы, испускаемые… завистниками, не чуждые ни силы, ни ощущения, полные зловредного сглаза, внедряясь в тело подверженных ему, уже не покидают их и приводят в смятение как тело, так и ум.

Разумеется, мы теперь не верим, что у кого-то взгляд ядовит в прямом смысле слова. Однако современные выражения — например, «если бы взглядом можно было убить» и «пронзить взглядом» — показывают, что общая идея понятна и нам. Сейчас некоторых людей называют токсичными, как будто одно их присутствие отравляет воздух вокруг. Древние греки и римляне просто отличались буквализмом.

^{_{«Дурной глаз» на мозаике из Антиохии (Сирия). Надпись гласит: «[Твой взгляд отразится] на тебя самого»}}

^{_{Sonia Halliday Photo Library / Alamy Stock Photo}}

^{_{Фасциний с колокольчиками назывался тинтиннабулум. Этот крупный экземпляр был обнаружен в Помпеях}}

^{_{British Museum, London}}

Амулет, который наиболее эффективно защищал от дурного глаза, назывался фасциний (от латинского глагола fascinare — «ворожить, насылать злые чары»; примечательно, что от того же корня происходит слово «фашизм»[58]). Чтобы представить себе, как выглядел фасциний, половине человечества достаточно снять брюки и поглядеть вниз. Форма здесь отнюдь не случайна: фаллос считался у римлян символом здоровья и плодородия, следовательно, именно этот орган в первую очередь становился мишенью для завистливых взглядов. Искусственный фаллос — зачарованный так, чтобы представляться (злокозненной силе дурного глаза) более реалистичным, чем настоящий, — служил магическим громоотводом, привлекал к себе недобрые взгляды и поглощал их основной заряд.

^{_{Фасциний с колокольчиками назывался тинтиннабулум. Этот крупный экземпляр был обнаружен в Помпеях}}

^{_{Metropolitan Museum of Art, New York}}

Отчасти по этой причине, а отчасти потому, что фаллос символизировал щедрость природы, древние римляне помещали изображения мужских гениталий там, где в наши дни они кажутся абсолютно неуместными. К примеру, археологи находят украшения с подвесками-фасциниями такого размера, который подошел бы лишь совсем юной девушке. (Амулет работал особенно эффективно, если его носила женщина, поскольку у нее не было, так сказать, природного конкурирующего органа.) На шествиях гордо демонстрировались фаллосы настолько гигантские, что их приходилось нести нескольким мужчинам. Бронзовыми фаллосами украшали светильники; к ним подвешивали колокольчики, чтобы звенели на ветру.

Заклинание-отмычка

Возьми пупок самца крокодила, яйцо жука-скарабея и сердце бабуина. Положи их в глиняную лохань, покрытую аквамариновой глазурью. Чтобы отомкнуть дверь, поднеси лохань к замку и скажи:

«Именем Таима Толаха Тембаора Теагона Пентатеха Боэтия! Вы, что повелеваете силами недр, отворите мне путь, ибо говорю вам: Сауамбох Мера Хеозаф Оссала Бимбел Пуо Туто Оиререи Арнох».

В случае неудачи попробуйте воспользоваться ключом.

У древних римлян для всего было свое божество. А потому неудивительно, что богом — покровителем фаллоса они назначили Фасцина, или Фасцинуса. У римлян он часто ассоциировался с Вакхом и Приапом, хотя, по некоторым свидетельствам, культ этого божества зародился еще при основании Рима. Фасцин оберегал детей (ибо их могли сглазить бездетные), но покровительствовал и взрослым римлянам из всех слоев общества, вплоть до тех, кто вызывал у сограждан наиболее острую зависть, — полководцев-триумфаторов.

Фасцин защищает не только младенцев, но и воинов. Фасциний крепится к колесницам триумфаторов, вступающих в Рим, дабы уберечь их от сглаза вследствие зависти.

У Фасцина не было собственных святилищ. Римляне почему-то решили, что божественную сущность, принимающую вид мужского полового органа, лучше всего поручить заботам девственных весталок — жриц богини Весты.

Хотя амулеты хорошо защищали от злобных чар, римляне не забывали и о других мерах предосторожности. Например, съев вареное яйцо, крошили его скорлупу, а съев улитку — раскалывали и давили раковину. Предполагалось, что витающие поблизости духи, увидев мелкие обломки, сочтут свою разрушительную миссию выполненной. В особо тяжелых случаях можно было разбить горшок — это срабатывало еще лучше. Отзвуки обычая живы по сей день: по традиции после особенно важного и торжественного тоста бокалы разбивают.