Филип Норман – Джордж Харрисон. Битл поневоле (страница 1)

Филип Норман

Джордж Харрисон. Битл поневоле

This edition is published by arrangement with The Peters Fraser and Dunlop

Group Ltd and The Van Lear Agency LLC

© Philip Norman, 2023

© А. Туров, перевод с английского, 2026

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2026

© Cinema Publishers Collection / Imago / East News, фото на обложке

© ООО “Издательство АСТ”, 2026

Пролог

Тихая улыбка победителя

29 ноября 2001 года Джордж Харрисон умирает в возрасте 58 лет после четырехлетней борьбы с раком. Со дня терактов 11 сентября прошло всего два с половиной месяца, однако, несмотря на гнетущие новости, которые доносятся из все еще дымящихся обломков Всемирного торгового центра, и ответную войну с террором, начатую президентом Джорджем Бушем – младшим, смерть Харрисона мгновенно становится главной темой телевизионных новостей и выходит на первые полосы газет.

Даже в такие дни никто не жалуется, что медиа уделяют слишком большое внимание второстепенным темам: ведь Beatles давно перестали быть просто поп-группой и превратились едва ли не в мировую религию. И хотя общий тон теле– и радиопередач остается мрачным, они теперь щедро пропитаны музыкой, которая даже спустя 30 лет после распада группы обладает неослабевающей силой пленять и утешать.

Неизбежно пробуждаются воспоминания об убийстве Джона Леннона в 1980 году – но эти две смерти различаются не только фактическими обстоятельствами. Чудовищно внезапная гибель Джона заставила полмира рыдать – люди, казалось, оплакивали потерю своенравного, но все еще горячо любимого старого друга. После смерти Джорджа, которого сразил более тихий убийца, миллионы могли бы горевать об уходе музыканта, но было гораздо труднее оплакивать человека: ведь на безжалостно публичную поп-сцену никогда не выходил настолько замкнутый и погруженный в себя артист.

В поздние годы жизни Джордж – не то чтобы совсем в шутку – часто называл себя “битлом эконом-класса”, намекая на свой второстепенный по сравнению с Джоном и Полом Маккартни статус – с того самого дня, когда он вошел в состав их скиффл-группы Quarrymen, и почти до самого конца совместного пути. И все же он с непоколебимым упорством пробился в “первый класс” с песнями, не уступающими лучшим творениям Леннона и Маккартни (пусть и не столь многочисленными): “While My Guitar Gently Weeps”, “Here Comes The Sun”, “Something”, “My Sweet Lord”.

Как гитарист, он бесспорно входит в пантеон шестиструнных героев шестидесятых – в одном ряду с Эриком Клэптоном, Джими Хендриксом, Китом Ричардсом, Джеффом Беком и Джимми Пейджем, хотя сам Джордж никогда не претендовал на то, что он нечто бóльшее, чем “сносный исполнитель”. Единственный из битлов, он обладал серьезным складом ума; Beatles, а затем и вся поп-музыка кардинально изменились после того, как Харрисон открыл для себя ситар и обратился к индуизму и индийской философии. Правильнее было бы назвать его “великим меньшинством” Beatles.

В безумии битломании начала шестидесятых никто не счел бы его второстепенной фигурой. Аудитория концертов обожала Джорджа почти так же, как Пола: утонченные черты лица, решительно очерченные брови и волосы настолько густые и пышные, что они, по завистливому замечанию ливерпульского школьного приятеля, напоминали “гребаный тюрбан”. Однако точеное лицо заметно реже озарялось веселой улыбкой, которую фанаты ожидали видеть постоянно; более того, это лицо вдруг наводило на удивительную мысль, что быть битлом – это, возможно, еще не синоним абсолютного блаженства.

Таков был этот бесконечно противоречивый “тихий битл” – на самом деле столь же острый на язык, как Джон на пресс-конференциях; тот, кто принял роль трудяги-гитариста, усердно склоняющегося над грифом, пока Джон и Пол соперничают за внимание публики, но за кулисами оказывался самым ранимым и обидчивым из четверки; тот, кто обличал “материальный мир”, но написал первую в истории поп-музыки песню-претензию к подоходному налогу; кто годами с любовью реставрировал свой 30-комнатный готический особняк Фрайар-Парк, но не задумываясь заложил его, чтобы профинансировать “Житие Брайана” – фильм своих друзей из “Монти Пайтон”; кто, как ни парадоксально, стал еще более зажатым и угрюмым после того, как научился медитации; кто мог коснуться высот благородства в своих концертах для Бангладеш и пасть в бездны предательства, походя соблазнив жену Ринго.

Авторы некрологов сходились на том, что высшее достижение Джорджа после Beatles – тройной альбом 1970 года All Things Must Pass, состоящий в основном из песен, которые он предлагал для группы и которые Джон и Пол отвергли (или тех, что он не стал даже предлагать, предвидя их равнодушие). Сплав индийских влияний и мощной поп-музыки, настоящий образец world music, записанный задолго до распространения этого термина, All Things Must Pass намного опередил по продажам (и до сих пор опережает) сольные дебюты его товарищей по группе: тихая улыбка победителя.

“My Sweet Lord”, ключевая песня альбома, стала универсальным религиозным гимном за год до появления знаменитой “Imagine” Джона, а мотив, сыгранный на слайд-гитаре, поющей, словно трепетный человеческий голос, превратился в такой же личный и неподражаемый музыкальный росчерк, как секущие фортепианные глиссандо Джерри Ли Льюиса или губная гармошка Стиви Уандера.

Впрочем, замечает Боб Гелдоф, практически каждое соло или рифф Джорджа Харрисона “навсегда врезаются в слуховую память… паузы, столь же красноречивые, как слова, в его шедевре «Something»… нисходящие карильонные арпеджио в «Here Comes The Sun», полные оптимизма (которого Джордж не испытывал), соло «задом наперед», усиливающее эйфорическую ауру джоновской «I’m Only Sleeping»… длящаяся звенящая кода «A Hard Day’s Night»… джазовые синкопы акустической гитары, добавляющие штрих утонченности «Till There Was You» – мелодии, которую Пол пел в эпоху концертов в Cavern Club… флегматичные аккорды, обуздывающие неистовство «She Loves You»… риффы в нижнем регистре в духе Дуэйна Эдди в «I Saw Her Standing There», до сих пор источающие дымную, пивную, полную похоти атмосферу гамбургской Репербан”.

“Он был прекрасным парнем и очень храбрым человеком – буквально моим младшим братом”, – говорит Пол Маккартни, и до некоторой степени это правда.

“Я остро ощущаю, что в нем пребывала прекрасная душа”, – говорит его учитель игры на ситаре и духовный наставник Рави Шанкар.

“Он нашел нечто более ценное, чем слава, более ценное, чем богатство, более ценное, чем что-либо еще”, – говорит Элтон Джон.

“Его жизнь была волшебной, и мы все, знающие Джорджа, чувствовали, что приобщились к частице этого волшебства”, – говорит Йоко Оно Леннон, хотя жизнь его не была такой уж волшебной, и Йоко вовсе не была к ней приобщена.

“Нужна смелость, чтобы быть нежным, – говорит Брайан Мэй из Queen. – Он был для нас вдохновением”.

Его вторая жена Оливия, державшаяся в тени на протяжении 27 лет брака до той самой ночи в 1999 году, когда спасла ему жизнь, публикует заявление от своего имени и от имени 23-летнего Дхани, их единственного сына. Оплакивающие Джорджа должны стараться сохранить позитивный настрой, как это удавалось ему, говорит Оливия, ведь индуистские заповеди, которыми он жил, избавили его от страха смерти. “Он посвятил свою жизнь Богу давным-давно. Джордж говорил, что нельзя просто взять и найти Бога, когда умрешь… необходимо упражняться. Он принял то, что с ним происходило”.

И все же в каждой культурной среде и на каждом языке возникает одна и та же леденящая мысль, в том числе у людей, родившихся уже после – а во многих случаях и намного позже – распада Beatles:

“Теперь их осталось только двое”.

Первую годовщину смерти Джорджа отмечает концерт в лондонском Королевском Альберт-холле, организованный Оливией и Дхани при поддержке многих видных деятелей музыкальной индустрии. Доходы от концерта будут направлены в благотворительный фонд Material World, который Джордж учредил в 1974 году для поддержки различных проектов. Фонд финансируется с помощью роялти от авторских прав на песни Харрисона – о чем широкая публика по большей части не осведомлена.

Альберт-холл – это отделанный изнутри красным плюшем концертный “Колизей” у парка Кенсингтон-гарденс, построенный по заказу только что овдовевшей королевы Виктории в память об обожаемом супруге – принце-консорте Альберте. Это самая знаменитая площадка классической музыки в Лондоне, прежде всего благодаря летнему музыкальному фестивалю “Променадные концерты” (“Промс”), в ритуализированный последний вечер которых публика хором воспевает Британию как “Землю Надежды и Славы”.

Зал допускает и рок-концерты, но, как правило, с большой осторожностью – словно викторианская дама, пробующая на язык виски “Джек Дэниелс”. Впрочем, в случае мемориального концерта в честь Джорджа беспокоиться не о чем – рок сегодня вечером ведет себя безукоризненно: утопает в цветах, окутан благовониями и посвящен исключительно любви и уважению.

Неизбежны трогательные воспоминания о двух концертах в нью-йоркском Мэдисон-сквер-гардене 31 год назад, когда Джордж призвал друзей-суперзвезд выступить бесплатно в помощь жертвам голода, наводнений и геноцида, терзавших новорожденное государство Бангладеш. Это было первое серьезное проявление социальной ответственности в музыкальной индустрии, до тех пор, казалось, одержимой лишь алчностью и тщеславием. Да и сам Джордж никогда не выглядел столь впечатляюще: Восток и Запад словно встретились и смешались в его козлиной бородке, щегольском белом костюме с мантрами “ом” – признаком опытного мастера медитации, – вышитыми на лацканах (а может, то были розы)?