Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 101)

Рядом с ними, но вне, из закрытого круга, сказочно обогащались новые персонажи: богатые иммигранты, промышленники, сыновья которых могли надеяться на то, что когда-нибудь и они достигнут определенного уровня культуры.

Сегодня социальная революция уже свершилась, колесо истории сделало свой оборот. Если говорить в общем, то лендлорды уступили место промышленникам и банкирам, а великолепные семейные поместья — роскошным загородным особнякам, которые можно увидеть на пляжах Рио или в окрестностях Петрополиса в Бразилии, в Веракрусе, Акапулько, в богатых кварталах Мехико или в Куэрнаваке. Одновременно меняли свой облик и сами города, превращавшиеся в метрополии с шикарными отелями, с ресторанами, расположенными на последних этажах высотных зданий, с небоскребами, не говоря уже о такой жемчужине, как новая столица Бразилия, построенная в центре этой страны… Новый мир сменяет старый.

Чего не хватает в Южной Америке, так это настоящих политических партий, элиты, стабильной буржуазии, среднего класса. Небольшого количества интеллектуалов явно недостаточно. Чтобы сформировался средний класс, необходимый для социальной стабильности, нужны время, спокойствие, более социально уравновешенная экономика без резкого деления на очень бедных и очень богатых.

Хрупкость среднего класса, как основы серьезных политических партий, объясняет традиционную нестабильность правительств Южной Америки. По сей день здесь вступают в противоборство не столько партии, сколько люди. Согласно традиции, возникшей еще во времена освободительных войн начала XIX в., где главную роль играли романтически настроенные генералы, очень важную роль здесь продолжает играть армия.

Однако быстрый рост общественного сознания, стимулируемый процессом урбанизации, может подтолкнуть Америку вступить на трудный путь перестройки всех ее нынешних структур, без чего, как об этом сказал недавно один мексиканский автор, она рискует остаться у порога настоящего современного капитализма, создающего богатства и благополучие, рискует погрузиться, сама того не желая, в пучину насилия, которое, впрочем, также не гарантирует, что для нее откроются двери настоящего социализма.

Бразильский автор Ж. де Кастро справедливо сказал в 1962 г.: «Несомненно, что Бразилия (он мог бы сказать: Латинская Америка. — Ф.Б.) должна достичь успеха в пересмотре своей социальной истории. Единственно, что при этом необходимо, так это сделать так, чтобы такой пересмотр (он сказал: прыжок) не привел в пропасть; чтобы избежать этой участи, нужно ориентировать наши действия таким образом, чтобы суметь эту пропасть преодолеть (перепрыгнуть)».

• Чувство небезопасности, неуверенности, нестабильности, которое испытывают латиноамериканцы, является совершенно оправданным. Напротив, свойственный им пессимизм оправдан в меньшей степени. Нестабильность присуща прежде всего цивилизации, которая еще не нашла себя, стремится определиться в условиях суровой реальности.

Ведь единственная цивилизация, которая долгое время существовала в Южной Америке, была цивилизацией заимствованной: это была лишь точная копия европейской цивилизации во всей ее рафинированности, которой следовала здесь узкая группа привилегированных лиц. И в этом случае свидетельство литературы бесценно. Как много мы знаем книг южноамериканских писателей XIX в., где ничто не позволяет заподозрить, что они написаны за пределами европейского континента! Для многих людей той эпохи культура представлялась островком, куда они время от времени могли удаляться, чтобы изолировать себя от окружающей действительности, которая, в их глазах, лишь мешала игре ума.

Эта интеллигенция внимательно следила за развитием европейской мысли, следуя ей с удовлетворением и страстью. Именно благодаря ее представителям мы можем обнаружить в тех или иных частях Южной Америки революционный гуманизм с его ответвлениями в виде позитивизма Огюста Конта, что на первый взгляд кажется странным (известно, что выражение Ordemn et Progresso[19], которое можно увидеть на бразильском флаге, является данью уважения учению Конта — контизму).

Эти времена прошли. Проникая в урбанизирующиеся народные массы, южноамериканская цивилизация сегодня обязательно открывается в сторону местной жизни, которая примет европейское наследие только при условии его значительной трансформации. В настоящее время Латинская Америка создает самобытную цивилизацию, свою собственную.

Эта эволюция стала неизбежной в период, когда во всем мире культура стала широко распространяться, даже навязываться средствами массовой информации (пресса, радио, телевидение) и кинематографом. При этом важно понимать, что в Латинской Америке массовому распространению культуры предшествовала долгая работа местной интеллигенции, которая рано сумела придать ей определенную форму. Закат престижа Европы, наблюдающийся после Первой и особенно после Второй мировой войны, недоверие латиноамериканской интеллигенции к гегемонии США совпали с обнаружением ею окружающих культурных богатств, пониманием стоящих перед нею задач. Народ, т. е. кабокло, пеон, индеец, чернокожий, вышел на авансцену. Они перестали быть дикарями, о которых вспоминали лишь тогда, когда говорили о необходимости донести до них блага цивилизации. Стали интересоваться их жизнью, их мыслями, их поговорками, их религией; они стали объектом социологических исследований, в которых им симпатизировали; они превратились в неотъемлемую часть национальной культуры, находящейся в процессе становления.

Этим объясняется как сам факт публикации (немыслимый еще 50 лет назад), так и успех (в Бразилии книга вышла тиражом 120 тыс. экземпляров, которого раньше достигали только романы Жоржи Амаду) того дневника, о котором мы говорили выше. Как сказал один бразильский критик, комментирующий успех дневника Каролины Марии де Хесус (эта книга является чем угодно, но никак не произведением искусства): «Это документ, написанный женщиной из народа, послание, напоминающее о братстве, понимании и социальной справедливости». Книга не только принесла ее автору относительное материальное благополучие, но и вызвала конкретную положительную реакцию: описанные в книге кварталы бедняков, которые можно увидеть в кинофильме Черный Орфей, недавно были срыты: на этом месте будут построены новые здания.

Этим же продиктован возросший интерес к фольклору народов Южной Америки, который можно услышать повсюду во всем его своеобразии и живописности. Впрочем, этот фольклор начинает уже «разбавляться», переделываться в соответствии со вкусами иностранных туристов, свидетельство чему очаровательная и шумная музыка мексиканских артистов, скрипачей, которых можно услышать в кабаре Мехико и других городов. Прозвище этих артистов марьячос (mariachis) произошло, как говорят, от свадебных торжеств (fetes de «mariage»), которые были популярны во времена французского присутствия в стране. Если признать этимологию слова верной, то можно надеяться, что народная память сохранила не очень плохие воспоминания о французской экспедиции…

Конечно, чтобы познакомиться с настоящим фольклором, надо покинуть туристические маршруты: только вдали от них услышишь старинные сентиментальные или скорбные бразильские песнопения, где обязательно упоминается грустный свет луны, а также старинные музыкальные инструменты, голосовые или танцевальные импровизации. Так, на рынке, затерянном среди просторов Байи, рядом с выставленным на продажу скотом, с лотками, на которых продают порцию дымящегося риса, живого поросенка, кусок дичи, тропические фрукты, можно заметить слепого нищего, который импровизирует то мольбу, то благодарность, то вдруг начинает петь… Когда рядом оказывается иностранец, в котором видят более щедрого дарителя, то его удостаивают более длительной импровизации, в которой комплименты смешиваются с традиционными пожеланиями…

Народные певцы черпают свои сюжеты в любых событиях повседневной жизни. Убатуба, небольшой заброшенный порт на Атлантическом побережье не очень далеко от Сан-Паулу, еще в 1947 г. был связан с остальным миром единственным видом транспорта — старым автомобилем, который два раза в неделю ездил по старой дороге, вытоптанной мулами… Было принято решение провести туда электричество, и можно было увидеть, как электрические столбы шагают через лес. Это событие стало сюжетом песни, которую однажды сложил местный музыкант: это был бесконечный речитатив, восхваляющий блага цивилизации.

У каждой страны есть собственный фольклор, своя музыка, свои сказки, восходящие к индейской, испанской или африканской традиции… Религиозная жизнь несет на себе заметный отпечаток фольклора, поэтому католическая вера (хотя в некоторых местах можно встретить и протестантские миссии) здесь примитивна, полна чудес, напоминает средневековые верования, где легенда о Христе перемешана с индейскими мифами, а магические обряды древней Африки смешиваются с романскими обрядами или просто включают их в себя (кандомблес). Малочисленность священнослужителей лишь усугубляет эту свободу в отправлении религиозных обрядов. Наступит день, когда Латинской Америке понадобится навести порядок в своем религиозном доме. По мнению историка протестанства Эмиля Ж. Леонара (он сам протестант), духовная ситуация на континенте напоминает ситуацию в Европе в период Реформации и даже до Реформации: иными словами, с одной стороны, духовные запросы велики, а с другой — они удовлетворяются недостаточно. Но уже заметны перемены в этой области жизни.