Филипп Краснов – Хлеба и Зрелищ! (страница 3)

«Нет», – ответил я.

«А ведь это деньги с мочи», – сказал отец, а потом ещё добавил: – «От всякой прибыли запах будет хорош».

– Да, отец всегда ко всему относился с определённой долей юмора, – подхватил палку первенства Домициан. – Когда посланцы доложили ему, что решено поставить ему за общественный счёт колоссальную статую немалой цены, он протянул ладонь и сказал: «Ставьте немедленно, вот постамент».

– Даже страх перед грозящей смертью не остановил его шуток, – вкусив мягкую сладость, добавил Тит. – Когда в числе других предзнаменований двери Мавзолея вдруг раскрылись, а в небе появилась хвостатая звезда, он сказал, что одно знаменье относится к Юнии Кальвине из рода Августа, а другое – к парфянскому царю, который носит длинные волосы. Когда же он почувствовал приближение смерти, то промолвил: «Увы, кажется, я становлюсь богом».

Тема смерти Веспасиана была для Домициана болезненной. Тут же внутри него поднялись, все задремавшие было подозрения о том, что брат его подделал завещание отца, который, по слухам, хотел, чтобы сыновья его разделили власть поровну.

Тит же об этом не думал, поскольку ничего такого не делал. Он всегда любил отца искренней и нежной любовью – и тогда, когда они воевали против евреев, и тогда, когда оба наводили порядок в империи после того, как Веспасиан стал цезарем. Смерть императора стала для Тита ударом, однако власти он не страшился и, поскольку ещё при жизни отца знал, что станет его наследником, был к ней готов.

– Он стал богом, – едва слышно в пустоту прошептал Тит.

Домициан услышал его, однако ничего не ответил.

Внизу на ипподроме в это время творилось самое настоящее безумие. Кругом валялись колесницы и убитые или раненые люди. И только две колесницы – партии «зелёных» и партии «белых» – ещё были на ходу, и упорно, ноздря в ноздрю неслись к финишу.

Когда же «зелёная» начала побеждать, Домициан неожиданно вскочил и во всеуслышание громко прокричал:

– Ставлю две тысячи сестерциев на победу «зелёных»!

– Да ты азартен, брат, – подзадорил Домициана Тит. – Я-то поставил всего тысячу.

– И сейчас она окажется у меня, – ухмыльнулся младший Флавий.

Однако, уже у самого финиша колесницу «зелёного» неожиданно развернуло, и на полной скорости она врезалась в барьер. У возницы не было ни единого шанса выжить.

Партия «белых» пересекла финишную черту.

Тит, наклонившись к брату, шёпотом проговорил:

– Рим живёт по законам императора, брат мой. Я думаю, теперь ты это понял.

После этого цезарь лично наградил победителя.

Несколько позже Римский люд дружной толпой высыпал из стен Большого цирка и в считанные минуты распылился по всему городу.

Слухи о победе «белых» ещё несколько недель не давали покоя всем городским сплетникам. Многие не могли поверить, что ослабевшая за последние месяцы партия смогла одержать такую блестящую победу.

Кое-кто даже начал говорить, что император лично приложил к этому свою руку, однако эти разговоры смолкли, не успев толком и начаться.

Этот разговор Тит всячески старался отсрочить. Однако сейчас, когда уже настали июльские иды, тянуть дальше было просто нецелесообразно.

И хоть даже и всё решив, и собрав всю свою волю в кулак, он всё равно медлил и не входил в Палатинский дворец.

– Надо же, – рассматривая вычурные колонны, задумчиво сказал он сам себе, – куда меньший страх я испытывал в войнах с иудеями. Тогда я частенько бывал на волосок от смерти. А сейчас, будучи в Риме, я страшусь войти в собственный дом. И кого я боюсь? Женщину?

Застыдив сам себя, Тит более не смог терпеть собственную трусость и широким шагом вошёл в вестибюль дворца. Там от рабов он узнал, что царица Береника проводит время в своём кубикуле. Римский император отправился туда незамедлительно.

Приход его стал для иудейской царицы полной неожиданностью, ибо она возлежала абсолютно нагая. Тит покраснел, потом побелел, но в целом постарался придать своему лицу совершенно равнодушный вид. К слову сказать, у него этого совершенно не получилось.

Береника же, заметив своего возлюбленного, игриво улыбнулась, словно кошка выгнулась на ложе и поднялась, накинув на плечи лёгкий полупрозрачный платок.

– Тебя долго не было, – с лёгкой небрежностью бросила она, – я уже успела соскучиться.

– У сената много дел к его новому императору, – быстро ответил Тит.

Флавий познакомился со своей будущей любовницей вскоре после своего приезда в Иудею в 67-ом году. Между ним и Береникой, дочерью царя Иудеи Ирода Агриппы I и сестрой Ирода Агриппы II вскоре возник роман. Красивой и богатой иудейской царевной в то время интересовался не только Тит, но и император Веспасиан, который, начав борьбу за власть, рассчитывал на её огромное состояние. Кроме того, отцом её первого мужа был наместник Египта Тиберий Юлий Александр, ставший одним из активных сторонников Веспасиана. К моменту знакомства с Береникой Тит был уже дважды женат (первая его супруга умерла, а со второй он развёлся в 64-ом году, вскоре после рождения Юлии) и, несмотря на слухи о его увлечениях наложниками и евнухами, Тит был искренне влюблён в Беренику. Именно чувствами, а не политическими соображениями, и именно из-за неё он снова вернулся в Иудею в 69-ом году.

Когда Веспасиан утвердился в Риме, Береника укрепила свои связи при дворе. Это обеспечило ей положение Тиберия Юлия Александра и поддержка Цениды, любовницы Веспасиана (её покровительница Антония была в дружеских отношениях с отцом Береники). Когда в 71-ом году Тит вернулся в Рим, Береника рассчитывала, что он пригласит её к себе, но этого не произошло. Приглашение приехать в Рим Береника и её брат получили только в 75-ом году. По дороге они были удостоены высоких почестей. По приезду в Рим Агриппа получил знаки преторской власти, а Беренику поселили в императорском дворце.

Вскоре после их прибытия Тит обещал, что женится на Беренике. Сама же Береника, к слову сказать, начала вести себя так, как будто уже стала его женой. Их отношения в то время вызвали волны критики, и Тит сурово отнёсся к злопыхателям.

Сначала Диоген, появившись в театре, когда он был заполнен людьми, выступил с длинной оскорбительной речью, в которой осудил Беренику и Тита, за что был бит розгами. Вслед за ним Герант, надеясь, что его наказание будет не более суровым, разразился множеством бессмысленных выкриков, как это обычно делают киники, и был обезглавлен.

Однако, несмотря на все суровые меры, которые Тит тогда принимал против недоброжелателей, неудовольствие его связью с Береникой было так велико, что сын Веспасиана был вынужден в скором времени выслать свою возлюбленную из Рима.

В 79-ом году, когда Тит стал императором, Береника без его ведома вернулась в Рим. Чем, с одной стороны, немало порадовала своего возлюбленного, а с другой – ещё больше его озадачила.

Береника заметила, что император отводит взгляд, и поэтому её настроение мгновенно переменилось.

– Я не мила тебе стала, мой цезарь. Отчего ты отводишь глаза свои, и по лбу твоему ходят волнами морщины?

– Ты не можешь быть мне не мила, Береника, – с трудом найдя в себе силы посмотреть в глаза царице, ответил Тит. – Однако связь наша неприятна как простому народу, так и аристократии.

– И тебя так волнует их мнение? – фыркнув, Береника присела обратно на ложе. – Ты император, ты можешь приказать, и все они закроют свои поганые рты! Ведь никто не смеет мешать нашему счастью.

– Я цезарь, Береника, а цезарь должен думать более о своём народе, нежели о собственных чувствах.

– И что же, ты откажешься от любви ради своего народа?! – вскипела царица.

– Если такова моя судьба, то да! – не менее грозно ответил ей Тит.

В кубикуле после этих громких слов воцарилось молчание. За окнами императорского дворца проносилась быстрая жизнь столицы Римской империи. Все спешили по своим делам, и никто из простых горожан даже и подумать себе не мог, какой разговор сейчас происходит на Палатине, во дворце императора.

В самом дворце же было тихо, однако Тит и Береника знали, что их рабы и вольноотпущенники сейчас стоят под дверью, затаив дыхание, и внимательно слушают, ожидая, чем же закончится этот серьёзный разговор. Который, остановившись на мгновение, продолжился снова:

– Этот твой народ, – надменным тоном начала царица, – за глаза называет тебя новым Нероном, спит и видит тебя с кинжалом в шее!

– Тебя же они считают Клеопатрой, – метко отпарировал Тит, – и я уже не знаю, правы они или нет!

Их глаза столкнулись, и началась безмолвная борьба, победителем из которой вышел Тит.

Береника сильно зажмурилась и, отбросив платок в сторону, откинулась на ложе, устремив свой взгляд в потолок.

– И каково твоё решение, император? – произнесла она через минуту.

Глубоко вздохнув, Тит присел рядом с ней и проговорил:

– Поверь, я люблю тебя так, как не любил никого и никогда. Но наша связь не приведёт ни к чему хорошему. Неужто ты хочешь кончить, как Антоний и Клеопатра?

– Да, если при этом я буду с тобой.

– Прости, – покачал головой император, – я на это не пойду. Ты дорога мне, Береника, но я вынужден настоять на том, чтобы ты покинула Рим и забыла меня навсегда.

Казалось, что царица Иудеи не сможет сдержать слёз, однако она была слишком горда для этого, и поэтому задавила всю свою слабость ещё в зародыше.