Филипп Краснов – Лордария – Королевство восьми островов (страница 11)

Время здесь во тьме текло в совершенно ином, подвластном только ему самому ритме. Флориан не мог даже примерно подсчитать, сколько часов он уже провёл в тюрьме.

Он ступил на порог борделя, когда часы пробили двенадцать дня. В утехах и ласках он, пока его грубо не прервали, провёл минимум два часа, стало быть, похитители вырубили его уже после двух дня. С тех пор, в равной степени мог пройти как один, так и двенадцать часов. Лишь одно Флориан мог знать наверняка – ещё не прошли сутки, иначе к нему бы явился тюремщик.

Впрочем, это обстоятельство не слишком его обнадёживало, ведь он, старший сын короля Роланда, наследник трона Энмариса был в тюрьме, и едва ли посадили его сюда за то, что он любил порезвиться с девушками сомнительной репутации. Иных сильных грехов Флориан за собой не замечал, а это могло значить, что кто-то решил убрать его с дороги. Но кто? Да и зачем трогать его, принца, покуда сам король здравствует, или же они и с его отцом расправились?

На слишком многие вопросы, он не мог или не хотел давать себе ответы, и, в конце концов, дабы переключить свой мозг на вещи более насущные он, как и подобает тому, кто впервые оказался в энмариисской тюрьме, начал искать из неё выход.

Первым делом Флориан решил ещё раз проверить на прочность дверь. На вид она казалась не очень крепкой, однако на деле… проведя минут десять в попытках хоть немного её расшатать, принц потерпел полную неудачу. В конце концов, у него вновь сильно разболелась голова, и штурм двери был прекращён.

Однако на этом Флориан не успокоился, следующей, он решил взломать каменную кладку. Двигаясь наощупь вдоль стены, он принялся камень за камнем тщательно ощупывать её, в надежде наткнуться на какую-нибудь трещину, скол или что-нибудь им подобное. Но и здесь, увы, он не преуспел, и как и многие до него, а также многие после него, он обречённо опустился на каменный пол, и, глубоко выдохнув, закрыл глаза – ситуация казалось совершенно безнадёжной.

Вероятно, Флориан уснул. Сон был прекрасен, чистое небо, крики чаек вдали и безбрежный океан. Окрылённый, он дышал полной грудью, что в подземелье из-за обилия пыли делать не стоило, именно это желание наполнить лёгкие свежим воздухом и вырвало его из сна. Видение испарилось, Флориан согнулся пополам и хрипло закашлялся.

Немного придя в себя, принц осмотрелся – вокруг ничего не изменилось. Его глаза, привыкшие к темноте обшарили каждый угол темницы на наличие еды, но, увы, пока он спал никто её не принёс. Этот факт ещё более усугубил моральное состояние заключённого, ведь ко всем бедам добавился ещё и подступающий с каждой минутой всё сильнее голод.

Ничего не могущий с ним поделать, Флориан сел на пол и уставился в потолок, от безнадёги он хотел снова уснуть. Во сне его бы окружили приятные образы, а вокруг были бы люди. Именно их ему сейчас не хватало больше всего. Он был бы очень рад даже тюремщику, любому, кто хоть немного поговорит с ним, но, увы, люди были только во снах, и даже сейчас, на грани мира грёз, они о чём-то спорили позади него. Их разговоры были едва слышны, но уже само наличие человеческой речи его радовало, тем более что с каждой секундой её гомон становился всё ближе и ближе.

Он нарастал словно лавина. Крохами засыпающего разума определив, что это ненормально, Флориан ухватился за нить реальности и вытащил себя из сна. Смахнув дрёму с век, принц прислушался, затем пальцами протёр уши, вслушался внимательнее и понял, что это не было галлюцинацией – к нему явно кто-то шёл, и идущих, судя по количеству их голосов, было много.

Позабыв про всякую осторожность, с единственным желанием вновь столкнуться с живым существом, Флориан буквально подлетел к решётке и хриплым не своим голосом прокричал:

– Сюда! – и уже тише: – Пожалуйста, кто-нибудь…

Силы оставили его, голова начали кружиться и, вцепившись руками в решётку, Флориан медленно опустился вниз. Потратив на крик всю свою энергию, он, тем не менее, смог привлечь к себе внимание. Не прошло и минуты, как окошко над его головой осветилось ярким светом десятков факелов, а после (сразу после того как принц отполз от неё на несколько метров), дверь начала получать один за одним серию беспощадных ударов топора. Снаружи работали умело, вскоре она сошла с петель и образовавшийся проём, за которым было светло как днём, впустил в темницу свежий воздух.

После долгого пребывания в темноте глаза Флориана болезненно сощурились, и какое-то время он не мог разглядеть стоявших возле того места, где ещё минуту назад была крепкая деревянная дверь, людей. Наконец, один из них вошёл к нему, и принц услышал до боли знакомый голос своего друга:

– Ваше Высочество?

– Да, Лайонел, – проскрипел он в ответ, безуспешно силясь подняться, – это я.

– Хвала, Магусу!

Закованный в золотые латы шевальер бросился к принцу и помог ему подняться. При неверном свете факела он оглядел его и с тревогой в голосе спросил:

– Вы не ранены?

– Нет, получил кулаком между глаз, но это мелочь.

– Это хорошо, вы сможете идти?

– О, да, куда угодно только подальше отсюда.

Закинув правую руку Флориана себе на плечо, Лайонел, поддерживая, вывел его из темницы и, сопровождаемые ещё двадцатью воинами, они отправились в долгий поход, ведущий к выходу на поверхность.

Пока они шли принц, которому дали немного еды и воды, несмотря на то, что его снедали вопросы, не проронил ни слова. В конце концов, сейчас он был вместе с Лайонелом – человеком, которому он доверял больше чем родным братьям, с ними его воины, а впереди воздух, свобода и, вполне вероятно, жестокая, сметающая всё на своём пути, месть.

После того как в люк несколько раз гулко постучали, он, поддавшись силе извне, открылся, и пред взором идущего вторым сразу после Лайонела Флориана раскинулось безоблачное звёздное небо.

Принц уставился в него так, словно не видел этой картины, уже целую вечность.

Покуда он наслаждался видами природы, шевальер успел переговорить со своим командиром, который открыл им люк, отдал ему несколько приказов и затем вернулся к принцу. Встав в его поле зрения, он молча ждал, когда Флориан обратит на него своё внимание.

– Знаешь Лайонел, – задумчиво проговорил принц, – когда тебя лишают воли, ты начинаешь мечтать о звёздах. Вспоминаешь о том, какие они красивые. Как ярко сияют, озаряя собой ночное небо. Но оказавшись вновь под их светом и глядя на них воочию, понимаешь, что в них нет ничего необычного, они такие же, как и всегда, пустые, бездушные, далёкие огни.

Опустив голову, принц в упор посмотрел на шевальера, в глазах его мелькнула сталь.

– А теперь, рассказывай, что происходит в этом дрянном городе?

– Рассказ будет долгим, Ваше Высочество, может быть нам лучше переместиться в цитадель?

– Цитадель? – удивился Флориан. – Неужели мы сейчас в южной части города?

– Да, Ваше Высочество, мы там, где сейчас безопаснее.

– Хорошо, давай зайдём внутрь, но ради всех богов Лордарии, начинай уже говорить.

– Конечно, Ваше Высочество, – Лайонел было замялся, но тут же собрался и добавил: – хотя правильнее будет Ваше Величество.

Флориан остановился как вкопанный.

– К чему ты клонишь?

Сотни догадок одновременно ринулись терзать его мысли, но все их он пресёк, полностью обратившись в слух.

– Ваш отец, он… – было видно, как шевальеру сложно произносить эти слова, – он мёртв, убит.

Флориан почувствовал, как всё его тело тяжелеет, пережитые тяготы сами по себе вымотали его до предела, а тут ещё такие вести.

Заметив, какой удар нанесли принцу его слова, Лайонел бросился к нему и, подхватив под руку, быстрым шагом повёл в цитадель, туда, где Флориан сможет выслушать всё, что он ему скажет сидя или даже лучше лёжа. Ошарашенный принц, вяло передвигая ногами по ступенькам, не возражал против такого передвижения.

Весь подъём наверх в одну из башен цитадели он пытался осознать то, что его отца больше нет. Без всяких сомнений это было очень трагично, и хоть Флориан с Роландом никогда не были близки, смерть отца, этого наивного глупца, которому бы ещё править и править, ранила его гораздо сильнее, чем недавний удар кулаком. Хотя нет, не смерть, а убийство. Это слово засело у него внутри и когда они, наконец, поднялись в башню, единственным чувством которое испытывал Флориан, был гнев.

Войдя в комнату, обычно занимаемую командиром стражи, а сейчас пустовавшую, принц высвободился из-под руки Лайонела, доковылял до кровати, и грузно опустившись на неё, сказал:

– Говори, обо всём по порядку, во всех подробностях, ничего не опуская.

Лайонел кивнул, смахнул со лба выступивший пот, и начал свой рассказ.

– Короля Роланда убили во время его визита на Ампулхету. Я точно не знаю, что произошло… в Шлейхте вспыхнуло восстание, чёрные и белые волки стали грызться между собой, на улицах началась резня, ваш отец попытался прорваться из города, но ему не дали этого сделать…

– Не дали этого сделать?! – закипая, повторил принц. – Волки обнажили мечи против своего короля? Да кем они себя возомнили?! Мало им тех бед, которые они в прошлом обрушили на головы жителей островов, так теперь они ещё и повинны в гибели правителя Лордарии! Мне кажется, настало время стереть этот остров в порошок!

Лайонел тактично дождался, когда поток гнева Флориана утихнет и, прочистив горло, продолжил: