Филип Дик – Золотой человек (страница 148)

Джо крепко сжал кулаки.

– Знала бы ты, каково это – сидеть сложа руки, никчемной развалиной себя чувствовать… Эх, если б я хоть что-нибудь мог сделать!

– Ничего, флот с ними разберется, – мягко сказала ему жена. – Ты ведь сам так сказал. Выследит всех до единого и уничтожит, а значит, тревожиться не о чем.

Джо бессильно поник головой.

– А-а, что там… хватит об этом. К чему с самими собой в прятки играть?

– То есть?

– Взгляни правде в глаза! На этот раз нам не победить. Зарвались мы. Не по зубам кусок откусили… вот наше время и кончилось.

Оба умолкли.

Тони слегка выпрямил спину.

– И когда ты это понял?

– Давно уже.

– А я только сегодня сообразил. Поначалу даже не подозревал… но под конец понял: это же все – чужая, отнятая земля. Чужая… пускай даже я здесь родился.

– Верно. Чужая. Не наша.

– Мы заняли ее, потому что оказались сильнее, но с тех пор растеряли силу. Растеряли, и теперь терпим поражение сами.

Лицо Джо Росси посерело, обмякло.

– Да, теперь им известно: терранам можно задать трепку, как и любому другому. Мы заняли их планеты, а теперь они возвращают утраченное. Дело это, конечно, небыстрое. Отступать мы будем понемногу, шажок за шажком. Звездных систем между нами и Солнцем уйма… хватит столетий на пять, если не больше.

Тони покачал головой, до сих пор не в силах справиться с недоумением.

– Даже Ллайр с Б’притом… все до одного. Молчали и ждали своего часа. Ждали, когда же мы проиграем и уберемся, откуда пришли…

Джо Росси прошелся по комнате.

– Да, теперь мы начнем отступать. Сдавать плацдармы, вместо того чтобы укрепляться на новых. Вот как сегодня – поражения, ничьи. Тупиковые ситуации… и это еще не самое худшее.

С этими словами Джо поднял взгляд к потолку. Воспаленные глаза его вспыхнули огнем страсти, боли и горькой обиды.

– Однако мы, вот ей-богу, просто так не сдадимся! Мы им еще покажем, что такое терране. Ни дюйма… ни дюйма без боя не отдадим!

Нуль-о

Приникнув к стене темной спальни, Лемюэль замер, прислушался. Кружевные занавеси слегка покачивались под дуновением легкого бриза. Желтый свет уличных фонарей, падавший в комнату из-за окна, освещал кровать, комод, книги, игрушки, одежду.

За стенкой, в соседней комнате, негромко, встревоженно шептались на два голоса.

– Джин, с этим пора что-то делать, – настаивал первый голос, мужской.

Сдавленный вскрик.

– Прошу тебя, Ральф, не бей его. Держи себя в руках. Бить его я не позволю.

– Не собираюсь я его бить! – В шепоте мужчины слышалась невыносимая мука. – Почему, зачем он выкидывает эти штуки? Почему не играет в бейсбол, в догонялки, как все нормальные мальчишки? Почему ему непременно нужно жечь магазины и истязать беспомощных кошек? Почему?!

– Он просто… не такой, как все, Ральф. Наш долг – постараться понять…

– А по-моему, лучше показать его доктору, – отрезал тот. – Мало ли – может, у него с гормонами что-то не то.

– Старому доктору Греди? Но ты же сказал, что он не смог найти никаких…

– Нет, не доку Греди. Док Греди отказал нам в приемах после того, как Лемюэль разнес вдребезги его рентгеновский аппарат, а заодно и всю мебель в кабинете. Да и вообще, частным доктором тут, похоже, не обойдешься.

Напряженная пауза.

– Я, Джин, решил туда, на Холм, его отвезти.

– Ох, Ральф! Прошу тебя…

– Нет, Джин. Я серьезно.

Мрачная непреклонность, яростное рычание угодившего в капкан зверя…

– Возможно, тамошние психологи во всем разберутся, смогут чем-то помочь. А может, и нет. Однако…

– А что, если они не вернут его нам? Ох, Ральф, он же – все, что у нас есть!

– Да, это точно, – сдавленно просипел тот. – Однако я твердо решил. В тот самый день, когда он полоснул ножом учителя, а после выпрыгнул в окно, я и решил. Лемюэль отправится на Холм. Точка.

День выдался теплым, безоблачным. За деревьями, покачивавшимися на ветру, белело, сверкало бетоном, стеклом, сталью и пластиком огромное здание больницы. Слегка оробев, подавленный его величием Ральф Йоргенсон неуверенно повертел в руках шляпу и огляделся вокруг.

Стоило Лемюэлю прислушаться повнимательнее, его огромные, подвижные уши уловили множество голосов, рокочущих, бушующих вокруг, словно волны неспокойного моря. Доносившиеся из больничного здания, изо всех его многочисленных палат и кабинетов, голоса эти внушали странный, ни на что не похожий восторг.

Рослый, довольно симпатичный с виду брюнет в роговых очках, доктор Джеймс Норд, встретивший их в холле, протянул обоим руку. Шагал он твердо, руку Лемюэля пожал коротко, деловито, уверенно.

– Проходите, – прогремел он.

Ральф двинулся было к двери кабинета, но доктор Норд отрицательно покачал головой:

– Нет-нет, только мальчик. Вы подождите здесь. Нам с Лемюэлем необходимо побеседовать наедине.

Сгорая от нетерпения, Лемюэль вошел в кабинет следом за доктором, и доктор Норд поспешил запереть дверь на три электромагнитных замка.

– Можешь звать меня Джеймсом, – с приветливой, теплой улыбкой сказал он. – А я буду звать тебя Лемом, идет?

– Идет, – настороженно откликнулся тот.

Враждебности, исходящей от доктора, он не чувствовал, но горький опыт подсказывал: терять бдительность нельзя. Да, с виду доктор вполне дружелюбен, симпатичен, явно очень и очень умен, однако осторожность не помешает.

Норд, закурив, смерил мальчика пристальным взглядом.

– Если не ошибаюсь, – задумчиво заговорил он, – связывать и препарировать этих старых бродяг тебя заставляло не что иное, как научное любопытство. Я ведь не ошибаюсь? Ты искал знаний, причем не чьих-либо мнений – фактов. Хотел сам увидеть, выяснить, как устроен человеческий организм.

Восторг Лемюэля достиг небывалых вершин.

– Но этого никто не понял.

– Неудивительно, – кивнув головой, подтвердил Норд. – Большинству подобного не понять, и знаешь почему?

– По-моему, знаю.

Доктор, поднявшись на ноги, прошелся из угла в угол.

– Сейчас я предложу тебе несколько тестов, дабы кое-что уточнить. Не возражаешь? Таким образом мы оба лучше разберемся в тебе. Я ведь, Лем, начал изучать тебя не сегодня. Прочел и полицейское досье, и все, что писали в газетах.

Выдвинув ящик стола, доктор извлек изнутри миннесотский многоаспектный опросник, наборы карточек с кляксами Роршаха и фигурами гештальт-теста Лоретты Бендер, колоду карт Зенера для изучения способностей к ЭСВ, доску уиджа, пару игральных костей, волшебную табличку для письма, куколку из воска с примесью обрезков ногтей и волос, и, наконец, небольшой слиток свинца для превращения в золото.

– А от меня что требуется? – спросил Лемюэль.

– Я тебя кое о чем поспрашиваю, дам поиграть с кое-какими предметами, понаблюдаю за твоими реакциями, кое-что запишу на память. Что скажешь?

Лемюэль призадумался. Да, он отчаянно нуждался в друге, но доверять кому-либо побаивался.

– Э-э…

Доктор Норд потрепал мальчика по плечу.