Фенимор Купер – Следопыт. Англо-русская билингва (страница 2)

“The place where we are now proves that there have been storms here, uncle; and if there are no fish under these trees, then there are animals. — Место, на котором мы теперь находимся, доказывает, что здесь бывали бури, дядюшка; и если под этими деревьями нет рыб, то есть звери.

“Well, I don’t know,” answered the uncle in a didactic sailor’s tone. — Ну, не знаю, — отвечал дядя наставительным тоном моряка. “We were told many stories in Albania about wild animals that we would supposedly meet, and yet we have not yet seen anything that could frighten even a seal. — Нам в Албанинасказали много историй о диких зверях, которых будто бы мы встретим, и, однако, мы еще не видели никого, кто бы мог испугать даже тюленя. I don’t think that any of your land animals could compare with the shark of the southern latitudes!” Не думаю, чтобы какой-нибудьиз ваших сухопутных зверей мог сравниться с акулой южных широт!

“Look!” — Посмотрите! cried the niece, more captivated by the majestic beauty of the forest than by her uncle’s arguments. — вскричала племянница, увлеченная больше величественною красотою леса, чем доводами своего дяди. “Do you see the smoke rising there, above the trees? — Видите, там, над деревьями, поднимается дым? Isn’t there a dwelling there?” Не жилье ли там?

- I see, I see. — Вижу, вижу. Smoke is a sign that people live here, and that is worth a thousand trees. Дым — признак того, что здесь живут люди, а это стоит тысячи деревьев. We must show it to Arouhed, who can pass by the port without noticing it. Надо показать Ароухеду,который может пройти мимо порта, не заметив его. Where there is smoke, there is a galley. Там, где есть дым, есть и камбуз.

The old sailor took his hand out of his doublet, lightly touched the shoulder of the Indian standing nearby, and pointed to a puff of smoke that was rising above the foliage a mile away from them and, spreading out in almost imperceptible streams, disappeared into the air. Старый моряк вынул руку из камзола, легонько тронул за плечо индейца, стоявшего рядом, и показал ему на дымок, который поднимался над листвой в расстоянии мили от них и, расплываясь почти неприметными струйками, исчезал в воздухе.

The Tuscarora was one of those warriors with a proud bearing, which were formerly often met with among the natives of America; although he had often been in settlements and had had the opportunity to become acquainted with the customs and even the language of the whites, he nevertheless retained the wild grandeur and calm dignity of a chief. Тускарора был одним из тех воинов с гордой осанкой, которые прежде часто встречались среди туземцев Америки; хотя он нередко бывал в поселениях и имел случай познакомиться с обычаями и даже языком белых, однако сохранил дикое величие и спокойное достоинство вождя. His attitude towards the sailor was friendly, but reserved, since the Indian, who had seen many officers at various military posts, could not help but notice that his companion was only a lower rank. Его отношение к моряку было дружественно, но сдержанно, так как индеец, видевший много офицеров на различных военных постах, не мог не заметить, что его спутник был только нижним чином. Indeed, the calm pride of the Tuscarora inspired such respect that Charles Cap (that was the name of the old sailor) did not allow himself any familiarity in his relations with the Indian, although their acquaintance had already continued for more than a week. В самом деле, спокойная гордость тускароры внушала такое уважение, что Чарльз Кап (так звали старого моряка) не позволял себе в отношениях с индейцем никакой фамильярности, хотя знакомство их продолжалось уже больше недели. However, the sight of smoke struck the sailor no less than the unexpected appearance of a sail on the open sea, and for the first time he risked touching the Indian's shoulder. Однако вид дыма поразил моряка не меньше, чем неожиданное появление паруса в открытом море, и он в первый раз рискнул коснуться плеча индейца.

The keen eye of the Tuscarora instantly noticed the smoke. Зоркий глаз тускароры вмиг заметил дым. For a moment the Indian stood, rising lightly on his toes, his nostrils flared, like a chamois scenting a new draft in the air, and his gaze fixed motionlessly in that direction, like a hound awaiting his master's shot. С минуту индеец стоял, легко приподнявшись на носках, раздув ноздри, подобно серне, чующей новую струю в воздухе, и неподвижно устремив взгляд в ту сторону, как гончая собака, ожидающая выстрела своего хозяина. Then he sank down, and from his chest there burst a low exclamation, a sound soft and gentle, so unlike the harsh cries of an Indian warrior. Потом он опустился, и из груди его вырвалось тихое восклицание, звук мягкий и нежный, так не похожий на резкие вопли индейского воина. Outwardly he was calm, and only his black eagle eyes peered inquisitively into the leafy distance. Внешне он был спокоен, и только его черные орлиные глаза пытливо всматривались в лиственную даль. Both uncle and niece knew very well that their long journey through uninhabited areas was fraught with dangers; but they could not decide whether this smoke, indicating that there were other people near them, was a good or a bad sign. И дядя и племянница отлично знали, что их продолжительное путешествие по незаселенным местам было сопряжено с опасностями; но они не могли решить, хороший или дурной признак этот дым, говорящий о том, что неподалеку от них есть другие люди.

"The Oneidas or Tuscaroras must be near, Arrowhead," said Cap. — Онеиды или тускароры должны быть поблизости, Ароухед, — сказал Кап. "Shouldn't we go to them and spend the night in their wigwam?" — Не отправиться ли нам к ним, чтобы спокойно провести ночь в их вигваме?

“There is no wigwam here,” Arrowhead answered calmly, “there are too many trees.” — Здесь нет вигвама, — спокойно отвечал Ароухед, — слишком много деревьев.

- But there must be Indians here? — Но должны же здесь быть индейцы? Perhaps one of your old friends is here, Mr. Arrowhead? Может быть, тут кто-нибудь из ваших старых друзей, мистер Ароухед?

— No Tuscarora, no Oneida, no Mohawk. — Нет тускароры, нет онеиды, нет могавка. This is the paleface's fire. Это огонь бледнолицего.

- What the devil! — Что за дьявол! Now this, Magnet, is beyond the understanding of a sailor: we, old sea dogs, can distinguish a sailor's tobacco from a soldier's, and a river sailor's nest from a real sailor's bunk; but, it seems to me, the oldest admiral in His Majesty's fleet would not distinguish the king's smoke from the smoke of a coalman! Вот это, Магнит, уже превосходит понятия моряка: мы, старые морские собаки, можем отличить матросский табачок от солдатского и гнездо речного матроса от койки настоящего моряка; но, думается мне, самый старый адмирал во флоте его величества не отличит королевского дыма от дыма угольщика!

The thought that there were human beings in the neighborhood, in this forest wilderness, brought life to the face and eyes of the girl standing near him. Мысль, что по соседству, в этой лесной пустыне, есть человеческие существа, оживила лицо и взор стоявшей возле него девушки. Not knowing what to think - because they both often had occasion to wonder at the knowledge, or rather the instinct, of the Tuscarora - she said: Не зная, что подумать — потому что они оба часто имели случай удивляться знанию или, лучше сказать, инстинкту тускароры, — она сказала:

- Paleface's fire! — Огонь бледнолицего! It cannot be, uncle, that he found out about this! Не может быть, дядюшка, чтобы он узнал это!

“Ten days ago, my dear, I would have been more astonished by this than I am now. — Десять дней назад, моя милая, я был бы поражен этим больше, чем сейчас. Let me ask you, Arrowhead, why do you think this is the smoke of a paleface and not of a redskin?” Позвольте мне спросить вас, Ароухед, почему вы думаете, что это дым бледнолицего, а не краснокожего?

“Damp wood,” the warrior answered with the calmness with which a teacher explains an arithmetic problem to a dull student. “A lot of dampness means a lot of smoke; a lot of water means black smoke.” — Сырое дерево, — ответил воин с таким спокойствием, с каким педагог объясняет арифметическую задачу бестолковому ученику, — много сырости — много дыма; много воды — дым черный.

— But, if you please, Mr. Arrowhead, the smoke is not black and there is not much of it. — Но, с вашего позволения, мистер Ароухед, — дым не черен и его немного. In my opinion, it is as light and airy as that which rises from under the captain’s kettle when there is nothing on board to light a fire except two or three pieces of wood lying around in the hold. На мой взгляд, он так же легок и воздушен, как и тот, который поднимается из-под капитанского чайника, когда нет на корабле ничего, чтобы развести огонь, кроме двух-трех щепок, завалявшихся в трюме.

“Lots of water,” replied Arrowhead, shaking his head. — Много воды, — возразил Ароухед, покачав головою. “The Tuscarora is smart and will not make fire out of water; the paleface has many books, but he burns them all: many books - little knowledge. — Тускарора умен и не будет делать огня из воды; у бледнолицего — много книг, а жжет он все: много книг — мало знаний.