Фергюс Хьюм – Зеленая мумия (страница 57)

– Нет, – ответила Хелен, опередив свою наперсницу. – Я помню, что отец предлагал награду тому, кто укажет на их местонахождение. Он посетил Крейка в тюрьме, но ничего от него не добился, а миссис Крейк клялась и божилась, что понятия не имеет об этом деле. В общем, все концы в воду.

– А у Джейн Риордан, часом, не припрятаны эти сокровища?

– Бог с вами, мистер Бошан! – махнула рукой миссис Брэг. – Луиза всю жизнь нуждалась и умерла в нищете, теперь и ее дочь влачит жалкое существование. Будь у нее хоть капля тех драгоценностей, она не бедствовала бы, не унижалась и не просилась ко мне в горничные.

– Видите ли, Генри Крейк мог шепнуть жене, где те бриллианты.

– Нет, исключено. Луиза тотчас прибежала бы к леди Аллистон или сэру Ральфу, вернула все до последней булавки и получила вознаграждение. Не забывайте: хозяева вышвырнули ее на улицу с дурными отзывами, ни в один приличный дом ее больше не нанимали, она побиралась, просила милостыню. Джейн рассказала мне, как они с матерью страдали. Врагу такого не пожелаю!

– Давайте я сам аккуратно расспрошу Джейн, – предложил я. – Если мы каким-то чудом найдем украшения леди Аллистон, они очень обрадуют Хелен, ведь это материнское наследство.

– Ну-ну, – шутливо погрозила пальцем миссис Брэг. – Моя милая девочка обойдется и без этих драгоценностей. Мы ее в нищете и обиде не оставим, да, Джей?

– Еще бы! – проворчал мистер Брэг. – Только вот со здоровьем у тебя что-то не очень, дорогая. И невеселая ты какая-то. Радоваться надо, жених приехал!

– Призрак расстраивает меня, – вздохнула Хелен. – Я верю Джеффри, что все это ерунда, но не могу избавиться от наваждения.

– Ох, Джей, закажи ты, ради бога, святой воды, надо окропить все комнаты, особенно спальню Хелен, – взмолилась миссис Брэг.

– Какая еще святая вода, Сара? Мы с тобой много лет прожили без попов в рясах и сейчас обойдемся. Ты же не хочешь спустить все наши деньги на священников? К тому же есть другой выход. Прислушайся к Джеффри, он человек образованный.

– Не волнуйтесь, мистер Брэг, – сказала Хелен, поднимаясь из-за стола. – Я тоже не люблю священников. Не нужно ничего окроплять. Да, я перенервничала из-за ужасной леди Мариам. Надеюсь, это пройдет. Пора отдыхать. Миссис Брэг, давайте я провожу вас в вашу спальню.

– Ложись-ка сегодня у меня, дорогая, – предложила Сара, – а то мне страшновато одной: по-моему, ночная стрельба из пистолета ничуть не лучше, чем прогулки призрака в парче. А ты Джей? Не сомкнешь глаз до рассвета?

– Нет такой необходимости, – вставил я. – Я буду сторожить один. Если мистер Брэг услышит выстрел, пусть приходит в галерею.

– Разумеется, я сразу прибегу. Плоти и крови я не боюсь – сверхъестественные враги куда страшнее. Но к какому бы миру ни принадлежало это существо, надо усмирить его и отправить туда, откуда оно пришло. Если ты, Джеффри, его не поймаешь, нам придется покинуть Аллистон-холл и уехать за границу. Я и сам начинаю бояться, а в моем старческом возрасте справляться со страхом очень трудно: прежних сил и энергии уже нет. Рисковать Сарой, Хелен и собой из-за какой-то покойницы двухсотлетней давности я не желаю.

– Ладно, мистер Брэг, я сделаю все от меня зависящее. Если не смогу изгнать духа, поступим, как вы говорите. Надо спасать Хелен – кто-то очень хочет ее смерти.

– Как? Ты тоже думаешь, что призрак пришел за ней?

– Это какой-то трюк, не более. Давайте не будем гадать и все выясним.

Мистер Брэг покачал головой и удалился в спальню, а я взял в одну руку лампу, в другую – револьвер и пошел осматривать дом. Я подергал все двери и рамы окон и убедился, что они надежно заперты. Я заглянул во все свободные комнаты от подвала до чердака – пусто. Совершенно очевидно, что кроме хозяев и слуг в особняке никого не было. Тогда я твердым шагом направился в галерею выслеживать призрака.

Ночь выдалась морозной и ясной. Длинная галерея занимала все западное крыло. Блики лунного света падали на картины через огромные, от пола до потолка, окна на противоположной стене. От нечего делать я стал рассматривать полотна, и они мне не понравились: похоже, Аллистоны не слишком разбирались в изобразительном искусстве, потому и не стремились приобретать шедевры.

Основную часть коллеции составляли портреты предков Хелен, начиная с эпохи Тюдоров, которые вызвали у меня наибольший интерес. Их было много, все в позолоченных рамах; встроенные в дубовые панели, они сливались со стеной. В дальнем конце я заметил витраж, сквозь который, отбрасывая разноцветные узоры на полу и холстах, лился серебристый свет. Я замер перед портретом леди Мариам Аллистон.

Высокая статная красавица, участница якобитского движения, по-видимому, действительно была сильна как телом, так и духом. Гордый взгляд бросал вызов обществу, холеные белые руки сжимали трость. Художник изобразил женщину во весь рост; в платье из богатой парчи, в высоком головном уборе по моде того времени, в красных туфлях на каблуке и с драгоценностями на шее и руках она выглядела настоящей королевой и, несомненно, вела соответствующий образ жизни. Мне сделалось страшно, когда я мысленно представил, как она хмурилась, если кто-то вдруг осмеливался перечить ей хоть словом, как проклинала мужа, который смертельно ранил ее. Эта прекрасная, холодная и надменная леди, рожденная ослеплять красотой, разбивать сердца и властвовать над ними, напомнила мне эгоистичную Беатрис, героиню Теккерея. Мариам Аллистон тоже потерпела неудачу, но умерла благородно, в расцвете молодости, не дожив до печальных седин. Если бы шпага сэра Уолтера не поразила ее пылкое сердце, она могла бы стяжать лавры Сары Дженнингс[21]. Неумолимый рок оборвал ее жизнь и обрек на то, чтобы стать неуемным духом – дурным предзнаменованием тем, кто носил ее знатную фамилию. Но неужели ее величественный призрак опустился до того, чтобы пугать пожилую горничную и плебея дворецкого? Какая мрачная ирония!

Почти до рассвета, ежась от холода и размышляя о превратностях судьбы, я провел в галерее, но, увы, мои бдения не увенчались успехом. Я не слышал шелест парчового платья и не видел женское лицо – призрак не удостоил меня вниманием. Уставший, я вернулся к себе в комнату, вздремнул около часа и спустился к завтраку, посмеиваясь над своими суеверными друзьями.

– Ну? Что я говорил? Парсонсу и миссис Джексон просто померещилось, – с апломбом заметил я. – Леди Мариам слишком ранима, чтобы вернуться на место своей гибели.

– С чего вы взяли, мистер Бошан, что она появляется каждую ночь? – возразила миссис Брэг. – Подождите, она еще заставит вашу кровь стыть в жилах!

– Ничуть! При мне револьвер – она побоится.

– Ты по-прежнему полагаешь, что это трюк, Джеффри? – спросил мистер Брэг.

– Два варианта: призрак в парче – или плод воображения прислуги, или специально разыгранный спектакль.

Я пообещал супругам доказать свою правоту и в течение двух недель ночь за ночью упорно сидел в галерее и ждал привидение. «Почему оно не приходит? – беспокоился я. – Может, мое намерение угостить злоумышленника порохом, которое я огласил публично, испугало того, кто переодевался в леди Мариам?» Придя к такому выводу, я переменил тактику и вновь собрал слуг.

– Четырнадцать долгих ночей я бодрствовал в галерее, – объявил я, – и ни один призрак не напугал меня. Мистер Парсонс и миссис Джексон – всего лишь жертвы собственного воображения. Прошу всех успокоиться – в доме нет сверхъестественных существ. Я в этом убедился, и с меня хватит, – особо подчеркнул я, прибегая к хитрости. – Если леди Мариам снова придет в гости, милости просим, но больше я ее встречать не буду и никакую чушь про привидения слышать не желаю. Все свободны, продолжайте работу.

Дворецкий и горничная обиделись на мои слова, но возражать не стали, а лишь фыркнули и вышли с остальными слугами, чтобы потом вдоволь посплетничать. Тем не менее обстановка в доме изменилась к лучшему: миссис Брэг поутихла, а Хелен приободрилась, часто улыбалась и смеялась, – таким образом, моя версия о причинах ее недуга оказалась вполне состоятельной. Мой здравый смысл изгнал призрака, но я мечтал раскрыть тайну, поэтому собирался продолжить наблюдения, но никому, даже своей невесте, не говорил об этом. «Обманщика нужно застать врасплох, кто бы он ни был, мужчина или женщина», – рассудил я и наметил план.

Две-три ночи я не показывался в галерее, а на четвертую мне улыбнулась удача… и призрак.

Около полуночи я пришел и спрятался за шторой. Полная луна сияла так ярко, что в помещении с боковыми панорамными окнами было светло как днем. С трудом подавляя сонливость, я напряженно вглядывался в лабиринт теней, мелькавших на серебристом фоне. Внезапно в абсолютной тишине послышался слабый звук. Когда он приблизился, я понял: это стук каблуков, и тотчас различил шелест тяжелых шелковых юбок. Еще мгновение – и словно ниоткуда передо мной предстал призрак.

Кровь застыла у меня в жилах. Это была леди Мариам с тростью, в высоком головном уборе и роскошном, как на портрете, парчовом платье. Лицо ее я видел мельком, но статная фигура в точности совпадала с изображением. Я замер, выжидая и держа палец на спусковом крючке.

С цоканьем, вполне соответствовавшим описанию миссис Джексон, дама прошла по галерее, постукивая тростью. Длинный шлейф шуршал по полу, лунный свет играл на парче, отражаясь мириадами оттенков. Ко мне знатная госпожа не приближалась, а держалась рядом с семейными портретами, изредка протягивая к позолоченным рамам бледную руку. Она несколько раз остановилась, всматриваясь в лица Аллистонов, а потом все быстрее и быстрее заскользила назад. Похоже, я пошевелился и произвел шум, потому что призрак вздрогнул, метнулся в конец галереи и растворился, прежде чем я успел вскинуть револьвер и прицелиться.