Филип Дик – Золотой человек (страница 76)

– Да!

Взгляд старухи скользнул в сторону океана. Усталое, осунувшееся, ее лицо на миг сделалось странным, загадочным, выцветшие глаза вдруг вспыхнули алчным огнем.

– Это вода? Хочу взглянуть ближе.

Эндрюс повернулся к Нортону:

– Спускай шлюпку. Отвези ее, куда захочет.

– Я?!

Нортон в возмущении отступил на полшага.

– Это приказ.

– О’кей.

Нортон нехотя двинулся к кораблю. В ожидании Эндрюс нахмурил брови, вытащил сигареты, закурил. Наконец шлюпка, отделившись от корабля, поплыла к ним над россыпью пепла.

– Можешь показать ей все, что пожелает, – сказал он робанту. – Нортон доставит вас куда нужно.

– Благодарю вас, сэр, – отозвался робант. – Она будет рада. Ей всю жизнь хотелось хоть раз ступить на поверхность Земли. Она помнит, что слышала о Земле от деда, и полагает, будто он родился там в давние-давние времена. Миссис Гордон очень стара. Стара и одинока. Последняя из семьи. Родных у нее не осталось ни одного.

– Но ведь Земля – всего-навсего… – Опомнившись, Эндрюс прикусил язык. – Ну, то есть…

– Да, сэр. Но миссис Гордон очень стара. И ждала этого многие годы.

Повернувшись к старухе, робант осторожно повел ее к шлюпке. Эндрюс, мрачно глядя им вслед, нахмурился и почесал подбородок.

– О’кей, – донесся из шлюпки голос Нортона.

Отворенный Нортоном люк отодвинулся в сторону, и робант бережно помог старухе подняться в кабину. Крышка люка захлопнулась за их спинами, а спустя еще миг шлюпка пулей помчалась над солончаковой равниной к жуткому, мерно колышущемуся океану.

Нортон с капитаном Эндрюсом беспокойно расхаживали из стороны в сторону вдоль кромки воды. Небо быстро темнело. Подхваченный ветром песок с крупицами соли хлестал в лицо. Сгущающийся сумрак ночи, мерзкая вонь топкого, соленого ила, безмолвные, окутанные дымкой тумана вершины холмов вдали, на горизонте…

– А дальше? – спросил Эндрюс. – Дальше что?

– Ничего. Вышла она из шлюпки вместе с робантом. Я остался в кабине. Постояли они, глядя вдаль, на океан, а вскоре старуха отослала робанта назад, в шлюпку.

– Зачем?

– Не знаю. Думаю, ей захотелось побыть одной. Постояла она на берегу, глядя в волны, еще какое-то время. Ветер усилился. Вдруг она ни с того ни с сего вроде как сникла и… рухнула с ног. Прямо в соленую кашу. Будто тряпичная кукла.

– А дальше?

– Не успел я опомниться, робант выскочил за борт и бросился к ней. Поднял ее, поразмыслил секунду, уставился на воду. Я заорал, спрыгнул вниз – и за ним, а он вошел в воду и скрылся с глаз. Раз, и нет его. Ушел на дно, в ил и грязь… вместе с ее телом.

Нортона вновь затрясло. Эндрюс в ярости отшвырнул прочь недокуренную сигарету. Окурок, откатившись в сторону, замерцал алой искоркой за их спинами.

– И больше ничего?

– Ничего. Произошло это все в считаные секунды. Стоит она, смотрит в волны, и вдруг дрогнула… надломилась, будто засохшая ветка. И упала. Вроде как огонек угас. А робант соскочил на берег и унес ее в воду еще до того, как я успел сообразить, что, собственно, происходит.

Небо сделалось почти черным. Неяркие звезды попрятались в пелене громадных, лениво плывущих вдаль туч – туч ядовитых ночных испарений пополам с крупицами пепла и пыли. На горизонте, перечеркнув тучи, безмолвно, без единого крика взвилась вверх стая исполинских птиц.

Из-за щербатой гряды холмов показалась луна – голая, сплошь в темных оспинах, слегка желтоватая, будто старинный пергамент.

– Летим назад, на корабль, – решил Эндрюс. – Не нравится мне это место.

– Я все никак в толк не возьму, почему со старухой так получилось, – недоуменно покачав головой, пробормотал Нортон.

– Ветер. Радиоактивная отрава. Я навел справки в библиотеке, на Центавре II. Война разорила всю эту систему. Превратила планету в пустыню, смертельно опасную для всего живого.

– Так, значит, нам…

– Нет. Нам ни за что отвечать не придется.

Оба на время умолкли.

– Не сомневайся, нас тут к ответу не притянуть, – нарушив молчание, продолжил Эндрюс. – Все вполне очевидно. Всякий сюда прилетающий, особенно женщина в таких преклонных годах…

– Да, только по доброй воле сюда никто не полетит, – резко оборвал его Нортон. – Особенно женщина в таких преклонных годах.

Эндрюс, не ответив ни слова, склонил голову, сунул руки в карманы и двинулся дальше. Нортон безмолвно шагал за ним следом. Единственный спутник планеты поднялся в небо над горизонтом, нащупал брешь в пелене тумана, засиял ярче.

– Кстати, – холодно, равнодушно заговорил Нортон за спиной Эндрюса, – закончим этот рейс, и больше я у тебя не служу. Официальный запрос о новом найме отослал еще по пути сюда.

– Вот как?

– Да. Так и знай. Мою долю от этого килопозитива можешь оставить себе.

Эндрюс покраснел и ускорил шаг, оставляя Нортона позади. Его смерть старухи тоже потрясла не на шутку. Вновь закурив, он почти сразу отшвырнул сигарету далеко в сторону.

Проклятье… он-то тут чем виноват? Три с половиной сотни лет – это ж глубокая старость! Старуха… глухая, выжившая из ума… увядший лист, унесенный ветром. Губительным ветром, без устали хлещущим, гложущим лик разоренной планеты.

Лик разоренной планеты… Соляная пыль, шлак, щебень. Щербатая вереница осыпающихся холмов… и безмолвие. Вечная тишина. Только свист ветра да ленивый плеск застоявшейся, стухшей каши из соли и мусора. И птицы. Черные птицы над головой.

А это что еще?

В песчаных россыпях под ногами что-то блеснуло, отразив болезненно-бледный свет местной луны.

Нагнувшись, Эндрюс пощупал укрытую мраком соль. Пальцы сомкнулись на чем-то твердом. Подобрав небольшой металлический диск, Эндрюс повертел его в руках, осмотрел с обеих сторон.

– Странно, – сказал он, пряча находку в карман.

О найденном диске он вспомнил лишь после того, как корабль, с ревом помчавшийся назад, к Фомальгауту, вышел в открытый космос.

Отвернувшись от пульта управления, Эндрюс обшарил карманы.

Истертый, тоненький диск казался ужасно древним. Поплевав на него, потерев, Эндрюсу удалось более-менее отчистить находку и хоть что-то, да разглядеть. Едва различимые линии, ничего более. Сощурившись, Эндрюс перевернул диск. Медаль? Монета? Или какая-то втулка?

На оборотной стороне диска виднелось что-то вроде короткой, но совершенно бессмысленной надписи. Древний, давным-давно позабытый шрифт… Повертев диск туда-сюда в луче лампы, капитан наконец разобрал буквы.

E PLURIBUS UNUM[6]

Пожав плечами, Эндрюс швырнул древний кусочек металла в уничтожитель мусора возле стола и перевел взгляд на звездные карты. Домой. Домой…

Самозванец

– На днях хочу небольшой отпуск взять, – сообщил Спенс Олам за первым приемом пищи, оглянувшись на жену. – По-моему, я заслужил. Десять лет – как ни крути, срок немалый.

– А как же Проект?

– Войну выиграют и без меня. Да и вообще… если уж на то пошло, особая опасность нашему глиняному шарику не грозит.

Усевшись за стол, Олам чиркнул спичкой и закурил.

– Да, не грозит, – продолжал он. – Просто машины электронно-автоматической службы новостей меняют тон фронтовых сводок так, чтобы всем казалось, будто Инопространцы вот-вот явятся прямо к нам на порог. А знаешь, что я хочу предпринять на отдыхе? Отправиться за город, в горы, разбить там палатку, пожить несколько дней на природе – как в тот раз, помнишь? Я еще влез в заросли ядовитого сумаха и мучился сыпью, а ты чуть не наступила на индигового ужа.

Мэри начала убирать со стола, зазвенела тарелками.

– В Саттон-Вуд? – удивилась она. – Так ведь там весь лес выгорел больше недели назад. Я думала, ты слышал. Внезапное самовозгорание… или что-то вроде.

Олам сокрушенно поник головой. Уголки его губ опустились вниз.

– То есть искать причину даже не пробовали? Ну да, сейчас всем на все наплевать. У всех на уме только эта война.

Вспомнив обо всем разом – о войне, об Инопространцах, об их иглолетах – он зло стиснул зубы.