Филип Дик – Золотой человек (страница 71)
Каждая мелочь. Каждая мелочь! Изменений – не сосчитать.
Пройдя в глубину внутренней канцелярии, Эд поднял руку и постучал в дверь кабинета Дугласа.
– Войдите!
Эд распахнул дверь. Натан Дуглас с раздражением поднял взгляд.
– Мистер Дуглас…
Неуверенно переступив порог кабинета, Эд замер от изумления.
Дуглас тоже оказался не тем. Совершенно не тем. Весь его кабинет изменился до неузнаваемости. Ковры. Шторы. Дубовый, не красного дерева, как раньше, письменный стол. А уж сам Дуглас…
Сам Дуглас стал значительно моложе, стройнее. И волосы потемнели. И щеки больше не так красны. И лицо гладкое, без единой морщинки. И подбородок не прежней формы. И глаза из карих превратились в зеленые. Другой человек… и тем не менее все тот же Дуглас. Дуглас, только другой. В новой версии!
– Чего вам? – в нетерпении буркнул он. – А-а, это вы, Флетчер! И где же вас носило все утро, позвольте узнать?!
Эд отпрянул назад.
Захлопнув за собой дверь, он опрометью бросился к выходу. Том и мисс Эванс, вздрогнув от неожиданности, в испуге уставились на него. Промчавшись мимо, Эд что было сил рванул на себя дверь в коридор.
– Эй! – окликнул его Том. – Что с…
Подхлестываемый ужасом, Эд выбежал в коридор. Надо спешить. Теперь-то он видел. Во всем убедился. Медлить нельзя.
Подбежав к лифту, он ткнул пальцем в кнопку.
Нет, некогда.
Бросившись к лестнице, он устремился вниз, на второй этаж. Ужас усиливался. Все решали секунды.
Секунды…
Вот! Таксофон. Вбежав в телефонную будку, Эд накрепко захлопнул за собой дверцу, трясущимися руками втолкнул в прорезь дайм[5] и набрал номер. Надо звонить в полицию.
Казалось, бешеный стук сердца отдается даже в трубке, прижатой к уху.
Предупредить. Предупредить всех, и как можно скорее. Изменения. Кто-то втихомолку подделывает саму реальность. Меняет мир. Он был прав, ему не почудилось. Люди в белых халатах… с аппаратурой на тележках… прочесывающие здание…
– Алло! – хрипло заорал Эд в трубку.
Нет. Ни ответа. Ни гудка. Ничего.
В отчаянии он обернулся, выглянул за дверь…
И, бессильно обмякнув, повесил трубку на рычаг.
Второй этаж остался внизу. Телефонная будка поднималась вверх, уносила его все выше и выше, безмолвно, стремительно, этаж за этажом.
Пронзив насквозь крышу здания, телефонная будка, озаренная ярким солнцем, прибавила скорость. Земля ухнула вниз. Дома и улицы уменьшались с каждой секундой, потоки машин и людей обернулись вереницами разноцветных крохотных пятнышек, а вскоре и вовсе исчезли из виду.
Вот между ним и землей появились пушистые облака. Голова закружилась. Охваченный ужасом, Эд крепко зажмурился и замер, судорожно вцепившись в дверные ручки.
Телефонная будка мчалась вверх все быстрее и быстрее. Еще немного – и земля скрылась далеко-далеко внизу.
Эд вскинул голову, устремил дикий взгляд вверх и замер в ожидании, не отпуская дверные ручки. Где он? Что впереди? Куда его несет?
Клерк коротко, резко кивнул.
– Да, все в порядке. Это он. Искомый, так сказать, элемент.
Эд Флетчер огляделся вокруг. Телефонная будка принесла его в необъятный зал. Углы и стены зала терялись во мраке. Перед ним, пристально изучая его сквозь очки в тонкой стальной оправе, стоял человек с кипой блокнотов и конторских книг под мышкой. Невысокий, остроглазый, в жестком целлулоидном воротничке, в костюме из синей саржи, в жилетке с часовой цепочкой поперек живота, в начищенных до зеркального блеска черных туфлях. Стоявший напротив здорово нервничал.
А из-за его спины…
Из-за его спины на Флетчера кротко, устало взирал голубоглазый старик, сидящий в огромном кресле на современный манер. Под его взглядом Эда Флетчера охватил странный трепет… но не от страха, нет. Скорее эту мелкую дрожь, пробиравшую до костей, порождало чувство глубочайшего благоговения пополам с восторгом.
– Что это? Где это я? – пролепетал он, не успевший прийти в себя после быстрого взлета.
– Вопросов не задавать! – гневно прикрикнул на него нервный коротышка, звучно постучав о конторскую книгу кончиком карандаша. – Вы здесь не для того, чтобы спрашивать, а для того, чтоб отвечать!
Старик, слегка встрепенувшись, поднял ладонь вверх.
– Я побеседую с элементом сам. Наедине, – пробормотал он.
Негромкий, низкий голос Старика разнесся рокотом по всему залу, да так, что пол содрогнулся, а Эда снова накрыло волной восторженного благоговения.
Коротышка в очках подался назад, едва не выронив бумаги и книги.
– Наедине? Разумеется, – откликнулся он, полоснув Эда Флетчера недобрым взглядом. – Я лично просто рад, что он наконец-то задержан. Столько хлопот, столько волнений, и все из-за…
Не прекращая ворчать, он скрылся за дверью. Дверь плавно, беззвучно затворилась за его спиной. Эд со Стариком остались одни.
– Присаживайтесь, – сказал тот.
Эд отыскал взглядом кресло, неловко уселся на самый краешек, извлек из кармана сигареты, но тут же поспешил убрать пачку. Что и говорить, нервничал он изрядно.
– Что с вами? – спросил Старик.
– Я только сейчас понял…
– Что именно?
– Что я мертв.
По губам Старика скользнула улыбка.
– Мертв? Нет, вы отнюдь не мертвы. Вы здесь… в гостях. Согласен, случай необычный, но обстоятельства не оставляют нам выбора, – пояснил он, слегка подавшись вперед, в сторону Эда. – Вам, мистер Флетчер, только что довелось столкнуться кое с чем…
– Уж это точно, – согласился он. – Хотел бы я знать, с чем. И как меня, собственно, угораздило.
– Вашей вины в этом нет. Вы стали жертвой… неаккуратности исполнителя. То есть ошибка совершена не вами, однако прямо касается вас.
Эд устало потер виски.
– Какая еще ошибка? Я… я просто наткнулся на что-то странное. Оказался не там, где следовало. Увидел то, чего не должен был видеть.
– Совершенно верно, – кивнул Старик. – Вы увидели то, чего не должны были видеть. То, о чем из вас, элементов, знают считаные единицы, а уж видевших подобное собственными глазами нет вовсе.
– Из… элементов?
– Официальный термин. Канцеляризм. Не обращайте внимания. Так вот, имела место ошибка, но мы не теряем надежды ее исправить. Сам я рассчитываю на…
– А все эти люди? – перебил Старика Эд. – Все эти люди, один за другим рассыпавшиеся в прах? И посеревшие… как будто мертвы. Только серым сделалось все – и лестницы, и стены, и пол. Ни единого оттенка жизни…
– Тот сектор был временно деактивирован, чтобы бригада корректировщиков получила возможность войти в него и внести изменения.
– Изменения, – кивнул Эд. – Да, верно. После обеда я вернулся туда, и все опять ожило. Только стало не тем. Все изменилось.
– Корректировку завершили к полудню. Исполнив работу, бригада вновь активировала сектор.
– Вот оно как, – пробормотал Эд.
– К началу корректировки вам полагалось находиться в границах сектора, однако из-за допущенной оплошности вас там не оказалось. В сектор вы прибыли с опозданием – почти через час после начала работ, бежали, вернулись назад лишь после их окончания, однако успели увидеть то, что не предназначалось для ваших глаз. Тогда как вам надлежало стать не свидетелем – объектом корректировки. Подвергнуться изменениям, подобно всем остальным.
Живот подвело от страха. Машинально утерев взмокший от пота лоб, Эд Флетчер негромко откашлялся.
– Понимаю. Понимаю, – едва слышно пробормотал он, охваченный самыми дурными предчувствиями. – Меня предполагалось изменить, как других, но, видимо, с этим вышла накладка.