Филип Дик – Золотой человек (страница 137)

– Фаулер, это ты? – не отрываясь от работы, осведомился робот.

Толби, перехватив поудобнее айронитовый посох, двинулся к столу.

Не получив ответа, робот в раздражении обернулся:

– Кто там? Отыщи Грина, и отнесите меня в бункер. С одного из блокпостов доложили, что агент Лиги уже…

Осекшись, робот блеснул ледяными кругляшами зрительных линз, впился взглядом в вошедшего, встревоженно зажужжал, защелкал.

– Тебя я не знаю.

И тут его взгляд упал на айронитовый посох.

– Агент Лиги, – догадался робот. – Третий. Тот самый, кому удалось ускользнуть. Пробрался сюда… но отсюда уже не уйдешь.

Металлические пальцы робота неловко ощупали стол. Наконец, сунув руку в выдвижной ящик, робот отыскал пистолет и неуверенно, медленно поднял оружие.

Без труда выбитый посохом из его рук, пистолет с лязгом отлетел в угол.

– Беги! – заорал Толби. – Поднимайся, беги!

Но робот остался на месте. Еще взмах посоха – и хрупкий, сложный электромеханический мозг робота разлетелся вдребезги. Катушки, провода, осколки реле брызнули во все стороны, струйки гидравлической жидкости ударили Толби в лицо. Робот затрясся, отчаянно загудел механизмами приводов, привстал с кресла, покачнулся и ничком рухнул на пол. Ворс ковра украсился россыпью шестерней, шайб, подшипников и прочих мелких деталей.

Охваченный дрожью, Толби склонился над останками робота.

– Господи милосердный, – только сейчас догадавшись об очевидном, выдохнул он. – Он же и без того разваливался на ходу!

Люди, ворвавшиеся в кабинет, обступили его со всех сторон – ошеломленные, растерянные, перепуганные.

– Он убил Борса! Борс мертв!

К Толби неторопливо подошел Фаулер.

– Вот с ним и покончено. Покончено навсегда.

Толби медленно выпрямился и замер, по-прежнему сжимая в руках айронитовый посох.

– Бедная железяка, провалиться ему, – негромко проговорил он. – Сидел здесь, совершенно беспомощный, а я явился его убивать… а у него-то против меня – ни единого шанса…

Тем временем в здании воцарился сущий бедлам. Солдаты с чиновниками в истерике, убитые горем, суетились вокруг безо всякого толку, толкались, собирались в кучки, орали, отдавая бессмысленные распоряжения.

Всеми забытый, Толби протолкался к Фаулеру и остановился рядом. Тот рылся в останках робота, бережно собирая обломки его электромеханических потрохов. Зачем? Теперь-то робота, как Шалтая-Болтая, свалившегося со стены, не соберет даже вся королевская конница и вся королевская рать…

– Где девушка? – спросил он Фаулера. – Девушка из наших, из Лиги, которую увезли сюда?

Фаулер неспешно выпрямился.

– Идем, отведу.

Пробившись сквозь столпотворение в коридорах, сквозь шум и гам, оба добрались до крыла, где размещался лазарет.

Стоило им войти в комнату, Сильвия с опаской подняла голову, села, подобралась.

– Чего вам еще? – буркнула она, но тут же узнала в одном из вошедших отца. – Папка! Ну слава богу! Значит, это тебе удалось спастись?

Толби захлопнул дверь, отсекая топот и крики, хлынувшие внутрь из людного коридора.

– Как ты тут? Как нога?

– Заживает. Что там творится?

– Робот. Я с ним покончил. Он мертв.

Все трое ненадолго умолкли. Переполох за дверьми, в коридоре, набирал силу: очевидно, известия о гибели робота просочились наружу. За окном кучками собирались солдаты, в растерянности, не зная, что теперь делать, покинувшие посты.

– Все кончено, – сказал Фаулер.

– Вижу. Вижу, – кивнул Толби.

– Надоело им прятаться по окопам, – пояснил Фаулер, – вот и возвращаются. Как только услышат последние новости, бросают оружие. Дезертируют.

– Вот и ладно. Чем раньше, тем лучше. Надеюсь, ты тоже последуешь их примеру, – проворчал Толби, ткнув пальцем в винтовку Фаулера.

– А я вот думаю, – неуверенно начала Сильвия, но тут же умолкла. – Думаю…

– О чем?

– Может, мы зря все это? Может, не стоило?

– Ну да, самое время для таких мыслей, – с усталой улыбкой заметил Толби.

– Но ведь он делал, что считал правильным. Видишь, какие у них заводы, какие дома? Да и вся эта долина… вон сколько полезного производят! Я все это время смотрела в окно и, наконец, задумалась. Они ведь столького смогли добиться! Так много сделали!

– К примеру, кучу оружия, – напомнил Толби.

– Оружие есть и у нас. Мы разве никого не трогаем, не убиваем? Выходит, у нас недостатки все те же, а преимуществ – ни одного.

– Мы ни с кем не воюем, – негромко возразил ее отец. – А здесь, в холмах, ради защиты этого крохотного уютного государства поставлены под ружье десять тысяч человек. И все они готовы к бою. Только и ждут приказа пустить в ход бомбы с бактериями, чтобы оно жило и процветало на прежний манер… но не дождутся. А не дождавшись, вскоре пошлют все к дьяволу да разбегутся по одному, по двое.

– Вся эта система развалится – глазом моргнуть не успеете, – подтвердил Фаулер. – Он ведь давненько уже барахлил, а сколько часы назад ни переводи…

– Так или иначе, а сделанного не воротишь, – слегка улыбнувшись, пробормотала Сильвия. – Мы свой долг выполнили. Все это время Борс занимался своим делом, а мы своим, однако время работало не на него – на нас.

– Это точно, – согласился Толби. – Мы свой долг выполнили, и не о чем тут сожалеть.

Фаулер молча глядел за окно. Сунув руки в карманы, он нащупал нечто небольшое и твердое. Три уцелевших синаптических контура. Три абсолютно исправных накопителя информации, отыскавшихся среди обломков разбитого робота.

«На всякий случай, – мысленно объяснил он себе самому. – Жизнь продолжается, а времена – они ведь могут и измениться…»

Притворяха

– Ужин готов! – во весь голос объявила миссис Уолтон, установив исходящую паром кастрюльку жаркого посреди аккуратно накрытого стола. – Ступай, позови отца, да скажи ему, чтобы руки помыть не забыл. Кстати, тебя, молодой человек, это тоже касается. Отец снаружи, в гараже.

Чарльз призадумался. Ему исполнилось всего восемь, а проблема, не дававшая мальчугану покоя, привела бы в замешательство и самого Гиллеля[10].

– Я… это, – неуверенно пролепетал он.

– В чем дело? – Уловив беспокойство в голосе сына, Джун Уолтон встревоженно всколыхнула солидной, объемной грудью. – Тед разве не в гараже? Скажите на милость – ведь только минуту назад садовые ножницы там точил! Уж не к Андерсонам ли его унесло? Я же ему говорила: ужин практически на столе!

– Нет, он там, в гараже, – подтвердил Чарльз, – но… но разговаривает с самим собой.

– Разговаривает с самим собой? – Сняв яркий капроновый передник, миссис Уолтон повесила его на ручку кухонной двери. – Это Тед-то? С чего бы? За ним сроду подобного не водилось. Беги, передай ему: пусть идет ужинать.

Наполнив небольшие синие с белым фарфоровые чашечки дымящимся черным кофе, она начала раскладывать по тарелкам кукурузу со сливками.

– Да что с тобой сегодня? Беги, позови отца!

– А которого?! – в отчаянии выпалил Чарльз. – Которого звать? На вид оба – как две капли воды!

Джун Уолтон едва не выронила алюминиевую сковороду. Сковорода угрожающе накренилась – еще миг, и кукуруза, тушенная в сливках, выплеснулась бы на пол.

– Молодой человек, – раздраженно заговорила Джун… но тут в кухню, шумно принюхиваясь, довольно потирая руки, ворвался ее муж, Тед Уолтон.

– О-о! – в восторге вскричал он. – Баранье жаркое!

– Говяжье жаркое, – пробормотала Джун. – Тед, чем ты там занимался?

Благообразный, лет тридцати с небольшим – пышные светлые волосы, мощные мускулы, умелые руки, квадратный подбородок, яркие карие глаза – Тед плюхнулся на свое место и развернул салфетку.