Филип Зиглер – Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу (страница 46)
За Блекуотером дорога становилась еще хуже и, извиваясь вверх по холму, вела в деревню Престон-Стаутни, находящуюся на расстоянии четырех миль. Между двумя общинами неизбежно происходило какое-то общение. Молодые люди встречались в лесах, чтобы поиграть в игры или тайком поохотиться на оленя в господских угодьях. Иногда игры заходили немного дальше, и две-три семьи оказывались связанными узами брака. Но в целом обе деревни жили сами по себе. Между ними не было вражды, но люди из Блекуотера имели склонность считать себя значительно лучше соседей. И все потому, что Престон-Стаутни была маленькой и бедной. Ее земли были далеко не такими плодородными, но не одно это порождало контраст. Действительно, двадцать лет назад он был далеко не так заметен. Но хозяин этого поместья сэр Питер Стаутни отличался своеобразным расточительством. Вместо того чтобы сидеть дома и заниматься своими поместьями, он предпочитал проводить время, воюя на континенте. Нельзя сказать, чтобы его достижения в качестве воина снискали ему заметную славу или принесли какое-то удовлетворение его арендаторам. Однажды он попал в плен к французам, и управляющему поместьем пришлось продать пару деревень и выжать последний пенни из остальных, чтобы собрать необходимую сумму для выкупа. Разочарованный равнодушием своего лорда, бейлиф расслабился и, по мнению жителей, начал набивать себе карманы за счет сэра Питера. Жители деревни пользовались его бездействием, но вместе с тем сердились, считая несправедливыми его поборы.
Короче, Престон-Стаутни была несчастливой деревней. Количество живших там семей снизилось до 15, общая численность обитателей едва превышала 60 человек, и некоторые из оставшихся поговаривали попытать счастья где-нибудь еще. Конечно, такое бегство от своего хозяина противоречило закону о вилланах, но маловероятно, чтобы бейлиф стал предпринимать какие-то серьезные шаги для поимки беглеца, особенно если бы его заранее задобрили парой шиллингов. А к тому времени, когда сэр Питер мог узнать, что случилось, беглец был бы уже слишком далеко. Хотя нельзя сказать, чтобы ему потребовалось бежать особенно далеко, чтобы для сэра Питера считаться потерянным окончательно. Все знали, что один из трех свободных арендаторов Блекуотера – это беглый виллан с другой стороны холма. Он был честным человеком и хорошим работником, и управляющий не имел никакого желания возвращать его назад. Даже если бы сэр Питер обнаружил его и пожаловался епископу, то, скорее всего, не получил бы желаемого удовлетворения.
Потому что Вильям Эдендон, будучи одним из крупных магнатов королевства, не придавал особого значения жалобам сельских рыцарей. Кроме того, он был способным и добросовестным землевладельцем, всегда готовым вложить часть своих огромных богатств в улучшение своих владений. И хотя епископ решительно настаивал на получении причитающейся ему доли, он никогда не проявлял неоправданной суровости. Он знал, что сэр Питер плохой хозяин, и его интересовало только то, что когда-нибудь в будущем неразбериха в финансах соседа позволит дешево купить одно-другое из его поместий. Своего нынешнего управляющего епископ назначил года за три до этого и хорошо ему платил – 50 шиллингов в год плюс одежда, стойло в конюшне и ежедневная порция овса для его лошади и право пользоваться частью хозяйского дома – и в ответ ждал усердной службы. Управляющий отвечал за семь поместий, но Блекуотер был одним из самых больших и располагался в самом центре, поэтому именно его управляющий выбрал в качестве своего дома. Он приехал из мест, располагавшихся с другой стороны от Винчестера, потому что епископ считал, что управляющими нужно ставить чужаков, но был принят жителями деревни если не как свой, то по меньшей мере как наилучший вариант приезжего.
В целом люди из Блекуотера считали, что им повезло. Но, несмотря на то что они были более обеспеченными и защищенными, чем их соседи из Престон-Стаутни, они время от времени с завистью мечтали о большей свободе, которой, благодаря нестабильной ситуации в маленькой соседней деревне, пользовались ее обитатели. Потому что люди из Престон-Стаутни могли не только безнаказанно покидать свои дома, если им того хотелось. Бейлифу постоянно не хватало наличных денег, и очень просто было обменять небольшую сумму на освобождение людей почти от всех повинностей, которые они должны были исполнять во владениях своего лорда. На самом деле большинство бывших вилланов избавились от всех своих повинностей до конца жизни, а то немногое, что осталось, делали только за деньги. Но хотя их соседи могли похвастаться своей свободой, люди из Блекуотера большую часть времени чувствовали себя довольными, потому что полные желудки и добротные дома делали их гораздо счастливее. Только теперь, когда их управляющий стал казаться им более требовательным, чем обычно, они задумались, действительно ли бедность слишком высокая цена за свободу.
Но Блекуотеру повезло не только с управляющим. Викарий, хотя и не отличался деятельным характером, был человеком добрым, искренне любившим свое стадо и видевшим свой долг и удовольствие прилежно служить им. Возможно, именно о нем Чосер писал:
Смотритель поместья тоже был справедлив и честен, занимался повседневным управлением деревней и заменял управляющего во время его частых отлучек. Он был одним из жителей деревни, братом кровельщика и являлся смотрителем уже более двадцати лет. К тому моменту, о котором идет речь, он состарился и говорил управляющему, что в конце года хочет отойти от дел. Теоретически его преемника должны были избирать все деревенские арендаторы в поместном суде, но на практике управляющий и викарий сделали так, что их кандидат стал бы единственным. Они уже решили, кто будет новым смотрителем, и об этом знала вся деревня. Им должен был стать Роджер Тейлор. Возможно, он происходил из семьи плиточников, но сам не занимался этим ремеслом. Вместо этого он считался лучшим скотником во всей округе, и его уважали, как разумного, волевого человека, чью власть охотно приняли бы все жители деревни.
Как полагалось одному из самых богатых вилланов, Роджер Тейлор жил в большом трехэтажном доме с половиками на одном из этажей и редкостной роскошью в виде пропитанных маслом полос льняной ткани на одном из четырех окон. С ним жил его старый немощный отец, жена, сестра и четверо детей: три сына, из которых старшему было четырнадцать, и девочка шести лет. Семья жила хорошо и ела мясо чаще других семей в деревне, за исключением семьи управляющего. По уровню жизни Роджер определенно опережал священника. Почти каждый день на стол подвались яйца, рыба, по меньшей мере раз в неделю, а огурцы, лук, горох и бобы в сезон всегда были на столе. На обед почти ежедневно ели овощную кашу, ржаной хлеб, мясо и кусок сыра, запивая это сидром или легким пивом без хмеля. У Роджера в саду росло несколько фруктовых деревьев: яблоня, груша и мушмула, кроме того, он имел свою долю грецких орехов и каштанов из господского сада. Зимой, конечно, было тяжелее, но и тогда в доме всегда имелся кусок соленого бекона. К сожалению, соль стоила так дорого, что даже Роджеру Тейлору приходилось экономить, и бекон частенько портился и задолго до прихода весны делался практически несъедобным.
Совсем иначе шли дела в соседнем доме, где жила одинокая вдовая тетка Роджера. Роджер пытался убедить ее переехать к нему, но она слишком высоко ценила свою независимость. О ней снова скажем словами Чосера:
Если семья Роджера спала на тюках с шерстью, то она обходилась несколькими пучками соломы, брошенными на грязный пол. Такой роскоши, как сидр и пиво, ее дом не ведал, и, в отличие от хорошо организованных хозяйственных построек Роджера и вместительного сарая, где он хранил корм для своей скотины, у нее был только полуразвалившийся хлев, где ее свиньям приходилось толкаться в поисках места, чтобы встать. Но вдова никогда не жаловалась на судьбу и успокаивала себя мыслями, как ей повезло по сравнению с теми несчастными из Престон-Стаутни, у которых зачастую не было ни одной свиньи или даже курицы. Кроме того, родство с Роджером обеспечивало ей место в деревенской элите – группе избранных семей, куда входили такие достойные люди, как клерк из поместья, мельник и смотритель.
Хотя сам Роджер придерживался мнения, что домашних животных нужно держать за пределами дома, это правило вовсе не являлось обязательным. В некоторых домах козы, овцы и даже коровы жили вперемешку с людьми, распространяя в грязной соломе своих блох и добавляя свои запахи к густой смеси, которую средневековый дом выделял и без их помощи. Мытье было роскошью и, вероятно, считалось ослабляющим организм, потому что мыться полагалось с осторожностью и очень редко. О купанье в ванне никто даже не слышал. При таких условиях нет нужды говорить, что почти каждый страдал каким-нибудь кожным заболеванием. Глазные инфекции тоже были обычным делом, а нехватка свежих овощей приводила к достаточно большому количеству случаев цинги. Но, несмотря на все риски, вызванные отсутствием гигиены, включая новорожденных и кормящих матерей, средний деревенский житель был достаточно здоровым, и его жалобы вызывали скорее раздражение, чем опасения. Пожилые обитатели деревни любили временами пересказывать истории, которые слышали от родителей, о страшных эпидемиях чумы, уносивших огромное количество деревенских, но молодежь откровенно скучала от этих утомительных «выдумок».