Филип Зиглер – Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу (страница 32)
Когда чума крепко взяла за горло Уилтшир, в соседнем Гемпшире было всего несколько случаев заболевания. Список назначений в приходы Гемпшира с учетом обычного перерыва от месяца до шести недель между смертью предыдущего и назначением следующего священника предполагает, что первые смерти случились в самом конце 1348 года и худшими месяцами были февраль и март 1349-го, а к концу того года все более-менее вернулось к норме.
Но за три месяца до того, как чума нанесла удар, 24 октября 1348 года Вильям Эдендон, иначе называемый Эдиндон или Эдингтон, епископ Винчестера и бывший королевский казначей, разослал всем священникам своей епархии предупреждающие приказы.
«В Риме был слышан голос, – сетовал он, – многие стоны и рыдания разносятся по разным странам земного шара. Нации, потерявшие своих детей в бездне неслыханной чумы, отказались от утешения, поскольку, как ни страшно это слышать, большие и малые города, замки и деревни, украшенные прекрасными и благородными зданиями, привыкшие радоваться выдающимся людям, их мудрости и советам, их силе и красоте их матрон и дев, в которых была всякая радость и куда люди стекались издалека за помощью, – все они уже лишились своего населения из-за бедствий той самой чумы, более жестокой, чем любой обоюдоострый меч. И в те места никто не смеет войти, но все бегут оттуда, как из логова диких зверей. Всякая радость в них исчезла, приятные звуки замолкли, и всякие знаки счастья были изгнаны. Они превратились в обиталище ужаса и всякой дикости, плодородные места без земледельцев, такие же, как пустыни, обреченные на бесплодие».
Насколько обитатели этих территорий земного рая могли узнать себя в описании Эдендона, сомнительно, но картина постигшей их судьбы определенно должна была вызвать смятение в умах читателей этих писем. Потому что дальше епископ писал:
«Как мы слышали, эта жестокая чума уже начала причинять несчастья некоторым приморским областям Англии. Нас охватывает сильнейший страх, как бы, не дай Бог, не напала эта чудовищная болезнь на какую-нибудь часть или город нашей епархии. И хотя Господь, чтобы проверить наше смирение и справедливо покарать за наши грехи, часто заставляет нас страдать, у человека нет власти судить о Божьем промысле. До сих пор нужно опасаться, что человеческое сладострастие, которое, распространившись как следствие древнего греха Адама, с молодых лет влечет ко всякому злу, теперь впало в более глубокую порочность и многочисленностью грехов справедливо вызвало Божественный гнев и наказание».
Чтобы избежать этой судьбы, епископ предписывал своему клиру увещевать паству участвовать в таинстве покаяния. По субботам, средам и пятницам следовало собираться и исполнять 7 покаянных псалмов и 15 псалмов «Песни восхождения», а также босиком с опущенной головой обходить процессией рыночную площадь или церковное кладбище с пением литании. Через три недели во время его пребывания в Эшере епископ продолжил свои поучения очередными письмами, напоминая людям, «что болезнь и преждевременная смерть часто приходит от греха и что известно, что, излечив душу, можно остановить болезнь».
Но запоздалое покаяние ничего не дало. Чума охватила Винчестерскую епархию с особой силой. 48,8 % церковных служителей умерли, хотя эта цифра была не выше, чем в любой другой епархии Англии. Одним из объяснений такой высокой смертности могло быть то, что береговая линия Гемпшира особенно уязвима для инфекций, которые переносятся морскими судами. Двумя другими наиболее пострадавшими епархиями были Эксетер и Норвич, столь же незащищенные из-за своей географии. Однако трудно сделать какой-то разумный, применимый ко всей Англии вывод, какие же факторы делали ту или иную область удобной мишенью для чумы. В одном регионе сильнее страдала холмистая местность, в другом – равнина. Низинные болота Восточной Англии отделались легко, в то время как долины Северна и Темзы были опустошены. Сильно пострадало побережье Гемпшира, а с Кентом Черная смерть обошлась сравнительно мягко. Безопасных мест не существовало, но, казалось, определить, насколько то или иное графство подвержено этой напасти, можно было только после того, как чума приходила и уходила.
В Кроули население сократилось с 400 человек в 1307 году до 180 в 1673-м. До 400 человек оно смогло вырасти только к 1851 году. Конечно, не одна лишь Черная смерть была причиной того, что наверняка представляло собой длительный процесс депопуляции. Но быстрые изменения в способах, используемых для обработки земли в дворянских поместьях (особенно в том, что касается количества еженедельных рабочих), последовавшие сразу за эпидемией, показывают, насколько сильно она повлияла на наличие свободной рабочей силы. До 1349 года управляющий Кроули от имени его лендлорда епископа Винчестерского счастливо получал «плату за ежегодное признание», иными словами, плату, вносимую вилланами за привилегию находиться за пределами поместья, к которому они принадлежали. В последующие годы такая плата больше не собиралась. В условиях нехватки рабочих рук ни один лендлорд не позволил бы своим вилланам лишить его своих услуг. Конечно, вилланы уходили и делали это даже чаще и с большим успехом, чем до эпидемии, но это было вопреки желанию лендлорда и закону о земле.
Прибрежные острова Гемпшира пострадали не меньше, чем основная территория. Население острова Уайт уменьшилось настолько, что в 1350 году король простил королевским арендаторам неуплаченные налоги. За время эпидемии почти все церковные должности на острове стали вакантными. Остров Хейлинг у берегов Портсмута пострадал почти так же сильно. «Более того, – гласила королевская декларация 1352 года, – поскольку большая часть указанного населения умерла, пока свирепствовала чума, теперь из-за нехватки слуг и работников его обитатели подавлены и с каждым днем впадают во все большую бедность. По причине этих несчастий решено согласиться на уменьшение налоговых ставок».
Древняя столица Англии Винчестер пострадал так же жестоко, как любой другой большой город страны. Опять же, трудно определить, насколько велико было его население до чумы и какой процент жителей стали ее жертвами. Профессор Рассел подсчитал, что в 1148 году население составляло около 7200 человек, а к 1377-му, году уплаты подушного налога, оно упало до 2160. Почти наверняка с 1148 по 1300 год население росло, а с 1300 по 1348-й если и уменьшилось, то незначительно, и к 1348 году население не могло быть меньше 8000, а возможно, было все 9000 или 10 000. Если предположить, что в этом городе Черная смерть убила 4000 человек, оценка, вероятно, будет достаточно осторожной.
К январю 1349 года смертность достигла такого уровня, что существующие кладбища оказались переполнены. Церковь настаивала, что все захоронения должны находиться на освященной земле; население, более озабоченное гигиеной, чем теологией, с равной силой требовало, чтобы тела жертв чумы должны вывозиться за городские стены и хорониться в общей яме. Когда некий монах из монастыря Святого Свитуна приората кафедрального собора служил погребальную службу на центральном церковном кладбище, туда ворвалась разъяренная толпа и покалечила его. Епископ, разгневанный такой агрессией «представителей низших классов и недостойных сынов церкви» в отношении человека, «в котором по его рясе и тонзуре они должны были распознать монаха», приказал отлучить виновных от церкви. Одновременно он дал возмущенным горожанам то, чего они так хотели, приказав быстро расширить существующие кладбища и открыть новые в стороне от центра города. Для недостаточно просвещенных членов своей паствы он пояснил, что, поскольку католическая церковь верит в воскрешение мертвых, важно, чтобы их тела упокоились не в «неосвященных местах, а на специально огороженных и освященных кладбищах или в церквях, где они с должным почтением будут содержаться, как реликвии святых, до дня воскрешения».
В Средние века люди редко вступали в спор с монахами. Епископ Винчестерский «смеялся последним», когда пришлось расширить церковное кладбище кафедрального собора. С выражением вежливого сожаления было дано разъяснение, что это можно сделать, только истребовав полосу земли между собором и Хай-стрит, которая была дарована приорату Генрихом I, но впоследствии «захвачена» мэром, бейлифами[92] и горожанами как место для рынка и проводимых раз в два года ярмарок. Очевидно, что в Винчестере должны были пострадать либо живые, либо мертвые, и поскольку это касалось церкви, то пострадавшими были не мертвые.
Как и в Сиене, чума в Винчестере оставила зримую память о себе. Эдендон разработал грандиозные планы по переделке западной части кафедрального собора и реконструкции нефа в стиле английской декоративной готики. Работы по сносу старых конструкций были закончены в 1348 году, когда были снесены две массивные башни, обрамлявшие северный фасад. Но когда дело дошло до строительства, Черная смерть лишила город рабочих рук, да и денег стало не хватать. В спешке был возведен западный фасад, как временная мера, пока не найдутся время и деньги для строительства того, что с должным блеском восстановит славу епископа Эдендона. В результате это временное строение просуществовало больше 600 лет, да и после выглядело полным жизни.