Филипп Краснов – Лордария – Королевство восьми островов (страница 10)

– Не волнуйтесь, Ваше Величество, мне не нужна ваша кровь, если вы будете вести себя хорошо и подпишите несколько, чуточку важных документов, уже через пару дней вы сможете уплыть с этого острова, ей богу, я даже дам вам свой личный корабль.

Оставшийся путь вниз в подземелья замка, в которых находилась темница, король проделал в гробовом молчании. Сопровождаемый двумя хетами и Берингаром он немного успокоился, поверив, что его жизни ничего не угрожает.

Окончив спуск, Берингар подошёл к первой же темнице, грубо закинул его в неё и, закрыв замок, наконец, смог выдохнуть – эта бесконечно долгая ночь близилась к своему завершению.

Он уже было хотел пуститься в обратный путь, как вдруг из темницы за его спиной раздался сдавленный хриплый крик. Ринувшись обратно к решётке, Берингар едва не вскрикнул от ужаса. С другой стороны с полными ужаса глазами, судорожно сжимая руками рассечённое горло, на него уставился король. В этом взгляде было много страха, непонимания и боли. Прошла секунда, не сказав ни слова, Роланд сполз вниз по решётке и застыл на холодном каменном полу.

Из тёмной глубины темницы на Берингара взглянули ярко-жёлтые глаза, а затем появился и сам убийца – змееподобный ящер, одетый в чёрную лёгкую броню.

– Шархари? Боги! Зачем? – Берингар схватился за волосы. – Зачем ты это сделал?!

– Варнам было видение, – раздался из тьмы шипящий голос, – близятся перемены, новые времена уже стоят на наших берегах, и тебе нужно быть готовым к ним хёвдинг.

– Проклятый лагарт! – взъярился волк, – после того что ты сделал, ты ещё смеешь говорить загадками? Да я выпущу тебе все кишки наружу!

Отомкнув замок, Берингар ворвался в темницу, но убийцы там уже не было. Королевская кровь, обильно вытекавшая из раны, начала быстро заполнять собой грязный каменный пол.

Меинхард слышал лишь мерный плеск воды за бортом. Вымотанный, без сил, он всё равно был рад и не переставал благодарить судьбу, ведь хоть под ним была утлая лодчонка, хоть у него не осталось ни власти, ни денег, ни верных воинов, он всё равно был жив, а самое главное была жива, мирно спящая на дне лодки Хильда.

И всему этому хёвдинг был обязан отдавшему за него свою жизнь Адалвальфу и безымянному старичку, который, увидев их, без колебаний сначала укрыл в своей лачуге от погони, а потом, когда преследователи прошли мимо, отдал им свою лодку.

– Вы только возвращайтесь, хёвдинг, здесь ещё остались хеты которые вас любят.

Такими были последние слова старика, и Меинхард поклялся ему, что вернётся. Вернётся сильнее, чем был, вернётся со сталью и щитом и отберёт у Берингара то, что принадлежит ему по праву.

Снова опустив вёсла в воду, он бросил взгляд вдаль, туда, где на линии горизонта зачинался рассвет. Где-то там, разрезая волны, плыли корабли. К Ампулхете. На праздник цвета крови…

Глава 3. Король умер, да здравствует король!

Флориан был на вершине наслаждения. Две девушки, что были с ним в этот час, могли гордиться своим мастерством, которое для их профессии было условием необходимым, ведь молодость быстротечна, а дальше жить всё равно как-то нужно.

Принц упивался сладостными ощущениями, ведомый своими желаниями, он ласкал взглядом атласный шёлк красной комнаты и растворялся в его вызывающих тонах…

Именно в такие моменты он ощущал свою власть. В северной части Энмариса, в его собственном борделе, он был не наследным принцем, а самым настоящим королём. Его престолом была кровать, а подданными – девушки готовые ради него на всё. Ещё бы, ведь он платил им, и платил много.

– Вам нравится, мой господин?

Делая ритмичные движения бёдрами, девушка вдруг остановилась и уставилась на Флориана, вопрос застал его врасплох, он не привык разговаривать в красной комнате.

– Делай свою работу и не останавливайся, если бы я хотел с кем-нибудь поговорить, то пошёл бы во дворец.

– Да, мой господин.

Откинувшись на кроваво-красные подушки, Флориан готов был получить новую порцию наслаждений, но почти на самом пике их грубо прервали. За дверью послышалась громкая ругань и звон, сильно напоминающий звук, с которым стражники обнажают мечи.

«Обнажают мечи?» – пронеслось в голове принца. – «Стражники? В моём заведении?!»

– Неужели кто-то хочет расстаться с жизнью? – вырвалось у него вслух.

Скинув с себя замершую, но так и не сдвинувшуюся с места девушку, он, едва не сбив с ног вторую куртизанку, направился к двери. На ходу нацепив на ноги штаны, Флориан с силой вытолкнул дверь и оказался в узком коридоре, драпированном по бокам тусклой бордовой тканью. Увидев прямо перед собой привратника, из последних сил сдерживающего толпу вооружённых людей, он, скрестив руки на груди и шевеля желваками, гневно произнёс:

– Вы что желаете скорейшего рандеву со смертью? Вы хоть знаете, куда вы вломились?!

Наконец, продавив привратника, перед принцем возник среднего роста усач, через половину лица которого проходил уродливый шрам. Быстрым взглядом, окинув его броню, и не заметив на груди эмблемы, Флориан не преминул ехидно указать на это:

– Сняв свой герб, ты не скроешься от моего гнева. – Сжав руки в кулак, так что на лбу вздулась вена, принц сделал шаг в сторону воина со шрамом и буквально проорал ему в лицо: – Немедленно на колени перед своим повелителем, пока я не приказал выпустить вам всем кишки и не повесить вас за них на пиках дворца!

Угроза не подействовала, от этого Флориан впал в ещё большую ярость. Резко взмахнув рукой, он уже готов был впечатать кулак в спокойное лицо своего оппонента, но тот опередил его движение, перехватил руку принца, молниеносным движением заломил её за спину, и сильным ударом ногой под колено, повалил его на красивый, вышитый различными тематическими узорами, ковёр.

Вся эта процедура заняла меньше минуты и Флориан не успел даже опомниться, как ему на руки надели кандалы, а на голову натянули какой-то пыльный, воняющий дерьмом мешок. Резкий запах пробудил его инстинкт самосохранения – он начал громко кричать и пытаться оттолкнуть своих похитителей, мозг же принца в это время лихорадочно пытался определить, что же происходит. Но времени ему не дали, сильный, словно молотом, удар, закованным в латы кулаком, прямо промеж глаз, заставил Флориана выйти из борьбы побеждённым. В глазах потемнело, в желудок ворвалась тошнота, а затем он потерял сознание.

Первым что он почувствовал, когда открыл глаза, была резкая боль в том месте, куда ему нанесли удар. Сбитый с толку, Флориан, игнорируя боль, попытался подняться, но едва сделав движение вверх, его голова чуть не взорвалась праздничным фейерверком. Застонав, он опустился на пол, почувствовав оголённой спиной стальной холод камня.

Опустив голову вниз, принц осмотрел себя с ног до головы – из одежды на нём были только его штаны, похитители или кто они там были, дааринг их побери, не удосужились дать ему даже какой-нибудь вшивой рубахи. Осознание этого заставило Флориана впервые за всю его жизнь по-настоящему испугаться, ведь если его бросили куда-то в таком виде, значит тех, кто это сделал, не сильно заботит его здоровье и безопасность, а это уже наводило на мысли о том, что кто-то хочет от него избавиться. Но кто? Принц не мог дать ответ на этот вопрос. Вместо этого он, решив навести порядок в своей сотрясённой голове, закрыл глаза.

Постепенно ему удалось более-менее прийти в себя, и, сумев, наконец, подняться с каменного пола, Флориана смог осмотреться.

Вокруг было темно как в склепе, и лишь в одном месте, в маленьком окошке, небрежно вырезанном в деревянной двери, виднелся отблеск горящего снаружи факела.

Медленно, боясь снова вызвать болезненные ощущения излишним резким движением, принц проковылял к двери и выглянул наружу. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в окошко была вставлена небольшая решётка, которая судя по всему, могла открываться с другой стороны. Это наблюдение, и увиденный за дверью тёмный коридор, едва освещаемый светом нескольких старых факелов, помогли испуганному, и забившемуся глубоко в недра его головы, разуму сделать предположение – он находился в энмарисской тюрьме.

Расположенная в подземельях под городом, она представляла собой настоящую сеть катакомб, в которой, не имея карты, легко можно было заблудиться. Выходов на поверхность из катакомб было четыре, в зависимости от них в подземелье и оборудовали тюремные помещения – для преступников, совершивших незначительные проступки, определяли темницы ближе к поверхности, особо опасных же заводили в глубокие недра, туда, куда никогда не проникал солнечный свет. Да и в принципе, кроме крыс, единственным их гостем был угрюмый тюремщик, раз день приносивший еду, воду и чистое ведро для испражнений.

Гоня прочь мысли о том, что он сейчас находится в одной из подобных темниц, Флориан вцепился руками в решётку на двери и, что было сил, закричал:

– Э-э-эй!

Ответом ему была тишина. Слёзы непонимания навернулись на глаза принца, внутри же начал закипать гнев. Позабыв про могущую вернуться в любую минуту боль, он принялся колошматить руками и ногами в дверь и истошно кричать:

– Кто-нибудь! Я здесь! Это же я, принц Флориан! На помощь!

Но чем дольше он сотрясал спёртый воздух, тем труднее ему было дышать, скоро вернулась и боль. Резкой вспышкой она ударила по голове, и Флориан, как подкошенный упал, больно ударившись рукой о твёрдый камень, из которого была выложена эта темница. Темница для опасных преступников.