Филип Дик – Золотой человек (страница 83)

L-87t сокрушенно покачал головой:

– Не понимаю я вас, Джим. Неужели вы не хотите помочь собственным же собратьям?

– Хочу, разумеется. Но подхожу к делу реалистически, не игнорируя фактов. Не исхожу из иллюзорного допущения, будто люди и роботы – взаимозаменяемые, идентичные элементы общества.

На миг в зрительных линзах L-87t вспыхнули искорки любопытства.

– Какой же вы предлагаете выход?

Кроу решительно стиснул зубы.

– Вот потерпите еще пару недель, и, возможно, увидите.

Покинув здание Терранской Службы Безопасности, Кроу свернул на уличный тротуар. Мимо в обе стороны непрерывными потоками двигались роботы, сверкающие машины: корпуса из металла и пластика, вместо жил – эластичные трубки, вместо крови – трансмиссионное масло и гидравлические жидкости. Люди, за исключением служащих в лакеях у роботов, в эти места не заглядывали никогда. Вокруг простирались кварталы всевозможных административных учреждений – сердце, ядро огромного города. Здесь строились все планы, отсюда исходили все распоряжения. Из этого района управляли всей городской жизнью. Куда ни взгляни, всюду роботы, роботы, роботы – на тротуарах, на лентах эскалаторов, на балконах, гуськом катят в здания, один за другим выезжают наружу, стоят тут и там серебристыми, сверкающими кучками, собравшись в кружок, словно сенаторы Древнего Рима, беседуют, обсуждают насущные дела…

Некоторые – впрочем, немногие – приветствовали Кроу легким, формальным наклоном металлической головы и тут же поворачивались к нему спиной. Большинство роботов старательно делали вид, будто не замечают его, либо отодвигались с дороги, опасаясь столкнуться с ним нос к носу. То та, то другая кучка оживленно беседующих роботов вмиг умолкала, заметив Кроу, проходящего мимо, а после, не сводя с него зрительных линз, подолгу провожала сумрачными, изумленными взглядами. Цвет наплечного шеврона, означавший принадлежность ко второму классу, повергал всех в негодование, молчание за спиной незамедлительно сменялось гневным, возмущенным ропотом. Встречные роботы, миновав Кроу, направлявшегося к человеческим кварталам, оглядывались, косились ему вслед.

У входа в штаб-квартиру Местного Управления стояли двое людей, вооруженных ножницами для стрижки кустов и граблями, – садовники, поливающие и пропалывающие газоны вокруг огромного административного здания. Эти уставились на проходящего мимо Кроу, не скрывая восторга, а один нервно, взволнованно, окрыленный надеждой, замахал ему рукой. Ничтожный чернорабочий бурно радовался, ликовал, видя воочию единственного из людей, удостоенного класса.

В ответ Кроу тоже махнул рукой.

Глаза садовников округлились, взгляды исполнились благоговения. Позабыв о работе, оба замерли, глядя ему вслед.

Свернув за угол на перекрестке двух магистральных улиц, Кроу смешался с оживленной толпой покупателей, от края до края заполнившей межпланетный рынок.

На таких рынках под открытым небом торговали самыми разными товарами из богатых колоний – с Венеры, с Марса, с Ганимеда. Вдоль прилавков стайками, прицениваясь, выбирая, обсуждая товар или попросту сплетничая, бродили все те же роботы. Впрочем, здесь порой попадались и люди – большей частью домашние слуги, содержащие хозяев в исправности, явившиеся пополнить запас расходных материалов и запчастей. Пробравшись сквозь толпу, Кроу миновал рынок и направился дальше, к человеческим кварталам города. Вскоре навстречу повеяло знакомым духом – слабым, слегка резковатым запахом людей.

Роботы, разумеется, не пахли ничем. В мире машин, лишенных всякого запаха, человеческий дух казался едва ли не вызывающим. Некогда эти кварталы считались роскошной, обеспеченной частью города, но как только туда переехали первые из людей, цены на недвижимость начали резко падать. Постепеннно роботы оставили подешевевшие дома, и теперь там проживали исключительно люди. Там же, в человеческом квартале, несмотря на высоту положения, обязан был жить и Кроу. Его дом – стандартная жилая ячейка из пяти комнат, точно такая же, как и все прочие, – находился в дальней части квартала, в самой его глубине. Один дом среди великого множества…

Стоило Кроу поднести ладонь к парадной двери, дверь растаяла, словно воск. Быстрый шаг внутрь – и дверной проем вновь затянулся за его спиной. Кроу взглянул на часы. Времени – куча, около часа… а после ему нужно будет вернуться назад, в кабинет.

Оглядевшись, Кроу потер ладонь о ладонь. Возвращение сюда, в личные апартаменты, где он родился и вырос, где вел жизнь обычного, не принадлежащего даже к двадцатому классу человеческого существа, пока не наткнулся на то, что со скоростью метеора вознесло его к самым вершинам общества, всякий раз волновало его до глубины души.

Миновав небольшие безмолвные комнаты, Кроу вышел на задний двор, подошел к сарайчику-мастерской, отпер и сдвинул в стороны створки дверей. Навстречу дохнуло сухим, терпким жаром. Щелкнув тумблером, Кроу отключил систему сигнализации – затейливое хитросплетение проводов и звонков, в котором на самом-то деле не видел особой надобности: роботы в человеческие районы не заглядывали никогда, а люди крали что-либо друг у друга очень и очень редко.

Заперев за собою двери, Кроу уселся за пульт машины из многочисленных блоков, занимавшей всю середину сарайчика, и включил питание. Сложная аппаратура ожила, загудела, стрелки приборов качнулись вправо, лампочки замерцали, вспыхивая одна за другой.

Квадратное окошко прямо перед Кроу тоже засветилось, из серого сделалось светло-розовым. Вот оно, Окно… Участившийся пульс отдался болью в висках. Кроу щелкнул клавишей. На пару секунд Окно помутнело, а затем в нем появилось изображение. Придвинув к окну видеодиктофон, Кроу включил и его. Диктофон негромко защелкал. Туманные силуэты в рамке Окна зашевелились, задергались, то замирая, то вновь приходя в движение. Стоило Кроу осторожно повернуть верньер настройки, картинка сделалась четче, однако два робота, стоявшие позади письменного стола, двигались по-прежнему быстро, рывками. Поворот другого верньера замедлил скорость их движения, и Кроу сумел разглядеть, что роботы деловито разбирают какие-то документы. Тогда он слегка повысил напряжение тока. Бумаги в руках роботов придвинулись ближе, заняли собой всю рамку Окна, а видеодиктофон, замерцав линзами объективов, исправно записал на ленту их изображение.

Роботы разбирали Опросные Листы. Сортировали, раскладывали по стопкам заполненные Опросные Листы первого класса из нескольких сотен пакетов. Перед столом в тревожном ожидании сгрудилась целая толпа других роботов: каждому не терпелось услышать свой результат. Кроу ускорил показ. Пара роботов позади стола засуетилась, замельтешила, сортируя бумаги, так что у Кроу зарябило в глазах. Наконец один из них поднял перед собою контрольный Опросный Лист…

Вот он! Это-то Кроу и требовалось.

Вновь увеличив изображение, он убавил скорость показа до нулевой. Опросный Лист в рамке Окна застыл без движения, будто срез ткани на предметном стекле микроскопа, а видеодиктофон, тихонько загудев, записал верные ответы на ленту.

Вины за собой Кроу не чувствовал никакой. Вот уже десять лет он, поднимаясь наверх с самого дна, из «бесклассовых» к высшему, первому, классу, точно таким же образом заглядывал в будущее при помощи Хроноокна, подсматривал результаты грядущих Опросов и не испытывал ни малейших угрызений совести. К чему кривить душой перед самим собой? Не зная верных ответов заранее, он не достиг бы ничего, даже двадцатого класса. Так и остался бы на самом дне общей кучи, среди огромной безликой массы людей.

Опросные Листы изначально составлялись с расчетом на разум робота. Создавались роботами, основывались на их культуре. Культуре, чужой для людей настолько, что человеку к ней попросту не приноровиться. Ясное дело, подобный Опрос только роботу и под силу!

Очистив Окно от изображения, Кроу сдвинул в сторону видеодиктофон и нацелил Окно назад, в прошлое. В квадратной рамке замелькали сплошной чередой картины минувших столетий. Любоваться минувшим, временами, предшествовавшими Тотальной войне, гибели человеческого общества, уничтожению всех человеческих традиций – временами, когда человек жил без роботов, сам по себе, он мог бы целые дни напролет.

Так думал Кроу, играя с настройками, ловя момент. В Окне появились роботы, строящие свое, послевоенное, общество, разъезжающие по разоренной планете, возводящие огромные города и высотные здания, очищающие землю от пепла и шлака. При помощи людей, превращенных в рабов. В обслугу. В граждан второго сорта.

А вот и Тотальная война. Смертоносный ливень с небес. Ослепительные, всесокрушающие вспышки, фонтаны взрывов, расцветающие над землей один за другим. Человеческое общество, распадающееся в радиоактивную пыль. Хаос, поглотивший все человеческие знания, всю мировую культуру, а после…

После Кроу вновь поймал в рамку Хроноокна ту самую, свою любимую, сцену. Эту сцену, это уникальное зрелище он пересматривал снова и снова, и всякий раз – с небывало острым, глубоким удовлетворением. Начало Войны. Подземная лаборатория. Люди, «ничтожные человечишки», конструирующие и собирающие первых роботов, роботов исходной серии A, четыре с небольшим сотни лет тому назад!