Фэя Моран – Тёмная трапеза (страница 1)

Тёмная трапеза

Фэя Моран

© Фэя Моран, 2026

ISBN 978-5-0069-4249-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предупреждения

Перед тем, как я позволю тебе приступить к чтению этого дарк-романа, я должна предупредить о возможных триггерах.

Эта история не для всех, она затрагивает очень темные темы и может показаться шокирующей. Будь готова к откровенным описаниям расчленения и всего, что с этим связано. Я не буду избегать деталей. Ты увидишь мир его глазами – мир безумца и его искаженные, извращенные желания.

В книге также присутствуют эпизоды:

– сталкеринга;

– газлайтинга1;

– каннибализма;

– мазохизма;

– сомнофилии2;

– откровенных сцен

– и тотального контроля одного человека над другим.

Если тебя может задеть любой из перечисленных выше пунктов, лучше выбрать другую книгу. Позаботься о своем психическом здоровье.

Еще на всякий случай хочу предупредить: в книге довольно необычное повествование. Если ты не любишь подобные эксперименты, то советую попрощаться со мной прямо сейчас.

Что ж, ну а если ты готова отправиться в путешествие по самым темным уголкам человеческой психики, – добро пожаловать! Надеюсь, эта история оставит свой след, каким бы он ни был.

Приятного и тревожного чтения.

Посвящается тем, кто понимает: фраза «Я хочу тебя съесть» не всегда должна быть просто метафорой

Часть I. ИЗВРАЩЕННОЕ ЖЕЛАНИЕ

«Любовь – то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе» «Письма Милене», Франц Кафка

I. АЙШЕР

Это ужасающе прекрасная история об одержимости, о любви, переродившейся в голод, и о моем желании вкусить мягкой женской плоти.

Твоей плоти.

II. АЙШЕР

Мои желания далеки от дозволенного.

Меня одолевают болезненно навязчивые мысли, в которых я лежу рядом с тобой и трогаю твои волосы. И чем дольше я о них думаю, тем сильнее меня тянет к тебе.

Я люблю смотреть на твои волосы. Их цвет напоминает мне огонь. Может, поэтому ты так привлекла меня, едва я увидел тебя там, перед домом напротив, выходящую из машины? Твои рыжие волосы напоминают символ жизни и страсти, которых так мне не хватает. Совершенна и твоя кожа: светлая, почти белая, как у куклы из фарфора. Я тысячу раз видел, как ты переодеваешься в своей комнате на втором этаже. Снимаешь сперва блузку, затем бюстгальтер, открывая вид на свою округлую мягкую грудь.

Я не знаю твоего имени, потому что еще ни разу не заговаривал с тобой, хотя ты живешь в доме напротив уже целый месяц. Помню, как ты впервые поселилась там. Приехала со своим отцом. Кажется, это был отец. Не знаю. Я ничего не слышал. Только видел, как он перетаскивал коробки в дом, а затем вы вместе исчезли за его стенами.

Ох, как бы я хотел оказаться в этом коконе и коснуться тебя.

Я все пытаюсь осмелиться заговорить с тобой, но все тщетно. Такое ощущение, что ты вызываешь у меня приступы паники, едва я подумаю о том, чтобы выйти из этой чертовой комнаты и сказать тебе хоть пару слов. Сгодится и простое «Привет», если бы я не был таким трусом.

Мои родители не знают о моем увлечении. Ведь это ненормально. Что я тоже ненормальный, раз закапываю себя в эту яму без конца.

В окне снова виднеется твоя кожа, и я сглатываю. Некрасиво пялиться в чужие окна и подглядывать за девушками, но твое мягкое тело не может не притягивать взгляда. Ты такая роскошная и утонченная. Кукольная девочка. Сейчас ты как раз снимаешь свои розовые трусики, кажется, собираясь в душ, и я отворачиваюсь, потому что во рту от такого зрелища быстро собирается слюна, а в горле все пересыхает, и мне начинает казаться, что я задыхаюсь.

До этого мгновения я не знал, что такое любовь. Не понимал значения этого слова, пока в моей жизни не появилась ты. Ты стала центром моей вселенной, бесстыдно притягивая меня к окну: утром, днем и вечером. Каждый день. Я бы мог провести куда больше времени за наблюдением за тобой, если бы не дела.

Так вот, я никогда не знал, что такое любовь. Но теперь знаю. Потому что это желание невозможно игнорировать.

Я так хочу тебя. Хочу прожевать и почувствовать твою плоть на языке. И сделать тебя частью себя.

Мне кажется, ты очень вкусная.

Когда ты задергиваешь шторы, я расстраиваюсь и сажусь на стул. Он уже продавил заметную вмятину в деревянном полу. Сколько часов я провел здесь, прикованный к этому манящему окну? Сотни? Тысячи? Время потеряло всякий смысл, превратившись в тягучую, вязкую субстанцию, отмеряемую движениями твоих занавесок.

Вкус.

Он постоянно присутствует во рту. Фантомный, призрачный, но такой реальный вкус твоей кожи, что мне становится даже не по себе. Я представляю, как провожу языком по твоему плечу, как мои зубы впиваются в нежную плоть… Этот образ жжет меня изнутри, как капля кислоты. Он сладок и отвратителен одновременно. И возбуждает.

Я встаю и подхожу к зеркалу. Глаза за стеклами моих очков лихорадочно блестят, скулы заострились, губы стянуты в тонкую жесткую линию. Одержимость тобой вытянула из меня жизнь, я чуть исхудал, заметно побледнел и стал больше похож на призрака, чем на человека.

Где тот я, который жил до тебя? Кем я был и кем стал?

В окне напротив гаснет свет. Ты ложишься спать. А я продолжаю бодрствовать. Мой голод не знает сна. Как бы я хотел сейчас оказаться рядом с тобой, лечь в твою постель, прижать тебя к себе и слушать твое спокойное дыхание. Я бы касался тебя везде.

Но я не могу. Между нами – пропасть. Пропасть из стекла, кирпича и моей собственной одержимости. Она питает меня и одновременно разъедает изнутри.

Сжимаю кулаки до хруста в костяшках. Это бесит. Эта беспомощность, эта неспособность переступить черту, которая отделяет меня от тебя, от твоей плоти и от твоей крови. Я смотрю на свое отражение и каждый раз вижу хищника. В его глазах виднеется блеск настоящего безумия, и я знаю, что этот блеск – отражение моего голода, который с каждым днем становится все сильнее. Однажды он возьмет верх. Я чувствую это. И тогда…

Тогда я перестану быть просто наблюдателем.

Стекло разобьется. Кирпичи рассыплются прахом. Одержимость станет действием.

Я больше не буду смотреть. Буду трогать. Мои пальцы ощутят тепло твоей кожи, нос вдохнет ее аромат.

Больше не буду представлять. Я буду знать, каков вкус твоей плоти. Этот фантомный вкус, преследующий меня день и ночь, наконец-то станет реальностью.

И эта мысль – одновременно ужасающая и упоительная, – пульсирует в моих висках, заглушая все остальные.

* * *

– Эйши! – со стороны окна раздается звонкий, почти писклявый голос.

Только моя мать могла сократить имя Айшер как Эйши. Словно на японский лад. Наверное, потому что она японка, и так пытается цепляться за свою культуру.

Мне нравится эта краткость. Полное имя – Айшер Хейл – означает родительское неодобрение и жестокий приказ. Оно напоминает о самом страшном, что было в моей жизни. А вот «Айшер» и «Эйши» – это просто парень без лишнего груза ожиданий и последствий. Просто звук и существование.

Я сижу в своей комнате, когда слышу из открытого окна, как машина мамы припарковалась перед домом. Встаю, чтобы выглянуть наружу. Внимание ненароком переключается на дом напротив. Он небольшой: всего два этажа с низкими потолками.

Я с замиранием сердца гляжу на твое окно. Оно приоткрыто, шторы слабо покачиваются на слабом ветерке. Но самой тебя не видно.

Меня одолевает полнейшее разочарование.

– Эйши, будь добр, спустись и помоги мне занести продукты в дом! – повторяется голос.

Еле отлепив взгляд от дома напротив, я закрываю окно, задергиваю шторы, затем выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Мама еле вытаскивает из машины кучу пакетов, устало вздыхает и потирает лоб. Я выхватываю пару пакетов с ее рук.

– Спасибо, милый! Отнеси на кухню.

Кивнув, я ныряю в дом.

Она купила фрукты, овощи и немного… Мой взгляд задерживается на мясе, показывающемся из прозрачного пакета. Глубокий, насыщенный красный цвет, пронизанный белыми прожилками жира. В голове вспыхивают образы – волокна, распадающиеся под давлением зубов, тепло, разливающееся по языку, металлический привкус… Я сглатываю, чувствуя, как учащается пульс.