Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 33)

Как мы уже говорили, контакты с Сахарским регионом расширились в начале новой эры после прихода в Северную Африку и пустыню дромадеров. Расширение торговли золотом и рабами, увеличение числа торговых караванов привели к тому, что Белая Африка начала наступление на Черную Африку (на внутренние районы Судана).

Первая из этих империй — Гана возникла, по всей вероятности, в 800 г. (в эпоху Карла Великого). Ее столица, также Гана, богатства которой вошли в пословицы, находилась в Кумби-Сале, в 340 км к северу от Бомако, на границе с Сахарой. Возможно, что ее основателями были белые поселенцы, пришедшие с Севера. Однако очень быстро она стала владением черного населения, которое принадлежало к народности сохинке, ответвлению народов манде (группа народностей мандинго). Атакованный мусульманами, город был взят приступом и разрушен в 1077 г.

Но поскольку торговля золотом сохранилась (из золотоносных районов Сенегала, Бенуэ и Верхнего Нигера), то возникла новая империя, на этот раз смещенная к востоку (территории мандинго) и оказавшаяся под влиянием исламской религии. Это была империя Мали, которая охватила всю излучину Нигера. В царствование Канкана Мусы (1307–1332), который осуществил хадж в Мекку, на берега Нигера пришли многочисленные торговцы и образованные люди. Томбукту стал столицей, куда регулярно приходили кочевники туареги. Позднее они захватили город и способствовали развалу империи.

Новое перемещение к востоку благоприятствовало процветанию империи Сонгаи со столицами Гао и Томбукту. Создание империи связано с именем Сонни Али (1464–1492), который оказался наиболее сильной личностью. Сам он не был ортодоксальным мусульманином, но свержение его преемника узурпатором Мохаммедом Аскиа означало окончательную победу ислама в новой империи.

После этого славные времена нигерийских империй закончились: по открытому португальцами морскому пути золото из стран Черной Африки направилось к атлантическому побережью, что значительно ослабило незаконную сахарскую торговлю золотом, хотя окончательно ее и не уничтожило. Экономический упадок способствовал завоеванию Томбукту и падению империи Сонгаи в 1591 г. в результате наступления марокканцев, под предводительством вероотступников испанского происхождения. Именно их успехам султан Марокко Мулаи Ахмед обязан своими прозвищами аль-Мансур (Победитель) и аль-Дехби (Позолоченный). Но для самих завоевателей поход оказался полным разочарованием, так как они полагали, что завладели странами, богатыми золотом. Владычество султана над этими бедными странами в силу их удаленности было номинальным: с 1612 по 1750 г. здесь сменилось 120 наместников, каждый раз оказывавшихся игрушкой в руках солдат-мавров, которые избирали наместников и, при необходимости, избавлялись от них.

В XVI11 в. власть в Нигере делили между собой кочевники и народности бамбара из Сегу и Каарты. Так ушла в прошлое эпоха великих империй, которые были обязаны своим существованием только богатой транссахарской торговле золотом. Свертывание этой торговли означало гибель империй.

Существование таких крупных государств не должно вызывать иллюзий: они были исключениями. Типичное для Черной Африки государство редко достигало таких масштабов. Так государство Бенин, расцвет которого относится к XI–XV вв было сравнительно небольшим. Оно по сути представляло собой лишь беспорядочное вторжение человека в густой массив экваториального леса, занимающего территорию между побережьем Гвинейского залива и внутренними плоскогорьями. Это государство располагалось на территории племени йоруба от дельты Нигера до нынешнего Лагоса, в регионе, который очень рано подвергся урбанизации.

Известность Бенина превосходит его размеры. Его преимущество, имевшее, впрочем, свои отрицательные стороны, состояло в том, что это государство довольно рано установило контакт сначала с торговцами и художниками из Каира, а позднее с португальцами. Его преимуществом стало и то, что через эти связи Бенин превратился в художественный центр, где изготовлялись скульптуры из слоновой кости и изделия из бронзы. Судя по всему, объяснение этому удивительному успеху нужно искать не в набившей оскомину истории властителей Бенина, а, следуя пояснениям африканиста Поля Мерсье, в плотности населения страны йоруба в целом, и самого Бенина, в частности, в его городской структуре, в климатических условиях (близость Гвинейского залива), которые обеспечивали два периода дождей (двойной переход солнца через зенит), а следовательно, два сбора урожая в год вместо одного.

• Работорговля: нет сомнения, что основным фактором развития в ХУ в. и еще больше в XVI в. здесь была именно торговля черными рабами, которая, несмотря на официальные запреты, продолжалась в Северной Атлантике вплоть до 1865 г., а в Южной Атлантике и дольше и, которая сохранялась вплоть до XX в. в направлении к востоку, к Красному морю.

Торговля черными рабами не была дьявольским изобретением Европы. Первенство в этом принадлежит исламу, который через свои контакты с Черной Африкой (со странами, расположенными между Нигером и Дарфуром) и через свои торговые центры в Восточной Африке впервые наладил широкомасштабную работорговлю, причины которой были теми же, что позднее и у Европы: нехватка людей для тяжелой работы. Торговля людьми была также распространена у примитивных народов. Ислам, хотя и был цивилизацией, широко использующей рабский труд, сам не выдумал ни рабства, ни торговли рабами.

Мы располагаем многочисленными подлинными документами, в которых речь идет о работорговле (в торговых архивах Европы, в архивах Нового Света); из них мы можем узнать статистические данные и цены. Эта зафиксированная история не является приятной и тем более полной, но она позволяет оценить масштабы торговли людьми.

В XVI в., согласно ежегодным данным, в Америку направлялось от 1 до 2 тыс. человек; в XVIII в. число рабов на этом же направлении колебалось от 10 до 20 тыс. человек ежегодно; в XIX в. число ежегодно отправляемых на американский континент рабов достигало максимальной величины — примерно до 50 тыс. в последние годы разрешенной работорговли. Эти цифры приблизительны, как, впрочем, всякие глобальные подсчеты количества чернокожих, отправляемых в Новый Свет. В наибольшей степени достойны доверия подсчеты, сделанные П. Риншоном — около 14 миллионов, что превышает данные, приведенных Моро де Жонесом (12 миллионов) в 1842 г., и меньше цифр, полученных демографом Карлом Саундерсом (примерно 20 миллионов), которые нам кажутся завышенными. Он исходил из средней величины 60 тыс. рабов в год на протяжении трех с половиной веков (с 1500 до 1850 г.). Такое количество, кажется, не соответствует тогдашним возможностям транспортировки.

Но при этом надо иметь в виду, что эти расчеты учитывают либо количество отправляемых из Африки, либо прибывших в Новый Свет. Не учитываются значительные людские потери во время пленения и особенно во время перевозки, а ведь условия морских перевозок были особенно тяжелыми. Исходя из этого, можно полагать, что одна только европейская работорговля касалась количества людей, которое намного превышало вышеприведенные цифры. Работорговля означала огромный подрыв людского потенциала Черного континента.

Истощение людских ресурсов было тем более катастрофическим, что параллельно европейской работорговле продолжала процветать торговля рабами для нужд исламских стран, которая не только не уменьшилась после прихода европейцев, но даже увеличилась с конца XVIII в. Так, в Каире были замечены караваны рабов, которые за один раз доставляли от 18 до 20 тыс. рабов. В 1830 г. один только султан Занзибара получал пошлину за 37 тыс. рабов ежегодно; в 1872 г. в Аравию из Суакима[7] направлялось ежегодно от 10 до 20 тыс. рабов. На первый взгляд, исламская работорговля затрагивала гораздо большие массы людей, чем европейская, масштабы которой были ограничены продолжительностью морских путешествий по Атлантике, относительно небольшими размерами судов, а затем и многократно декларированным на протяжении XIX в. введением законодательства, запрещающего работорговлю; этот последний факт доказывает, что торговля рабами продолжалась несмотря на запреты, но здесь вступали в силу опасности любой контрабандной торговли.

Английский путешественник Верни Ловетт Камерон (1877) подсчитал, что ежегодно в страны ислама, в северном и восточном направлениях, отправлялось 500 тыс. рабов, из чего и заключил: «Африка кровоточит из всех своих пор». С этой огромной цифрой можно согласиться только после проверки, но объемы работорговли были безусловно огромными, что вызывало ужасные демографические потери.

Закономерно встает вопрос: был ли этот катастрофический урон компенсирован самим чернокожим населением, его демографическим приростом?

К 1500 г., согласно подсчетам историков, население Африки насчитывало от 25 до 35 миллионов жителей, включая и обитателей Белой Африки. К 1850 г. на континенте насчитывалось по меньшей мере 100 миллионов человек. Можно утверждать, что, несмотря на ущерб от работорговли, демографический рост был. Именно увеличение народонаселения позволило континенту пережить чудовищную работорговлю. Это объясняет ее продолжительность. Но разумеется, это не более чем гипотеза.