Феникс Фламм – Тень на альбедо (страница 8)

— Да.

Огарёв чуть склонил голову. Жест, который у него означал размышление.

— А вы знаете, что на Луне никто никогда не бурил глубже трёх метров?

— Знаю.

— Знаете, что международный проект выбрал Малаперт, а мы остались в меньшинстве?

— Знаю.

— Знаете, что мы будем бурить в одиночку, без западных партнёров, без обмена данными, без права на ошибку?

— Знаю.

— И вы всё равно не поедете?

— Не поеду.

Огарёв вздохнул. Первый раз за весь разговор он позволил себе нечто, похожее на эмоцию.

— Алексей, я не собираюсь вас уговаривать. Вы не девушка, я не жених. Проект утверждён. Команда сформирована. Ваше имя в списке. Если вы откажетесь — вас уволят, лишат допуска, и вы больше никогда не будете работать по специальности.

— Я знаю.

— И это вас не пугает?

— Пугает, — сказал Решетников. — Но не так, как мысль, что я снова ошибусь. Там будут люди. Не зонд. Люди.

Огарёв молчал. Долго. Так долго, что Решетников уже решил — разговор окончен, сейчас чиновник встанет и уйдёт, и это будет конец его карьеры, и, возможно, это правильно.

Но Огарёв не встал.

— Знаете, что сказал Круглов, когда я спросил его, кого назначить старшим?

Решетников не ответил.

— Он сказал: «Решетникова. Только его». Я спросил: «Почему? Он провалился в Сибири». А Круглов ответил: «Он единственный, кто услышал сигнал. Остальные списали на артефакт. А он сомневался. Нам нужен тот, кто сомневается».

Решетников смотрел на Огарёва.

— Вы не слышали этот шум, — сказал он. — Вы не знаете, какой он.

— Не знаю, — согласился Огарёв. — Но я знаю, что на Луне мы можем столкнуться с чем-то, чего никто не ожидает. И мне нужен человек, который не побоится сказать «стоп», если увидит аномалию. Даже если все алгоритмы будут говорить «продолжай».

— Вы уверены, что я не побоюсь?

— Нет. Но других кандидатов нет.

Огарёв встал.

— У вас есть время подумать. До завтрашнего утра.

— А если я откажусь?

— Тогда Круглов будет искать другого. Но он будет очень зол. И я тоже.

Он направился к двери. На пороге обернулся.

— Приказ я оставлю. Подпишете — хорошо. Нет — ваше право.

Вышел. Мужчина с планшетом — за ним.

Решетников остался один.

Он сидел в пустой комнате и смотрел на планшет. Приказ. Короткий, сухой, без вариантов.

«Назначить старшим ГАО-инженером. Основание: приказ генерального директора».

Он думал о Сибири. О том гуле, который слышал за два часа до аварии. О том, как нейросеть сказала «артефакт», а он согласился, потому что не хотел выглядеть паникёром.

Если бы он тогда сказал «стоп», зонд бы уцелел. Данные сохранились бы. Двенадцать человек — он перечитал про себя это число — не погибли бы. Хотя, конечно, в той аварии никто не погиб, полигон был безлюден, но ощущение потери осталось.

Но он не сказал. Промолчал. Подчинился алгоритму.

«На Луне не будет алгоритмов, — подумал он. — Буду только я. И мои сомнения».

Он взял планшет. Поднёс стилус к экрану.

Поставил подпись.

«Назначить. Решетников А. С.».

Самолёт приземлился в Шереметьево в десять вечера.

Решетников не был в Москве почти два года. Город встретил его привычным многоголосием — ещё более шумным, ещё более ярким, ещё более быстрым. Рекламные экраны на зданиях, светящиеся трассы, дроны в небе.

В наушнике зазвучал голос диспетчера такси:

— Ваш борт прибыл. Выход 4. Жёлтая разметка.

Он вышел из здания. У посадочной площадки стоял низкий обтекаемый аппарат — дрон-такси последней модели. Без пилота. Без окон. Только кресла и голографическая карта маршрута.

— Добрый вечер, — произнёс синтезированный голос. — Пункт назначения?

— Отель «Космос».

— Маршрут построен. Время в пути — двенадцать минут. Пристегнитесь.

Дрон взмыл в воздух бесшумно, лишь лёгкое изменение давления в ушах напомнило о наборе высоты. Решетников смотрел в прозрачную стенку кабины. Москва внизу горела миллионами огней, ночные магистрали тянулись светящимися нитями, дроны роились на разных высотах, как светлячки.

Через двенадцать минут дрон начал снижение. Впереди выросло здание отеля «Космос» — знакомая с детства громада, но теперь совершенно преображённая. На крыше горела посадочная площадка, оранжевые огни размечали круг, и дрон аккуратно опустился в центр.

— Прибыли. Хорошего вечера.

Решетников вышел. Ветер на крыше был сильным, холодным. Он прошёл к стеклянной двери, та бесшумно открылась.

Отель изменился до неузнаваемости.

Вместо узких коридоров — широкие светлые галереи. Вместо пластиковых карточек — сканер сетчатки глаза. Вместо запаха дешёвого освежителя воздуха — лёгкий аромат цветов и чистоты.

Решетников подошёл к стойке регистрации. Молодой человек в безупречном костюме улыбнулся, сверился с планшетом.

— Алексей Сергеевич? Ваш номер готов. Пятый этаж, люкс. Лифт направо.

— Мне нужен стандартный номер.

— Заказан люкс. По распоряжению Валерия Ивановича Огарёва.

Решетников не стал спорить. Взял карточку, прошёл к лифту.

Номер оказался огромным — гостиная, спальня, две ванные комнаты, панорамные окна от пола до потолка. Он бросил сумку на кресло, подошёл к окну.

Москва внизу жила своей ночной жизнью. Огни, дроны, далёкие сирены.

Он не хотел здесь оставаться.

Он выключил свет, сел в кресло у окна и смотрел на город. Думал о подписанном приказе. О Луне. О том, что назад дороги нет.