Филип Дик – Человек с одинаковыми зубами (страница 20)

– Я за вами заеду, – ответил Чарли, – только скажите куда. И покупать ничего не надо, у нас все есть, – он сделал паузу, – если что, у нас тут еще пара человек. Небольшая вечеринка. Ничего особенного.

– Отлично, – согласился Домброзио, объяснил адрес и повесил трубку.

Выйдя из кофейни, он увидел красную «альфа ромео» у обочины дороги. Мгновение он тупо смотрел на машину, ничего не понимая. И только когда Шерри заговорила с ним, он осознал, в чем дело.

– Я все обдумала, – сказала она ровным бесстрастным голосом, – мне показалось неэтичным оставлять тебя здесь. Как бы ты ни обошелся со мной. Я несколько раз объехала квартал и вернулась, – протянув руку, она открыла дверь с его стороны, – ты ушел, но уборщик видел, куда ты делся.

– Я только что позвонил Чарли Хэлпину. Он приедет и заберет меня.

– Нестрашно, – сказала Шерри, – я подожду с тобой, и, когда он приедет, я объясню, что ты думал, что я забыла о встрече, но нашлась сразу после звонка. Ты ведь не рассказывал ему подробности? О нашей ссоре?

– Нет.

Она выключила двигатель и фары.

– Надеюсь, он скоро приедет. Без обогревателя я замерзну, – она подняла верх машины, – мне придется купить все снова. Ты не посмотрел, уцелело ли что-нибудь?

– Нет.

– Просто все выбросил.

Он кивнул.

– Ну, это было примерно шестьдесят пять долларов. Потому что ты не можешь себя контролировать; потому что ты ведешь себя как ребенок и устраиваешь истерики. – Сидя рядом с ним в темноте, она продолжала спокойным, почти бесцветным голосом.

Он ничего не отвечал. Он слушал.

– Я не знаю, хочу ли я работать с тобой. Я понятия не имею, как ты себя поведешь. Говорят, мужу и жене нельзя работать вместе. Ты наверняка будешь отвергать все мои предложения. Просто потому, что они исходят от меня.

«Я не сдамся, – сказал он себе. – Я продолжу борьбу. Но я знаю, что это безнадежно».

Показались фары старого «кадиллака» Чарли.

– Хочешь, я поговорю с ним? – сказала Шерри. – Я поговорю. Ты совсем устал, малыш.

Похлопав его по руке, она открыла дверцу и вышла, набросив пальто на плечи, очень деловая и уверенная. Не оглядываясь и не говоря ни слова, она подошла к «кадиллаку». Домброзио не слышал ни слова, их голоса заглушали проезжавшие машины. Через мгновение «кадиллак» уехал. Он мельком увидел человека за рулем и еще двоих на заднем сиденье – дружелюбные, радостные темные лица. Все они помахали ему, и Чарли нажал на гудок.

Сердце ныло. Он сидел и ждал, когда вернется жена.

8

На рассвете у Лео Рансибла зазвонил телефон. Это была компания по продаже недвижимости в Сан-Рафаэле, которая сообщила, что мистер и миссис Дитерс намереваются внести деньги. При этих словах он ощутил дрожь радости, чувство выполненного долга, которое придавало его бизнесу хоть какое-то благородство. Он закрыл сделку. И депозит, как сообщила ему компания по продаже недвижимости, был за больший из двух домов, которые рассматривали Дитерсы.

«Два за вчера!» – подумал он, вешая трубку. Плюс это. То есть, по сути, три за один день. Три сделки закрыты, бах-бах-бах. Вот так.

Его пять процентов… он начал подсчитывать, смакуя цифры. Отлично, подумал он. Получилось две тысячи долларов. Неплохо, совсем неплохо. Вернувшись в спальню, он разбудил Джанет.

– Эй, – сообщил он, – у меня новости.

Когда они оделись и начали готовить завтрак, Джанет спросила его, что он собирается делать с деньгами. Они могли бы вложить их в ремонт, сказала она. Покрасить фасад, сделать новые водостоки и… У нее было много идей.

– Слушай, – перебил он, – эти деньги уже распределены.

– Конечно нет. Ты же сказал, что совершенно не ожидал их получить.

– Конечно, – мрачно сказал он, – отремонтируй этот дом. Выкинь деньги и обогати какого-нибудь подрядчика. Давай позовем продавца сайдинга и закажем алюминиевую обшивку за четыре тысячи долларов.

Он сердито посмотрел на нее, и она отпрянула, не глядя ему в глаза и теребя пояс халата.

– Этого тебе надо? – требовательно спросил он. – Выкинуть деньги? Ну давай купим спортивный автомобиль, как у Домброзио. Поживем на полную.

– А что ты хочешь сделать с деньгами? – дрожащим голосом спросила она.

– Дело не в том, чего я хочу. Дело в том, что я должен сделать. Послушай меня, пожалуйста. – Он сел за стол и сунул тост в тостер. – Когда у тебя появляются деньги, их нужно инвестировать. Ты меня понимаешь? Умный человек вкладывает свои деньги в дело. Я тебе это уже говорил. Я скажу тебе, во что я собираюсь вложиться. С этими двумя тысячами я могу внести первый платеж за ту дикую территорию на горе.

– Землю Джанкуззи? – переспросила жена.

– Да.

– Ты собираешься заняться этим без Пола?

– Да кому он нужен. Мне не нужно делить территорию на участки сейчас. Важно заполучить эту чертову землю, пока не вмешался какой-нибудь не местный придурок и все не испортил.

– Сколько нужно денег? – напряженно спросила она.

– Около шести с половиной, – он пожал плечами, – я справлюсь. Не будем обманывать себя, я бы осилил эту сумму в любой момент. С продажей Дитерсам или без нее.

В конце концов, они еще могли передумать и потерять свой депозит. Но они этого не сделают, решил Рансибл. Не те люди.

Он ощущал торжество. Наконец-то он действительно мог купить что-то серьезное. И без Пола Уилби. Без чьей-либо помощи.

Уолтер Домброзио стоял в трусах перед зеркалом в ванной и брился. Он методично водил бритвой по лицу, не получая от этого никакого удовольствия. Дверь была открыта, и он слышал, как Шерри торопливо убирала посуду после завтрака.

– Ты закончил? – спросила она, заходя в ванную в халате и тапочках. Волосы, закрученные на металлические бигуди, плотно прилегали к черепу, из-за чего она походила на священника, аскета. Без макияжа ее лицо казалось бесцветным.

– Почти. Рассказать, что мне снилось? – Он думал об этом, пока брился.

– Конечно.

После посещения психоаналитика она полюбила слушать про чужие сны. Кажется, она думала, что узнает о людях то, чего они сами не знают.

– Во сне я смотрел машины. Туда приехал пожилой мужчина, хорошо одетый, на «виллисе» сорок шестого года. Розовом.

– Розовый «виллис», – повторила она, садясь на стул у туалетного столика и начиная снимать бигуди.

– С великолепным салоном. Как у старого любимого «кадиллака».

– «Виллис»… почти как мой отчим. Интересно, почему розовый. Кстати, сорок шестой год – это разве не ужасно старая машина? Лет шестнадцать… семнадцать.

– У него было четыреста тысяч миль пробега, – сказал он, – но во сне я думал, что это потрясающая машина. Очень высокого класса.

Во сне машина ему очень понравилась, он заставлял пожилого джентльмена снова и снова возить его вокруг квартала.

– Ты купил ее?

– Нет, – сказал он, – хозяин хотел за нее сто долларов.

Во сне это казалось слишком большой суммой.

– Тебе это действительно приснилось? – спросила она, глядя на него. Он видел ее отражение в запотевшем зеркале. – Интересно, что это значит. Ты ее не купил. Я думаю, это сон об исполнении желаний. Подсознательно ты жаждешь качества, но не хочешь платить за него. Розовый. Интересно, почему розовый.

– Как карамелька.

– Детство, – сказала она, – вот почему машина такая старая и с таким пробегом. Ты хочешь вернуться в более безопасное, более простое время, когда ты был ребенком. Когда ты любил конфеты. Оральная фаза, – закончив с бигуди, она начала расчесывать волосы, – а старик – это отец.

– Четыреста тысяч миль – это много, – заметил он, смывая пену с лица.

В половине десятого утра они с женой сидели в кабинете Норма Лауша. Норма не было. Они ждали молча и напряженно.

– Теперь я начинаю сомневаться в самой идее, – сказала Шерри и затушила сигарету в пепельнице на столе Норма Лауша. Достала пачку из сумочки и закурила еще одну. – Вчера вечером это показалось отличной идеей… все провентилировать.

Она сидела, скрестив ноги, аккуратно разгладив юбку, и пускала струйки дыма из ноздрей.

– Ты сегодня очень хорошенькая, – сказал он без всякой иронии или злобы.

Она действительно была хорошенькая, даже лучше, чем обычно.

– Спасибо, – улыбнулась она и, кажется, немного расслабилась. Протянув руку, она сжала его пальцы.