Филип Уомэк – Как натаскать вашу собаку по античности и разложить по полочкам основы греко-римской культуры (страница 28)

Это я Уне как-то читал книгу «1066 и все такое» (1066 and All That).

– Ну, он дошел до Британии, но не завоевал ее. Захватил ее позднее император Клавдий. А фразу свою знаменитую – «Пришел, увидел, победил» – Цезарь произнес после гораздо менее знаменитой битвы при Зеле, в Африке. Есть еще одна известная фраза – «Alea iacta est» – «Жребий брошен». Считается, что он ее произнес, когда переходил Рубикон.

– Переходил что?

– Реку Рубикон. Это был очень важный момент, и само название реки вошло в наш общий лексикон. Река Рубикон была границей между Италией и Цисальпинской Галлией. Пересекая ее, вы нарушали закон. Действия Цезаря спровоцировали гражданскую войну. На самом деле фраза звучала как «iacta alea esto» – «пусть жребий будет брошен». Несколько другой оттенок смысла.

Что же до убийства Юлия Цезаря – уверен, ты знаешь, как именно он был убит…

Уна взглянула на меня.

– Нет, – сказала она.

– Его прикончила группа сенаторов под руководством Марка Юния Брута. У Брута на стене была нарисована его родословная, так что он каждый день мог видеть, что имеет отношение к тому Бруту, который избавил Рим от Тарквиния Гордого.

– А зачем им было от него избавляться?

– Из-за тирании. Она, в частности, проявилась по отношению к Лукреции – та была добропорядочной женой одного его товарища, а сын Тарквиния ее изнасиловал. Она наложила на себя руки, а несколько друзей ее мужа поклялись Тарквиния изгнать. Одним из них был Луций Юний Брут, сын сестры Тарквиния. Наш Марк Юний Брут хвастался тем, что у него в роду был и тиран, и освободитель.

Многие полагают, что сенаторы таким образом остановили стремление Цезаря стать царем во имя высшей ценности для Рима – свободы. Было голосование о присуждении ему божественных почестей, ему дали золотой трон и предлагали золотую корону, но когда толпы кричали ему: «Царь!» – он упрекал их. Хотел он быть царем или нет, его диктаторская власть до конца жизни определенно была огромной.

В мартовские иды 44 года до н. э. Цезарь, как обычно, отправился на заседание сената.

– Что за иды? И бывает ли одна ида?

– Это слово относится к римскому календарю. Идами называется определенный день месяца, обычно тринадцатое число, но в марте, мае, июле и октябре – пятнадцатое. Это должен был быть день полнолуния.

В этот день на заседании сената на Цезаря напала группа сенаторов, в том числе Марк Юний Брут, – они схватили его и закололи. Наверняка там было кровавое месиво, скорее всего сенаторы и друг по другу случайно попадали.

Умирая, Цезарь произнес: «Et tu, Brute!», или «И ты, Брут!», – вероятно, это легенда. Некоторые полагают, что он сказал по-гречески «καὶ σύ, τέκνον» – буквально «и ты, дитя», что могло в сущности означать «Тебе того же, старина». Что бы он ни сказал, история впечатляющая, да?

Рим снова скатился к гражданской войне. Ключевыми ее фигурами стали Октавиан и Марк Антоний. Последний был в числе главных союзников Цезаря. Между Октавианом и Марком Антонием началось противостояние.

Как итог всех этих многочисленных перипетий важно знать, по сути, только одно: наш мальчик Октавиан – я называю его мальчиком, поскольку ему едва исполнилось восемнадцать, когда умер Цезарь, – победил Марка Антония и Клеопатру в морской битве при Акции в 31 году до н. э. Правда, как отмечает историк Робин Лейн Фокс, сражение было не столь крупным: Клеопатра со своим флотом при первой же возможности поспешила отойти. (Кстати, когда я учился в университете, Лейн Фокс был практически героем. Он был консультантом фильма «Александр», снятого Оливером Стоуном в 2004 году, – в роли Александра, с такой смешной прической, не говоря уже об акценте, Колин Фаррелл. И вот Лейн Фокс отказался от гонорара за свои консультации взамен на возможность сняться в одной из батальных сцен с конями.)

– В битве участвовала Клеопатра? Та самая?

– Да, та самая Клеопатра. Она появляется в «Энеиде» в сопровождении различных божеств, в том числе Анубиса, который, по словам поэта Драйдена, лает, но лает зря[64].

– Гав! – пролаяла Уна напрасно, ведь ни собак, ни даже белок поблизости не было.

– А о чем говорится в «Энеиде»?

– Там излагается легендарная история троянского царевича Энея. Он сбежал из Трои перед ее падением вместе со своим сыном Асканием, отцом Анхизом и несколькими спутниками. Образ Энея, когда он несет на спине отца и ведет маленького сына за руку, очень сильный (хотя породил много пародий – есть версия, где он с собачьей головой).

Первая строка поэмы звучит так:

Arma virumque cano, Troiae qui primus ab oris.

Это можно перевести как: «Я пою об оружии и о муже, который первым от берегов Трои…» Ничего не напоминает?

– Чем-то похоже на первую строку Одиссеи, но здесь есть еще оружие. Получается, что похоже и на Илиаду тоже.

– Ты совершенно права, Уна. Смотри, у Вергилия и Троя оказывается в первой строке. Следующая строка начинается словом Italiam – это форма винительного падежа, который предполагает направление: прибытие Энея в конечную точку невероятно важно, происходит перескок через строку. Далее следует fato profugus, что указывает еще на две важнейшие темы произведения: бегство Энея из Трои и направляющую силу судьбы.

Энеем движет сильное чувство долга – в поэме оно обозначено словом pietas, от которого произошло не пересекающееся с ним по значению наше слово «пиетет», – герой должен подчиниться своей судьбе, а именно основать город для своего народа.

В «Энеиде» двенадцать книг – так Вергилий очень изящно отдает дань уважения Гомеру с его двадцатью четырьмя песнями. Первые шесть книг напоминают Одиссею: там описываются скитания Энея по всему Средиземному морю. Вторая половина – отражение Илиады: Эней прибывает в Италию, осваивается там, вступает в битву, пытается заполучить в жены местную царевну Лавинию.

Четные книги самые интересные: во второй излагается история Троянской войны от лица Энея, в четвертой – страстная любовь и самоубийство карфагенской царицы Дидоны; в шестой Эней спускается в подземное царство; в восьмой посещает место, где после будет Рим; в десятой много сражений, а в двенадцатой – решающая битва между Энеем и его врагом Турном. В нечетных книгах своя прелесть. «Энеида» построена на системе сложных противопоставлений: долг и собственная выгода; порыв и рассудительность; Восток и Запад. При этом они совершенно не шаблонные и зачастую отражают и подпитывают друг друга.

Эпическое повествование начинается in medias res: героя швыряет по волнам, потому что Юнона (Гера) устроила бурю: у нее особая неприязнь к Энею, так как он троянец, а она все еще обижена на Париса, выбравшего Венеру.

– Ну и длинная же память у богов.

– Ну, им особо нечем больше заняться. Энея и его товарищей прибивает к берегам Карфагена, в Северной Африке. Одиссею пришлось полагаться на самого себя в своем героизме – он должен был отделаться от спутников и вернуться на Итаку в одиночку, – а Эней во многом отец для своих людей. Нельзя с нуля основать династию, если у тебя нет верных и достойных последователей. Героизм Энея показан также через особое отношение к нему со стороны богов, особенно его матери Венеры.

– А почему для римлян так важна Венера? Она, кажется, не особо римская.

– Это была древняя богиня из Лавиния – города, основанного Энеем; впоследствии отождествлена с Афродитой. Она связывает Рим с самыми истоками его истории.

Эней, образцовый человек долга, терпит кораблекрушение близ Карфагена, где властвует царица Дидона. Она прекрасна и могущественна; так же как и Эней, она бежала из своих владений в Финикии, чтобы основать для своих людей новый город. Они оба беглецы, обоих швыряет судьба, оба ищут пристанища, где причалить и закрепиться.

Энея и Дидону охватывает взаимная страсть – здесь постаралась Венера, так как ей не хочется, чтобы Юнона смогла навредить Энею, используя Дидону.

Эней с Дидоной вместе едут охотиться. Их настигает гроза, они прячутся в пещере и предаются любви, «и воплями нимф огласились окрестные горы»[65]. Эта сцена неизменно вызывала у одного моего преподавателя латыни бури восторга. Он воодушевленно декламировал про «окр-рестные гор-ры» с шотландским раскатистым «р».

Эней, конечно, не может остаться в Карфагене – движимый чувством долга и ведомый судьбой, он покидает Дидону. Эта ситуация вызывает бурные обсуждения на занятиях: выбор Энея похож на решение Ясона в трагедии «Медея», когда тот женится на юной коринфской царевне, оставляя в стороне заглавную героиню. Дидона столь охвачена пламенной страстью, что убивает себя, являя ту чрезмерность, которой должен избегать Эней. Умирая, Дидона угрожает Энею: будет преследовать его, как будто она собакоподобная Эриния (Фурия). При этом Вергилий описывает ее с огромным состраданием к ней и ее благородной страсти.

Вергилий намекает на исторические события: Карфагену суждено было стать великим врагом Рима, две державы обречены были столкнуться в Средиземном море, карфагенский вождь Ганнибал еще приведет на италийскую землю боевых слонов.

Дидона явно выступает здесь прообразом Клеопатры в битве при Акции. Описание этой битвы – великолепный пример Вергилиева мастерства. Она изображена на доспехах, которые дает Энею бог Вулкан, – снова прямая отсылка к Гомеру: ты ведь помнишь щит Ахилла, на котором изображены город, сельское хозяйство, военные сцены, танцы, сцены правосудия. (Наверное, Венера пришла к Вулкану, попросила его сделать щит, а он ей: «Что, еще один? Я только-только предыдущий закончил!»)