Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 35)

На наш взгляд, именно эта нацеленность в будущее оказывается важнее, чем политика и выражение своего мнения. по отношению к остальному миру или внутренним проблемам континента, чем возможное единение государств или их противоборство, что выявилось на конференциях в Касабланке (январь 1961 г.), в Монровии (май 1961 г.), в Лагосе (февраль 1962 г.).

Конечно, нельзя не учитывать политического фактора, но политика лишь орудие. Она изменчива, колеблется в зависимости от конъюнктуры, и не может управлять исторической судьбой.

• Препятствие в виде примитивных культур и верований: отягощенное традициями прошлое тормозит прорыв в будущее и усложняет необходимые адаптационные процессы.

Большинство населения Черной Африки (особенно в сельской местности, которая преобладает) сковано примитивными культурами и верованиями, на которых зиждется весь социальный порядок.

Традиционная религия принимает различные формы в зависимости от регионов и этнических групп. Она является анимистической по своей природе и основана на вере в духов, которые населяют не только все живые существа (и продолжают существовать после их смерти), но и неодушевленные предметы (фетишизм). Другая константа: почти повсюду распространен культ предков. Предводители племен или легендарные герои почитаются вначале в качестве предков, но затем смешиваются с высшими богами, к которым добавляется часто Великий Бог Неба, Земли или Творения. Духи предков или африканские боги не только являются живым, но и могут вернуться на землю, чтобы завладеть ими. В этом кроется значение многих сакральных танцев: в Дагомее, например, распространены ритуальные танцы, когда такие боги, как Водун или Оришас «опускаются на голову» некоторых исполнителей, которые в этот момент впадают в транс.

При исполнении всех этих обрядов необходимо перед алтарем богов или предков «произносить молитвы и заклинания, преподносить им дары в виде еды и пальмового масла, приносить им в жертву животных…» Так «кормят» предков и богов. Взамен от них ждут вмешательства или покровительства.

Такая религиозная организация является гарантией социальной организации, которая в Африке основывается на почитании родства, патриархальной семьи; внутри такой семьи существует строгая иерархия, которая дает старейшине абсолютную власть над родовой общиной или кланом (эта власть передается чаще всего по отцовской, реже по материнской линии).

В обществах, которые некогда испытывали влияние великих империй, социальная иерархия передает некоторым родам аристократическое равенство над другими родами, признает существование ремесленных «каст». Каждой социальной группе соответствуют боги и предки, могущество которых отражает общественное влияние данной группы.

Между религией и обществом существует такая тесная связь, что в городах, где она нарушена в силу, современного уклада жизни (прежде всего в результате распространения образования), христианство или ислам стремятся занять место слабеющего анимизма[8], который остается доминирующей религией в сельской местности.

• Каждый город, каждый регион, затронутый системой школьного образования, промышленной модернизацией, сталкивается с тяжелыми проблемами приобщения к культуре.

Приведем в качестве примера результаты опроса, проведенного недавно (1958) социологом Клодом Тарди в Порто-Ново. Это исследование не является равнозначимым для всей Африки, но оно объясняет этой проблему.

Нынешняя столица Дагомеи Порто-Ново — это старый город, имеющий неудобный выход к морю и поэтому уступающий по значению Котону. Но и оттесненный на второй план, город сохраняет свою жизнеспособность в стране, уровень школьного образования в которой выше, чем в соседних странах. Как говорил Эмманюэль Мунье, Дагомея — «это Латинский квартал Черной Африки».

Это не означает, что школьное образование раз и навсегда обеспечивает будущее тех, кого на дагомейском языке называют «развитыми», кто ходит в школу и кто, согласно местному выражению, «увидел свет» (в 1954 г. дагомейские школы посещали 43 419 детей, т. е. 15 % всех детей школьного возраста, что является рекордной цифрой для Африки). Существуют сильно и слаборазвитые категории населения. На вершине социальной пирамиды (все население страны насчитывает примерно 1 500 000 человек, из которых 100 000 живут в городах) находится не более тысячи представителей элиты, имеющих доступ к настоящей культуре, что в три раза превышает размер белой колонии, которая насчитывает 300 человек. И каких же трудов стоило сформировать эту тонюсенькую прослойку!

В самом Порто-Ново главным препятствием на пути образования является, как об этом можно легко догадаться, инертность традиционного общества, которое подразделяется на три группы: гуны, бывшие дагомейские крестьяне, пришедшие в город; йоруба, торговцы, пришедшие из соседней Нигерии; «бразильцы» (приехавшие из Бразилии чернокожие, исповедующие христианство, а иногда и удивительным образом обращенные в мусульманство). Каждая из этих групп имеет свои особенности, свои обычаи, свои формы сопротивления внешнему влиянию. У всех есть собственный род (племя). Именно по родовому признаку происходит расселение в городе, заключаются браки, проходят религиозные службы. О значении религии, цементирующей социальную организацию, хорошо сказал один миссионер из Порто-Ново: «Я скажу лишь одно слово о фетишизме, и это слово, возможно, будет что-то значить, поскольку оно произнесено миссионером: уходит прекрасная традиция, именно традиция, а не религия».

Женщины были первыми, кто восстал против родового принципа, борясь за право собственного выбора спутника жизни: сегодня половина женщин сами делают свой выбор. Но эта эмансипация остается погруженной в консервативное и полигамное прошлое. Судите об этом сами, знакомясь с признанием одной из женщин: «Когда мой муж взял в жены других женщин, он мне доверил деньги как своей первой жене, чтобы я распределяла их среди других жен. Я сама выбрала своему мужу двух других жен через несколько лет после нашей свадьбы. Другие жены приветствуют меня, стоя на коленях, и делают то, что я им велю». Другая женщина говорит следующее: «Я приветствую, стоя на коленях, моего тестя, мою тещу, дядей, теток, старших братьев и сестер моего мужа. Я не преклоняю колени перед младшими братьями и сестрами, но оказываю им уважение. Я прислуживаю всей семье моего мужа: хожу за покупками, делаю работу по дому, хожу на рынок, давлю специи. Когда я готовлю еду, то время от времени даю немного приготовленной пищи тетке, дяде, брату мужа, теще, тестю».

Итак, представьте себе «развитого» дагомейца внутри его рода, который и в городе сохранил большинство деревенских привычек. Он оказывается между жерновами новых культурных привычек, усвоенных иногда за границей, и старинных обычаев, частично сохранивших для него привлекательность, он раздираем привязанностью к семье и невозможностью ей подчиниться.

Именно городская среда (работа, школа, улица), нарушает былое равновесие, тогда как вдали от города все остается, как прежде. Вот пример «развитой» портнихи, которая выучилась профессии у монахинь в Котону и затем вышла замуж за чиновника. Теперь она счастлива, у нее есть своя мастерская, клиенты. «После года семейной жизни мой муж получил назначение на Север, где у меня не было никакой работы, так как женщины прикрывают наготу листьями или ходят обнаженными». Потом мужа опять перевели. «Вот уже год как я живу в Порто-Ново… Муж купил мне новую швейную машинку».

В связи с этим опросом задумайтесь об этих городских модницах, которые, подобно манекенщице из Дакара, ходят по улицам в великолепных белых одеяниях. Это все образы будущего, равно как новые городские здания, которые в большей степени отвечают современным требованиям, чем старые колониальные постройки.

Город и деревня говорят друг с другом, и этот диалог стар как мир: разговор высоких цивилизаций и низких культур. Однако города остаются пока только вкраплениями в африканскую среду. Темпы развития Африки во многом будут зависеть от роста городов или их слабости.

• Быстро придя к власти, правительства независимых государств оказались неожиданно сильными.

Поскольку это явление общего порядка, оно требует и общего пояснения, без отвлечения на частности, какими бы интересными они ни были. Правители остаются на месте по причине безграничного терпения подданных. Это гораздо больше, чем вчерашнее подданные Людовика XIV в отношении Короля-Солнце. Управлять в Черной Африке по необходимости означает править. Что бы ни говорили, власть не изматывает, она омолаживает, придает силы. Пример: президент Либерии Табмен, занимающий свой пост с 1944 г. продолжал править еще и в 1962 г. Не является ли власть здесь тем особым бальзамом, который предохраняет от европейской нестабильности, т. е. почти королевским бальзамом?

Во всяком случае на пьедестале статуи президента Ганы Нкрума (носящего громкий титул Осажиефо, что значит «Победитель во всем»), можно прочитать следующую максиму: «Ищи вначале политическое королевство, а остальное придет само». Иначе говоря: «Политика прежде всего!»

Итак, захватить власть и удерживать ее. Поскольку власть не делится, не контролируется, то и в оппозиции нет никакого смысла. Заявить о себе как об оппозиции означает приблизить собственную гибель. Гана, Сьерра-Леоне, Гвинея — наилучшее тому подтверждение. Молодые интеллектуалы, порвавшие с диктаторскими режимами, путешествуют по европейским и американским университетам вместе с уволенными послами, отказавшимися вернуться на родину. На вкус европейцев, это плохо. Отсюда и слова премьер-министра Сенегала, больше отвечающие нашему пониманию: «Ганократия нас не интересует». Это доказывает, что в политическом плане Африка не однородна.