Фернанду Насименту – Технологии со смыслом. Как цифровизация меняет наш образ жизни и наше мышление (страница 3)

Технологии не создаются из воздуха, и то же можно сказать о новых созданных ими смыслах. Создание технологий зависит от обеспечивающих устройств, то есть прежних инноваций с их собственной историей. Мы утверждаем, что новые смыслы, привнесенные технологиями, также создаются не с нуля – они создаются тем, что можно называть «когнитивными обеспечивающими устройствами». Это другие смыслы, уже присутствующие в семантическом универсуме данного общества. Но какой именно когнитивный процесс связан с семантической инновацией? Как она работает и как структурирована? Наше предположение состоит в том, что процесс семантической инновации новых технологий можно понять по их способу создания метафор. Метафоры выступают парадигмой семантической инновации в языке. В этой книге мы будем исследовать, как этот процесс проясняет технологические инновации в цифровом мире и как часто он упускается из виду, если сравнивать с развитием технологии самих обеспечивающих устройств.

В области цифровых и вычислительных технологий уже присутствует богатая и содержательная база обеспечивающих устройств, сложившаяся в результате десятилетий развития, начавшегося с компьютерной революции. Это означает, что обсуждение развития новых технологий в этой сфере можно сосредоточить исключительно на семантических инновациях. Такие обеспечивающие устройства, как дешевые LCD-панели, возможно, заслуживают обсуждения как отдельный предмет, но вряд ли их можно считать важными для развития тех же социальных сетей.

Если вернуться к нашему примеру телефона, – понадобилось определенное усилие воображения, чтобы соединить две концептуальные единицы и создать новое понятие, а потому и новый способ понимания мира. Существует немалый семантический зазор между медными проводами с электротоком и понятием о человеческом разговоре, зазор, который нужно было преодолеть, чтобы определенные обеспечивающие устройства вступили в семантический универсум пользователей, а потому стали бы понятными и применяемыми.

Телефон родился как метафора для «разговора». Представим себе вселенную, в которой этого не случилось, где потенциальным пользователям были даны объяснения кодирования звука в электрические импульсы, передачи последних по проводам и их обратного превращения в звуки. Эта информация не показалась бы важной или интересной среднему человеку XIX века, а потому телефон был представлен как способ вести разговор с другим человеком, находящимся в другом месте. Такое понятие освоить легко и просто, поскольку оно опирается на уже имеющиеся у нас понятия, ведь мы знаем, что такое разговоры, которые, однако, обычно происходят между людьми, стоящими рядом. Каценбах и Ларсон говорят об этом так: «фантазия о будущем – это всегда мобилизация прошлого»[8].

В своей классической книге «Дизайн привычных вещей» психолог Дон Норман отметил:

Две важнейшие характеристики хорошего дизайна – это наглядность и понятность. Наглядность – реально ли разобраться, какие действия возможны, где и как эти действия можно осуществить? Понятность – как продукт должен использоваться? Что означают все эти регуляторы и настройки?[9]

Другими словами, чтобы продукт был успешен, крайне важно, чтобы он имел смысл для целевой аудитории. В этой книге мы занимаемся прежде всего технологиями, предназначенными для широкой публики, а потому они должны быть понятны обычным людям. Это налагает определенные ограничения на разработчиков: их продукты в целом должны быть понятными без особых усилий. Это означает, что новые продукты должны быть представлены посредством общепонятных категорий; как мы увидим далее, основной инструмент передачи сведений о таких новых продуктах – это метафора.

Набор культурных и фундаментальных знаний, которыми определенный человек или группа располагает до встречи с новой технологией, мы будем называть «семантическим горизонтом», который в целом представляет собой сочетание их опыта и знаний[10]. Такой семантический универсум могут явно или неявно использовать новаторы, прежде всего за счет метафоры, с целью наделить смыслом новые технологии и в конечном счете упростить встраивание новых продуктов в понимание пользователем мира. В результате успешные новые технологии оказываются намного более полезными просто потому, что они используются гораздо чаще безуспешных.

В устном разговоре или письменном тексте такая метафора, как «время – это нищий», представляется «смелой предикацией», которую нужно разгадать, иначе она не получит смысла. Например, можно задаться вопросом о том, какие общие качества у времени и нищих. Метафора приобретает смысл только тогда, когда мы можем выяснить связи между содержанием метафоры, в данном случае «временем», и ее оболочкой, в данном случае «нищим»[11]. Как указал Норман, эффективные технологические метафоры не могут быть столь смелыми; они должны быть прозрачными для каждого. Например, когда вы говорите кому-то: «Я поговорю с матерью по телефону», и собеседник знает, что ваша мать находится на расстоянии восьми тысяч километров, его понимание опирается на то, как именно применение телефонов расширяет и меняет понятие «разговора», надстраиваясь над ним.

Как показывает этот пример, технологические метафоры фундаментально меняют когнитивные модели и смысл. Когда в той или иной социальной группе распространяется определенная технология, создается новый комплекс ассоциаций, который встраивается в наши когнитивные модели. Например, когда телефон только разрабатывался, представление о том, что разговор происходит в личном присутствии, было тесно связано с самим понятием «разговора». Как только телефоны получили повсеместное распространение, личного присутствия для разговоров больше не требовалось, а потому связь между «личным присутствием» и «разговором» по необходимости ослабла. Языковым признаком этой перемены оказалось то, что, когда мы планируем разговоры, нам надо уточнять, как они будут проходить: «давайте поговорим лично», «поговорим по телефону», или, как это бывает сегодня, «поговорим по Zoom». Изменения, производимые метафорами в наших ментальных моделях, могут иметь всевозможные последствия, как хорошие, так и дурные. Среди них и тот факт, что метафоры часто приписывают способность действия вещам, у которых ее на самом деле нет. Например, исследования фондового рынка показали, что обычные метафоры для котировок акций, например, «индекс NASDAQ взобрался еще выше» или же «индекс NASDAQ упал в пропасть», приписывают в первом случае способность действия и во втором – отсутствие таковой способности тому, что в иной ситуации считалось бы просто случайным колебанием. Это имеет значение, поскольку способность действовать, агентность тянет за собой ожидание того, что изменения продолжатся[12]. Таким образом, выбор метафор в подобном случае влияет на то, как люди будут себя вести после встречи с ними. Другие перемены в наших ментальных моделях связаны с ассоциациями, привносимыми метафорами. Например, если вернуться к нашей картинке с лампочкой: исследователи выяснили, что участники эксперимента, видевшие горящую лампочку, показывали лучшие результаты при решении задач, требующих озарения, чем те, кто видел только затемненные лампочки[13]. Исследования были тщательно спроектированы, чтобы показать, что различие определялось не наличием света как такового, а реальным видом включенной лампочки. Этим подтверждается, что метафора активирует определенную часть мозга, отвечающую за озарение, что ведет к улучшению показателей в решении задач – поскольку мы ассоциируем включенную лампочку с креативностью, ее вид на какое-то время повышает нашу собственную креативность!

Метафоры, использованные для объяснения технологии, меняют наше понимание мира, и важно помнить, что технология создает также новые социальные группы: например, людей, участвующих в определенных социальных сетях и не участвующих; людей, пользующихся смартфонами, высокоскоростным интернетом и т. п. – и не пользующихся всеми этими вещами. Мы в этой книге доказываем, что одно из следствий технологий, обеспечиваемых смартфонами, состоит в усилении и ускорении их влияния на когнитивные процессы. В итоге различия между группами, использующими и не использующими определенную технологию, быстро растут по мере расхождения их моделей мира.

Освоение новых технологий оказывает значительное воздействие, поскольку способность потенциальных пользователей понять цель нового артефакта зависит от того, как он соотносится с их индивидуальными моделями мира. Это ситуация, в которой экспертам нужно передать новичкам свои экспертные знания. Исследуя такие ситуации, Стивен Каплан отметил, что во многих случаях, когда эксперты пытаются обучить новичков, результатом оказывается фрустрация обеих сторон, обусловленная тем, что эти группы воспринимают предмет по-разному. Вещи, экспертам абсолютно ясные, новичкам могут казаться непрозрачными. Каплан говорит об этом так: «если человек видит мир совершенно не так, как другие, и рассчитывает на то, что другие будут видеть его так же, как и он, печальных последствий не избежать»[14]. Это важнейший момент в этой книге в двух отношениях. Во-первых, одна из задач создания успешной новой технологии состоит в сужении этого зазора между экспертами и новичками путем применения метафоры. Во-вторых, группы, использующие определенные технологии и не использующие их, начинают видеть мир совершенно по-разному, о чем и говорит Каплан, а потому почти всегда не избежать печальных последствий.