Филип Дик – Око небесное (страница 41)
– И если бы это случилось с мисс Рейсс, – согласился Хэмилтон, – она бы не посчитала это случайностью.
– Так это было намеренно? – слабо сказала Марша, присев и растирая пострадавшую ногу. – Эта банка персиков…
Хэмилтон поднял банку и поднес ее к встроенному в стену консервному ключу.
– Нам надо быть осторожными. С этой минуты мы подвержены несчастным случаям. Мстительного характера.
Откусив первый же кусочек из своей тарелки с консервированными персиками, Лоус скривился и тут же выбросил все ее содержимое в мусорное ведро.
– Я понял, что ты имеешь в виду.
Хэмилтон очень осторожно попробовал сам. Вместо обычного нейтрального вкуса консервированных фруктов язык обожгло едким, металлическим, тошнотворным. Он мгновенно выплюнул в раковину все, что откусил.
– Кислота, – прохрипел он, задыхаясь.
– Яд, – спокойно уточнил Лоус. – Этого тоже придется опасаться.
– Возможно, нам стоит сделать переучет, – предложила миссис Притчет. – Надо попробовать разобраться, как теперь тут все устроено.
– Отличная идея, – похвалила ее Марша, поежившись. – Чтобы нас ничто не застало врасплох. – Она со стоном снова надела туфли и захромала к мужу. – Все сейчас живет своей жизнью, злобной и полной ненависти, пытаясь причинить вред…
На их глазах свет в гостиной тихо мигнул и погас. Гостиная погрузилась во тьму.
– Ну вот, – мягко сказал Хэмилтон, – еще одно происшествие. Перегорела лампочка. Кто-нибудь хочет пойти и поменять ее?
Не вызвался никто.
– Да так и оставим, – решил Хэмилтон. – Оно того не стоит. Завтра при дневном свете я сам этим займусь.
– А что случится, – спросила Марша, – если они все перегорят?
– Хороший вопрос, – признал Хэмилтон. – У меня нет ответа. Но полагаю, что нам придется чертовски быстро найти свечи. Независимые источники света – фонари, зажигалки.
– Бедное, несчастное создание, – пробормотала Марша. – Только представьте – каждый раз, как где-то перегорает электропроводка, она сидит в темноте и ждет, что к ней вот-вот явятся монстры. И постоянно думает, что это часть продуманного заговора.
– Как и мы сейчас, – кисло добавил Макфайф.
– Но так оно и есть, – сказал Лоус. – Это ее мир. Здесь, когда гаснет свет.
В темноте гостиной зазвонил телефон.
– И это тоже, – сказал Хэмилтон. – Как вы полагаете, что она думает, когда звонит телефон? Нам бы лучше заранее прикинуть, что для параноика означает телефонный звонок?
– Полагаю, зависит от конкретного параноика, – ответила Марша.
– В данном случае, очевидно, телефон звонит для того, чтобы выманить ее в темную комнату. Поэтому мы не пойдем туда.
Они ждали. Через некоторое время звонки прекратились. Все семеро вздохнули с некоторым облегчением.
– Нам, наверное, лучше оставаться тут, на кухне, – сказал Лоус, оборачиваясь. – Кухня не причинит нам вреда, тут мило и уютно.
– Своего рода крепость, – невесело сказал Хэмилтон.
Когда Марша попыталась положить вторую банку персиков в холодильник, его дверь отказалась открываться. Она так и стояла, зажав банку в руке и дергая за неподатливую ручку, пока ее муж не подошел и мягко не отстранил ее.
– Это просто нервное, – пробормотала она. – Скорей всего, с ним все в порядке. Он всегда немного заедал.
– А кто это включил? – спросила миссис Притчет. На маленьком кухонном столе сердито гудел тостер. – Он горячий, как печка.
Хэмилтон подошел и попытался выкрутить термостат. После нескольких бесплодных попыток он наконец сдался и просто вырвал кабель. Нагревательный элемент тостера начал остывать и потух.
– Чему мы можем доверять? – в страхе спросила миссис Притчет.
– Ничему, – сказал ей Хэмилтон.
– Но это же так… нелепо! – возмутилась Марша.
Лоус задумчиво выдвинул ящик со столовыми приборами близ раковины.
– Нам может понадобиться защита. – Он начал перебирать содержимое ящика, пока не нашел то, что искал, – стальной нож для стейков, с тяжелой рукоятью. Когда его пальцы сомкнулись на ноже, Хэмилтон подошел и отвел его руку назад.
– Осторожней, – предупредил он. – Не забудь про ту банку персиков.
– Но нам это нужно, – раздраженно бросил Лоус. Он уклонился от Хэмилтона и схватил нож. – Мне нужно что-то иметь; ты вон со своей чертовой пушкой ходишь – торчит, словно кирпич.
Лишь мгновение нож спокойно лежал на ладони Лоуса. Затем целенаправленным коротким движением он развернулся, ловко нацелился и метнул себя прямо в живот чернокожему. Лоус гибко уклонился от него; нож глубоко вонзился в деревянную панель под раковиной. С быстротой молнии Лоус взметнул ногу в тяжелом ботинке и резко ударил по рукояти ножа. С металлическим звоном рукоять отломилась, оставив лезвие торчать засевшим в панели. Там оно и осталось, безнадежно пытаясь выбраться.
– Понял? – сухо спросил Хэмилтон.
На грани обморока миссис Притчет осела на стул близ кухонного стола.
– Ох, мамочки, – пробормотала она. – Что же нам делать? – Ее голос перешел в нечленораздельный стон. – О-ох…
Быстро подхватив стакан из сушилки, Марша потянулась к крану.
– Я сейчас налью вам холодной воды, миссис Притчет.
Но жидкость, что полилась из крана, не была водой. Это была теплая густая красная кровь.
– Это дом, – еле слышно сказала Марша, закрывая кран. В белой эмалированной раковине отвратительная лужа крови неохотно, подрагивая уходила в сток. – Это сам дом – живой.
– Точно, так и есть, – согласился Хэмилтон. – И мы у него внутри.
– Я думаю, мы все согласны, – сказал Артур Сильвестер, – что нам придется выйти наружу. Вопрос лишь в том,
Подойдя к задней двери, Хэмилтон проверил засов. Тот был прочно задвинут; Хэмилтон приложил всю свою силу, но не смог сдвинуть его с места.
– Все время заедает, – сказала Марша. – Надо попробовать переднюю дверь.
– Но для этого придется пройти через гостиную, – заметил Лоус.
– Есть предложения получше?
– Нет, – признал Лоус. – Разве что одно: что бы мы ни решили, это надо делать немедленно.
Выстроившись цепочкой, все семеро осторожно двинулись темным холлом по направлению к сгустку тьмы, который сейчас представляла собой гостиная. Хэмилтон возглавлял процессию; осознание того, что это все-таки был его собственный дом, добавляло немного смелости. Возможно – лелеял он зыбкую надежду, – ему за это будет какая-то скидка.
Из отопительного раструба в холле доносился ритмичный хрип. Хэмилтон остановился, вслушиваясь. Вырывавшийся оттуда воздух был теплым – но и пахнущим! Это был не мертвый, застоявшийся воздух механического устройства, но согретое теплотой тела дыхание живого организма. Там, в подвале, печь дышала. Воздух двигался вперед и назад, соответственно вдохам и выдохам создания, что было домом.
– Это… мальчик или девочка? – спросила Марша.
– Мальчик, – ответил Макфайф. – Мисс Рейсс боится мужчин.
Вырывавшийся воздух остро пах сигарным дымом, пивом и мужским потом. Смесь крепких запахов, которые мисс Рейсс наверняка встречала в автобусах, лифтах, ресторанах. Грубый чесночный запах мужчин среднего возраста.
– Наверное, так пахнет ее бойфренд, когда дышит ей в затылок, – сказал Хэмилтон.
Марша поежилась.
– И вот так прийти домой и почувствовать этот запах везде вокруг себя…
Скорее всего, к настоящему моменту электропроводка в доме уже превратилась в нервную систему, передающую импульсы по телу дома. Почему бы и нет? Водопроводные трубы несли его кровь, обогревательная система подавала воздух в легкие в подвале. Через окно гостиной Хэмилтон различил очертания ползучего плюща, который Марша кое-как уговорила взобраться на крышу. В ночной тьме плющ больше не был зеленым – он стал темно-коричневым.
Как волосы. Как густая, покрытая перхотью шевелюра бизнесмена средних лет. Побеги плюща слегка качались на ветру – зловещей дрожью, осыпающей куски земли и листьев на газон под ним.
Пол колыхнулся под ногами Хэмилтона. Сперва он даже не заметил этого; лишь когда миссис Притчет завизжала, он опознал это слабое покачивание.
Он нагнулся и потрогал керамогранит пола ладонью. Плитка была теплой – как человеческая плоть.