Филип Дик – Око небесное (страница 42)

И стены тоже были теплыми. И вовсе не твердыми. Ничего общего с плотной неподатливой поверхностью краски, бумаги, штукатурки, дерева – просто мягкая поверхность, что слегка прогибалась под его пальцами.

– Ну же, – напряженно сказал Лоус. – Пойдем.

Предельно осторожно, словно пойманные в ловушку животные, все семеро вступили во тьму гостиной. Ковер под их ногами неспокойно шевелился. Этот звук раздавался со всех сторон – тревожный звук живого организма, колеблющегося и беспокойного, постепенно оживающего в своем раздражении.

Они долго шли по темной гостиной. Со всех сторон угрюмо шевелились лампы и книги. Один раз миссис Притчет в ужасе вскрикнула; шнур телевизора ловко оплелся вокруг ее щиколотки. Билл Лоус быстрым рывком оборвал шнур и освободил ее ногу. За их спиной оборванный кусок бешено и бессильно бился на полу.

– Мы почти дошли, – сообщил Хэмилтон едва различимым фигурам позади него. Он уже видел дверь и дверную ручку; он уже тянулся к ней. Молясь про себя, он подбирался все ближе – три фута, два фута, остался последний фут…

Казалось, что он движется вверх по склону.

Удивленный, он отдернул руку. Хэмилтон ощутил себя на наклонной плоскости, поднимающемся вверх куске материи, по которому он уже начал скользить вниз. Внезапно он обнаружил, что уже катится и падает; размахивая руками, он пытался подняться. Все семеро соскользнули и полетели назад, к центру гостиной, по направлению к холлу. А холл был уже абсолютно темным, погас даже свет на кухне. Оставалось лишь слабое мерцание звезд за окнами – крохотные светящиеся точки в невообразимой дали.

– Это ковер, – сказал Билл Лоус приглушенным, неверящим шепотом. – Он… он слизнул нас назад.

Ковер под ними резко задрожал. Теплая и губчатая его поверхность уже начала становиться влажной. Споткнувшись, Хэмилтон столкнулся со стеной – и отпрянул. Стена испускала толстый слой влаги, жадную текущую завесу ожидающей слюны.

Существо, что было домом, готовилось перекусить.

Пригибаясь, Хэмилтон попытался обойти ковер вдоль стены. Край ковра заметался, пытаясь схватить его; но он, потный и дрожащий, все же шел в сторону входной двери. Шаг. Второй. Третий. Четвертый. За ним шли остальные… но не все.

– Где Эдит Притчет?

– Пропала, – ответила Марша. – Скатилась обратно в… холл.

– В глотку, – донесся голос Лоуса.

– А мы в его рту, – слабо сказал Дэвид Притчет.

Теплая влажная плоть рта вздымалась и билась о Хэмилтона. Ее присутствие вызывало в нем волны отвращения; с трудом пробираясь вперед, он снова потянулся к дверной ручке, концентрируясь на маленьком шаре слабо блестящего металла. На этот раз он сумел зацепиться за него; одним безумным рывком он распахнул дверь настежь. Силуэты позади него ахнули, когда ночь внезапно стала видимой. Звезды, улицы, темные дома на той стороне, деревья, качающиеся на порывистом ветру… и холодный, свежий воздух.

И это было всё. Без предупреждения прямоугольник двери стал смыкаться. Он становился все меньше, сдавливаемый стенами. Осталась лишь узкая щель; словно губы, стены сходились все ближе, закрывая, уничтожая выход.

Сзади, из холла, за ними донеслось чесночное, несвежее дыхание существа. Язык жадно задергался. По стенам потекла слюна. В сумраке позади Хэмилтона человеческие голоса завопили от ужаса и безнадежности; игнорируя их, он изо всех сил старался просунуть ладони и руки в сужающуюся полость, что была входной дверью. Пол под ним начал подниматься. А потолок медленно и неумолимо двинулся вниз. Они сходились с абсолютной точностью, еще секунда – и они встретятся.

– Жует, – выдохнула Марша из темноты рядом с ним.

Хэмилтон рванулся что было силы. Прижавшись плечом к сжатой двери, он толкал, бил, раздирал и рвал мягкую живую плоть. Клочья органической субстанции повисли на его руках; ему удалось вырвать, выдолбить огромные ее куски.

– Помогите мне! – крикнул он силуэтам, копошащимся позади. Билл Лоус и Чарли Макфайф поднялись из луж слюны и начали яростно рвать то место, где была дверь. Появилось отверстие; с помощью Марши и Дэвида Притчета им удалось проделать в тканях существа округлую дыру.

– Вперед, – прорычал Хэмилтон, выталкивая жену. Марша свалилась ничком на крыльцо и перекатилась подальше. – Вы следующий, – бросил Хэмилтон Сильвестеру. Старика грубо протолкнули на ту сторону; за ним отправился Лоус, за ним – Макфайф. Бросив вокруг бешеный взгляд, Хэмилтон понял, что они с Дэвидом остались вдвоем. Пол с потолком уже почти сошлись; беспокоиться о ком-то еще не оставалось времени.

– Полезай! – буркнул он и с силой протолкнул мальчика в дрожащую дыру. Затем, изгибаясь и содрогаясь, полез туда сам. Позади, во рту существа, пол с потолком сошлись. Раздался резкий треск, когда встретились две твердые поверхности. Треск повторился – еще и еще.

Миссис Притчет, которая не смогла выбраться, была пережевана.

Выжившие члены группы собрались на переднем дворе, на безопасном расстоянии от дома. Все молчали и лишь наблюдали, как чудовищное существо пульсирует, сжимаясь и разжимаясь. Пищеварительные процессы были в разгаре. В конце концов движения стихли. Последняя рябь судорожной активности прошла по существу, и оно застыло.

С глухим жужжанием опустились занавеси на окнах, образовав застывшие непрозрачные тени.

– Оно спит, – сказала Марша отстраненно.

Ни с того ни с сего Хэмилтон подумал, что же скажут мусорщики, когда придут забирать мусор. На заднем крыльце будет лежать аккуратная кучка костей, обглоданных, обсосанных, а затем выброшенных вон. Ну, может, еще несколько пуговиц и металлических крючков.

– Вот и все, – сказал Лоус.

Хэмилтон двинулся к машине.

– Убить ее будет очень приятно, – сообщил он.

– Только не автомобиль, – предупредил Лоус. – Мы не можем ему доверять.

Хэмилтон остановился, задумавшись.

– Пойдем к ее дому пешком. Я попытаюсь выманить ее наружу; если мы сможем поймать ее на улице, не заходя внутрь…

– Она, скорее всего, и так на улице, – сказала Марша. – Все это работает и против нее тоже. Может быть, она вообще уже мертва; может быть, ее дом сожрал ее в тот же момент, как она вошла внутрь.

– Она точно не мертва, – криво усмехнулся Лоус. – Или мы сейчас были бы не здесь.

Из длинной тени у гаража выступил стройный силуэт.

– Верно, – раздался спокойный бесцветный голос. Знакомый голос. – Я все еще жива.

Хэмилтон вытащил пистолет из внутреннего кармана. Но лишь только пальцы потянулись к предохранителю, как его посетило ужасное осознание. Он никогда в жизни не пользовался раньше этим оружием – и даже никогда его не видел. В реальном мире у него не было пистолета. Тот появился только вместе с миром мисс Рейсс; пистолет был частью ее личности и существования в этой дикой, патологической фантазии.

– Вам удалось сбежать? – поинтересовался у мисс Рейсс Билл Лоус.

– У меня хватило ума не подниматься наверх, – ответила женщина. – Я разгадала ваши планы в тот самый момент, когда ступила на ковер в холле своего дома. – В голосе мисс Рейсс зазвучали нотки безумного триумфа. – Вы не настолько умны, как вам казалось.

– Боже мой, – сказала Марша. – Но мы никогда…

– Вы ведь собираетесь попробовать убить меня, верно? – пожелала знать мисс Рейсс. – Все вы, вся ваша группа. Вы ведь уже какое-то время планируете это, так?

– Это правда, – внезапно признал Лоус. – Так оно и есть.

Мисс Рейсс захохотала хриплым, металлическим смехом.

– Я так и знала. И вы не боитесь открыться и сказать это, да?

– Мисс Рейсс, – сказал Хэмилтон, – безусловно, мы планируем убить вас. Но мы не можем. В этом безумном мире нет человеческого существа, что способно причинить вам хоть какой-то вред. Это те чудовища, которых вы выдумали, что…

– Но, – перебила его мисс Рейсс, – вы ведь не человеческие существа.

– Что? – не понял Артур Сильвестер.

– Да конечно же, нет. Я сразу это поняла, как только увидела вас – в тот день на Беватроне. Именно поэтому все вы и пережили падение; это была очевидная попытка вытащить меня туда и столкнуть вниз, чтобы я погибла. Но я не погибла. – Мисс Рейсс улыбнулась. – У меня есть кое-какие собственные возможности.

Очень медленно Хэмилтон спросил:

– Но если мы не люди, то что же мы такое?

И в этот момент зашевелился Билл Лоус. Он с гулом взмыл с влажной травы и спланировал прямо к маленькой и тонкой фигурке Джоан Рейсс. Развернутые крылья, пыльные и пергаментные, взмахнули один раз и зашуршали в ночном сумраке. Его прицел был абсолютно точен; он оказался на ней до того, как она смогла пошевелиться или закричать.

То, что казалось человеческим существом, на деле было многочленным хитиновым созданием, которое жужжало, дрожа и обертываясь вокруг слабо трепещущего тела мисс Рейсс. Удлиненная задняя часть существа дернулась; резким уколом оно ужалило женщину, на какое-то время задержав свой ядовитый хвост в ее теле, а затем, удовлетворенное, отвалилось. Один за другим впившиеся, царапающие когти отпускали ее из захвата. Покачнувшись, мисс Рейсс упала на четвереньки и лежала лицом вниз, парализованная, редко дыша в мокрую траву.

– Она уползет! – тут же сказал Артур Сильвестер. Бросившись вперед, он прыгнул на уменьшающееся на глазах тело и перевернул его. Быстро и умело он испустил быстротвердеющий бетон сплошной полосой вокруг костлявых бедер женщины; оборачивая ее, он плотно замотал тело в толстую сеть из крепких нитей. Когда он закончил, продолговатое насекомое, ранее бывшее Биллом Лоусом, подхватило тело своими когтями; придерживая слабо бьющийся кокон, оно зафиксировало его на месте, пока Сильвестер не выпустил длинную нить и не перекинул ее через ветвь дерева. Спустя мгновение полупарализованная фигура Джоан Рейсс уже висела вниз головой в мешке из эластичных нитей; с остекленевшими глазами и полуоткрытым ртом она слабо раскачивалась на ночном ветру.