Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 102)

Современная литература, сама жизнь, культура Южной Америки ориентированы на возврат к национальным источникам.

С этой точки зрения, наиболее характерен пример Мексики. Здесь заметно широкое движение к индейскому прошлому, к корням нации. Чтобы это произошло, понадобились большие испытания, революции, катастрофы. Но именно они породили популистскую литературу, революционное изобразительное искусство, пророком которого стал Хосе Ороско с его росписями храма в Гвадалахаре, новую школу живописи. То же можно сказать и о национальном кинематографе, утвердившемся с выходом на экране замечательной картины Мария Канделярия.

Кубинская революция стала той огненной чертой, которая разделила судьбы Латинской Америки. Правильнее было бы говорить о целой серии латентных, скрытых, возможных, зачастую плохо организованных революций, которые не перестают происходить на этом огромном континенте под воздействием кубинской драмы.

Но «революция» сталкивается с препятствиями внешнего и внутреннего толка. Внешние, американские например, можно увидеть в Карибском бассейне, вокруг Кубы, в Панаме, где бурные события 9—11 января 1964 г. стали причиной разрыва дипломатических отношений этой небольшой республики с США. В апреле отношения были восстановлены, но статус Панамского канала не претерпел изменений. Существующие проекты дублирования канала за счет постройки одного или двух других не решат политической проблемы и не снизят существующего уровня напряженности.

В Бразилии после революции 31 марта 1964 г. внутри страны был воздвигнут антиреволюционный барьер (противники нового режима в шутку говорили о первоапрельской революции). Правительство президента Ж. Гуларта было свергнуто в тот момент, когда оно собиралось приступить к реформам, обещавшим быть серьезными. К власти пришла армия, и новым президентом страны стал сначала генерал, а потом маршал Кастело Бранко. Армия, провозгласившая себя «сдерживающей силой», удерживает на расстоянии правоэкстремистские группы из Рио и Сан-Паулу. Но в то же время она была вынуждена уступить нажиму со стороны реакционных сил и начала «погоню за ведьмами», жертвами которой стали прежде всего интеллигенция и члены подпольной Коммунистической партии. Страна отказалась от былого нейтралитета и разорвала дипломатические отношения с Кубой. Но основной проблемой остается катастрофическая экономическая ситуация, галопирующая денежная инфляция: цены растут, национальная валюта крузейро обесценивается.

Налицо политический, экономический и социальный кризис: Латинская Америка стала жертвой демографического роста, отсталости своих структур, недостатка квалифицированных национальных кадров, осознания зависимости своего материального положения. Может ли она надеяться на помощь старой Европы? Вопрос возник в связи с наделавшей много шума поездкой сюда генерала де Голля (21 сентября — 16 октября 1964 г.), который посетил десять стран: Венесуэлу, Колумбию, Эквадор, Боливию, Чили, Аргентину, Парагвай, Уругвай, Бразилию. Но одна Франция не способна удовлетворить запросы этого огромного континента. Вся Европа от Испании до Италии, включая Германию и Англию, должна была бы объединиться для решения этой важной задачи, которая в глазах жителя Западной Европы, осознающего свою ответственность, является первостепенной.

1965 г. был отмечен двумя важнейшими событиями.

1. Избрание президентом Чили Эдуардо Фрея Монтальва, который пытается провести демократическую реформу, связанную с программой экономического развития. Несмотря на все своеобразие Чили, за этой попыткой внимательно следит демократическая общественность Латинской Америки.

2. В Санто-Доминго конституционалистская революция развязанная в память бывшего президента Хуана Боска была заблокирована в результате вмешательства американских войск, которых впоследствии сменили силы ООН. В 1966 г. X. Балагер, бывший министр Трухильо, временно заменивший убитого диктатора на посту президента, стал избранным главой этой страны.

В январе 1966 г. конференция в Гаване с представителями трех континентов позволила Кубе восстановить политические отношения со странами Третьего мира, а СССР установить определенный контроль над революционными движениями в Азии, Африке и Латинской Америке. Одновременно с развитием партизанского движения в Колумбии, Гватемале, Перу и Венесуэле множится число военных режимов. По примеру Бразилии аргентинские военные узурпировали власть в этой стране в 1966 г.

Глава 2. Америка по преимуществу: Соединенные Штаты

С удивительным упорством эта Америка всегда хотела быть необычной. Долгое время она являлась цивилизацией без исторических корней, напоминавшей путешественника без багажа, уверенной в том, что перед ней открывается лучшее будущее, достижение которого зависит только от нее самой. Томас Джефферсон, один из создателей конституции 1787 г., утверждал, что Америка является новой страной в своих формах и своих принципах (America is new in its forms and principles). С той поры она не переставала считать себя новой нацией, полагая, подобно Джефферсону, что «земля принадлежит живущим». Но как бы там ни было, она сумела преодолеть, сохраняя доверие в собственные силы, сотрясавшие ее экономические, социальные и политические кризисы. При этом она не теряла ни оптимизма, ни уверенности в себе.

Так было до недавнего времени, когда страну потряс неожиданный кризис 1929 г.: начавшийся на Уолл-стрите, это кризис ощущался тем более остро, что он ударил по внешне благополучной экономике, находившейся в процессе развития и потому утратившей бдительность. Америка оказалась тогда перед лицом первой экономической катастрофы. Чтобы излечиться от последствий кризиса, оказалось недостаточно вновь обретенного благополучия. В годы, последовавшие за катастрофой, Америка обратилась к своему прошлому, причем не столько для того, чтобы понять себя (средний американец инстинктивно не верит в уроки истории), сколько для того, чтобы обрести поддержку в своем прошлом. «Развитие склонности к ретроспективной ностальгии шло вместе с медленным упадком традиционной веры. Во времена, когда конкуренция и предприятия находились на подъеме, американцы думали о будущем; во времена их расцвета они думали о настоящем; теперь, во времена концентрации, тяги к колоссальному, во времена монополий, которые сузили пространство для конкуренции и уменьшили шансы на выигрыш, они с сожалением обращаются к золотому веку, к своему прошлому» (Ричард Хофштадтер, 1955).

Молодая Америка становится чуть более зрелой. Она приходит к пониманию истории, приближается к моменту истины. Ранее отвергая прошлое, отстаивая свой индивидуализм или свой изоляционизм, отбрасывая все, что может ограничить свободу индивидуума или нации, она замечает в наши дни, что в этом ее прошлом «существовало единство политической и культурной традиции, на которой зиждилась американская цивилизация».

Обречена ли эта неявная традиция на исчезновение из-за условий современной жизни США? Прошлое начинает наступать на пятки.

Живительное прошлое: итог полученных шансов

Долгое время Америка полагала, что ей уготована новая судьба, не омраченная тенью предшествующих времен, что прошлое как бы само по себе стирается. Общим правилом было бежать от всего того, что привязывает или заставляет пускать корни, делать ставку на неожиданное. Понятие opportunity, т. е. случай, удача, было ключевым: всякий человек, который достоин так называться, должен воспользоваться представившимся «случаем» и использовать его по максимуму. Именно в этом «соревновании» он находит и утверждает себя.

Так вели себя все Соединенные Штаты Америки: их прошлое — это чередование предоставленных им шансов, которыми они сумели воспользоваться, чередование удачных «сделок». Вначале суммируем эти прошлые и недавние шансы.

Колонизация и независимость

• Первый шанс представлял собой овладение, хотя и запоздалое, Атлантическим побережьем. Найти себе место жительства — значит начать существовать.

Все началось с революционного путешествия Христофора Колумба (1492) Это была победа Испании (Кастилии). Через восемь лет, в 1500 г. португалец Педру Алварши Кабрал высадился на Земле Санта-Круш, которая получила впоследствии название Бразилии. Затем пришла очередь французов, чьи торговые и пиратские корабли (чаще всего это было одно и то же) курсировали вдоль всего Атлантического побережья Нового Света от Новой Земли до Антильских островов, Флориды и побережья Бразилии, чью территорию португальцы удерживали скорее теоретически, чем практически. Французы исследовали Канаду в 1534–1535 гг. и обосновались здесь в 1603 г. Англичане появились здесь значительно позже: Уолтер Рэли высадился на побережье Виргинии в последние годы XVI в., но их пребывание было эфемерным; переселенцы с корабля Мэйфлауэр высадились на побережье Массачусетса в 1620 г.

На первый взгляд, доставшаяся им территория не выглядела гостеприимной: угрюмое, изрезанное лиманами, проливами и даже настоящими внутренними морями подобно широкому Чесапикскому заливу, болотистое, лесистое побережье, на западе ограниченное труднодоступными горами. В целом это был обширный район, отдельные части которого связывались между собой только при помощи прибрежного судоходства. Кроме того, нужно было бороться с конкурентами в лице прибывших позже шведов и голландцев, а также защищаться от постоянных набегов индейцев. В то же время французы сначала исследовали, а потом заняли район Великих озер и огромную долину Миссисипи вплоть до ее дельты, где позднее возник Новый Орлеан. Французы как бы окружили англичан, и поэтому можно считать, что «первый раунд» остался за ними.