Феолипт Филадельфийский – Аскетические творения. Послания (страница 31)

4. Потому-то и мы должны взирать на святое житие Господа и подражать спасительному образу жизни Его, который Он явил, общаясь с нами в этом мире⁵⁵⁶. Ибо овладевая трудами дел Его и храня слова заповедей Его, мы становимся свободными от тирании диавола. Мы изгоняем гнев и стяжаем кротость; удаляем ненависть и заключаем в свои объятия любовь; отвращаем неправду и радушно встречаем правду. Вследствие чего, отвергая всякие страсти, мы творим добродетели, а по причине делания добродетелей и попечения о них душа наша искупляется от лукавых помыслов и греховных дел, а диавол убегает от нас.

5. Итак, мы, обретшие столь великую свободу, да не захотим быть под тиранической властью лукавого. Ведь разве тот, кого позвали получить деньги в дар и тем самым погасить свой долг, отвергнет этот зов и отвернется от благодати Смилостившегося [над ним]? Люди так не делают, а если кто и делает, одержимый безрассудством, то его осуждают и ввергают [в темницу]. Стало быть, разве мы можем не стремиться с ревностью к спасительным деяниям и страданиям за нас Спасителя и не подражать им? Поэтому поусердствуем в том, чтобы подъять их в наших телах, накладывая и распространяя их на [все] чувствилища и члены нашего тела. И если мы это соделаем, то исцелим мысли наших душ, сама же душа, с помощью ведения о страданиях Владыки и размышления о них, не впадет в лукавые пожелания плоти. Ведь когда душа служит Господу посредством наилучших дел, то она освобождается от рабства страстям в Самом Христе, Господе нашем. Ему же слава во веки веков. Аминь.

Слово IX

Его же нынешнее Слово о темных состояниях страстей, которые изобличаются светом [духовного] рассуждения (MD 7)

1. Сестры и матери! Лукавый, будучи мраком, и душе внушает мрачные мысли, посредством которых он угнетает сердце человека и лишает его подлинного ведения. Поэтому тот, кто желает сделать эти [мрачные мысли лукавого] явными для души, должен иметь светлое разумение, тесно сопряженное со страхом Божиим, чтобы различать их. Ибо идущий ночью не может увидеть лица встречающегося ему человека, а одержимый мраком страстей неспособен распознать движения их, ползающих в душе [подобно гадам. И бывает, что] подвергающийся действию бесов настолько слепнет и обманывается, что, нося в себе порок и возгревая его в сердце своем, он с силой убеждает тех, которые призывают и увещевают его отказаться от [пленяющей его] страсти, будто он далек от такой страсти и будто его душа бесстрастна. Это я часто замечал и между вами.

2. Ибо при нападении врага появляется соблазн между двумя какими-либо [сестрами], и они начинают изрекать [обидные] слова, бичующие душу каждой из них, а затем, лелеемые памятью, эти слова вносят в душу ненависть и расторгают прежнее единство и связь. А когда духовный отец, проведав про этот разлад, начинает одну из ссорящихся увещевать, чтобы та оставила вражду и, обретя мир [в душе], примирилась с сестрой, то она сразу говорит: «У меня нет зла на нее, я люблю эту сестру, но не хочу приносить покаяние или что-то изрекать ей, потому что у меня нет ненависти к ней». О, какая же это бесчувственность! Из уст ее исходит зловоние ненависти, а она говорит, будто в душе ее нет грязи. Испускает дым, а огонь отрицает. Являет пред всеми вражду в своей душе, а провозглашает свое дружеское расположение [к сестре]. Говорит позорные слова и не стыдится. Кормит змею, а думает, что она сокрушает главу ее.

3. Ты не разговариваешь с сестрой, однако не носишь [, как говоришь, в сердце] ненависти к ней? Разве ты не желаешь примириться с ней или ее примирить с собой? А изрекаешь, что любишь ее? Она падает, а ты не подаешь ей руку [помощи], полагая, что мучаешься о падении ее? Или, более того, ты сама падаешь и ожидаешь, что тебя поставят на ноги? Малого не делаешь, а требуешь большего? Не попускаешь сказать даже просто слово той, которая пребывает опечаленной или опечаливает тебя? Не допускаешь и малым оправданием расположить ее к себе, а говоришь, что всей душой привязана к ней и любишь ее? Разве ты не видишь козни коварного хитреца и не узреваешь насаждения лукавого?

4. Он есть тьма, но приобретает вид света⁵⁵⁷; он — враг, но представляется другом; он — противник, но прикидывается союзником; он — злоумышленник, но представляется советником. Сокровищница его — зло, но он подстраивает все так, будто [щедро] дает взаймы добродетели, и таким образом похищает души подвизающихся. Ибо душа, жаждущая трудиться в добре, не ведает о западнях лукавого; она приступает к тому, что кажется ей добродетелью, но попадает в силки сокрытого зла и таким образом, по неведению своему, оказывается в руках врага и, не желая того, рабски служит тирану. И подобно тому, как владельцы худых товаров выставляют [сначала] товары хорошие для обмана купцов и смешивают [вещи, содержащие] золото, с теми, которые лишены этого золота, для привлечения покупателей, чтобы затем покупатели оказались в убытке вместо прибыли, так и бесы, [напоказ] внушая доброе, а лукавое держа в тайне, видимостью [духовной] пользы похищают чистый ум души, внедряя в него пагубу. И таким образом они являют тщету [всех] борений души и получают выгоду от погибели ее.

5. Не заблуждайся относительно того, будто бы ты, попавшая в плен к бесам, свободна от них. Однако если желаешь познать [все обилие] ворожбы их, погрузись в глубины [своей] души и осмотрись там. Не испытываешь ли ты чего-нибудь из того, в чем тебя порицают? Нет ли места в твоем сердце памяти об оскорблениях [, нанесенных тебе]? Благодаришь ли ты Бога за [все], услышанное [тобою]? Считаешь ли ты, что скорби, обрушившиеся на тебя, [ниспосланы] для испытания? Рассматриваешь ли ты сестер как целительниц твоих страстей, врачующих эти страсти посредством упреков и порицаний? Молишься ли ты в сердце своем за них? Не злоумышляешь ли что-нибудь против них? Не раздражаешься ли, когда их хвалят? И не радуешься ли, когда их порицают?⁵⁵⁸ Не попускаешь ли ты [себе] слышать, как их бранят? Если таково сокровище твое, то правильно ты говоришь, что любишь свою сестру. Но если ничего этого не наблюдаешь в самой себе, а, наоборот, противоположные [страсти] захватили землю души твоей, то, увы, заблуждение [объяло ее], — тогда горе тебе из-за бесчувствия твоего, потому что вместо праздника попала ты в темницу. Ты считаешь узы свои за свободу и вместо жизни собираешь урожай смерти.

6. Однако допустим, что ты ничем не огорчила сестру свою, а тем не менее услышала, будто она весьма мучается из-за слов укоризны, [якобы] сказанных тобою в отношении нее. Как можешь ты радоваться? Как можешь быть спокойной? Если так расположена [душа твоя], то ты серьезно больна, потому что, с одной стороны, не ощущаешь того поношения, которым уязвляешь сердце ближнего, а с другой стороны, зная о боли, причиненной сестре, сама не чувствуешь этой боли. Не есть ли это в прямом смысле слова признак мертвенности [души твоей]? Не помешалась ли ты умом и [не погрузилась] ли в глубочайшую мглу неведения? Ты же ввергла огонь в дом сестры своей. А лукавый, словно свирепый ветер, подхватив твою насмешку, возжигает зло в сердце [ее]. И дом души ее загорается. А чад возгласов и стенаний ее достигает слуха всего сестричества, и оно сочувствует ей, жалеет ее, пытается влагой увещевания погасить огонь ее скорби и ободрить ее душу. И разве ты, как ставшая [невольной] причиной ее гнева и как член общежительного тела [обители], не должна испытывать мучений, чтобы, покаявшись, прибежать и припасть к ногам ее и своим благим оправданием умягчить озлобившееся сердце ее, исцелив одновременно и ее, и саму себя?⁵⁵⁹ Если же сестра страдала вследствие своей подозрительности, а ты вообще не давала повода к этому и не ведаешь о каком-либо слове или деле, приведшем ее в смятение, а она не размыкала уст своих, мучаясь только в сердце своем, то тебя нельзя ни в чем упрекнуть и возложить на тебя вину, поскольку скорбь сестры является не чем иным, как [плодом ее] подозрительности и невысказанного помысла. Они были восприняты ее душой посредством зависти врага и нерадения [собственного] произволения. Однако же если ты, натянув свой язык, словно лук, и взяв из колчана своей лукавой мысли едкое слово, метнула это слово, подобно острой стреле, в сердце сестры, то ты, несомненно, согрешила и уподобилась братоубийце Каину. Тот, уязвленный ревностью, убил в поле Авеля (Быт. 4, 1-16), а ты, уязвленная злобой, умертвила с помощью оскорбления сестру свою по общежитию.

7. Кровь убиенного гласом возопила к Богу (Быт. 4, 10), а уста подвергшейся оскорблению излили, подобно крови, слова упреков, наполняя воздух звуками и сердце горечью. Там пролитая кровь Авеля возопила, а проливший ее Каин вел себя так, будто он не совершал убийства, умалчивая о нем; здесь дух подвергшейся ненависти [сестры] был потрясен и приведен в смятение, издавая стенания от обиды, а приведшая в смятение и обидевшая [сестру своим] злословием не огорчается, не сокрушается, не ввергает себя в покаяние, не оправдывается и не упрекает себя. Наоборот, она предстает перед обиженной и ведет себя так, словно ничего плохого не делала. И если бы какой-нибудь миротворец предложил бы ей смириться перед обиженной и положить конец ее скорби своим покаянием, то она тут же бы ответила наподобие Каина. Ибо убийца Каин, спрошенный [Богом] об убитом им брате, ответил: «Не вем: еда страж брату моему есмь аз?» (Быт. 4, 9)⁵⁶⁰; так и она, спрашиваемая и увещеваемая к примирению с той, которая повергнута в скорбь, говорит: «Не ведаю в душе моей никакого лукавства. Я не оговаривала сестру, не питала в душе ничего такого, что могло ее соблазнить; иначе сколько бы раз она соблазнялась, столько бы раз я припадала к ее стопам [с просьбой о прощении]». О, какой мрак покрывает очи души [нашей] и мешает [нам] осознать грех [свой]!