Феликс Юсупов – Перед изгнанием. 1887-1919 (страница 58)

В апреле 1918 года из Москвы был прислан комиссар Яковлев с отрядом в 150 человек и с неограниченными полномочиями. Спустя три дня после его приезда он объявил императору, что приехал его увезти, не сообщив, с какой целью. Он только заверил, что ему не причинят никакого зла и что если кто-то желает его сопровождать, то он не препятствует. Императрица была поставлена перед жестоким выбором, поскольку цесаревича, тяжело больного уже много дней, нельзя было перевозить. Бедная мать не могла решиться покинуть сына или дать мужу уехать без нее к неизвестной судьбе. Наконец, она решила следовать за императором, оставив сына на попечение его трех сестер, воспитателя Жильяра и доктора Деревенко. Великая княжна Мария, княгиня Долгорукова, доктор Боткин и трое слуг, отправились с государем и государыней. Путешествие, совершавшееся на тарантасах по распутице, было крайне мучительно. Смена лошадей происходила в Покровском под окнами дома Распутина. Потом произошла непредвиденная остановка в Екатеринбурге и заключение в доме Ипатьева, богатого городского купца.

Установлено, что Яковлев должен был везти своих узников в Москву и что остановка в Екатеринбурге была следствием ловушки, устроенной правительством Урала, чтобы захватить императора, несомненно, в согласии с тайными помыслами Москвы.

Никогда не удастся узнать, каковы были истинные намерения Яковлева. Возможно, как считают некоторые, он пытался спасти узников. Известно, что позже он перешел на службу в белую армию, но был схвачен и расстрелян большевиками.

Через три недели после отъезда родителей и сестры, царевич, состояние которого улучшилось, и три великие княжны, оставшиеся с ним в Тобольске, были увезены в Екатеринбург. В постигшей ее беде императорская семья восприняла это как высшее утешение.

В соответствии с его новым назначением дом Ипатьева был спешно окружен двойным дощатым забором, доходившим почти до окон второго этажа. Повсюду, снаружи и внутри, были расставлены часовые и пулеметы. Всякая попытка бегства была решительно невозможна. Со своей стороны, Германия, отказавшись от мысли добиться у императора ратификации Брест-Литовского договора, предоставила императорскую семью ее судьбе.

Узники больше не могли сомневаться в том, что их ждало. Они пережили этот последний этап своего крестного пути в отвратительных условиях. Они не избегли ни одного из унижений, но особенно страдали от постоянной тесноты, поскольку должны были жить со своими стражами, людьми отвратительно грубыми и к тому же всегда пьяными. Даже двери комнаты великих княжон были сняты, и солдаты заходили туда, когда вздумается.

Тем не менее, поддерживаемые верой, не покидавшей их никогда, узники, казалось, не замечали окружающего. Они жили уже в ином мире, в другом измерении. Их спокойствие в страдании и кротость в конце концов передались и самим охранникам в последние дни, имея в виду свирепость этих грубиянов. После прибытия в Екатеринбург они были отделены от большинства своих спутников[177], по счастью, им оставили доктора Боткина и нескольких слуг. Эти люди смягчили последние дни императорской семьи и погибли вместе с ними.

Смерть узников была решена; приближение белой армии, сформировавшейся в Сибири под командованием адмирала Колчака, предопределило казнь.

Я не буду рассказывать здесь об этом позорном преступлении. Эти обстоятельства теперь известны. Несмотря на предосторожности, предпринятые убийцами для сокрытия следов преступления, все его обстоятельства были восстановлены следователем Соколовым, руководившим следствием с неутомимым терпением и преданностью делу. Эти документы опубликованы[178], и Жильяр, воспитатель царевича, последовавший за императорской семьей в изгнание, рассказал об этом в волнующей книге «Трагическая судьба Николая II». В 1920 году, после падения правительства адмирала Колчака, Жильяр встретил в Харбине, в Маньчжурии, Соколова и его начальника, генерала Дитерихса, очень озабоченных поисками надежного места для документов следствия, которыми стремились завладеть большевики. Генерал Жанен, глава французской миссии, – которая из эвакуации в эвакуацию добралась до Маньчжурии, – был готов взять на себя доставку в Европу реликвий императорской семьи, которые могли найтись в материалах следствия.

Таким образом были раскрыты все детали преступления и имена преступников.

Я скажу только о странной находке, которую сделал следователь Соколов в подвале Ипатьевского дома и сам мне о ней рассказал. На одной из стен были две надписи: первая содержала 21-ю строфу из поэмы Гейне «Валтасар»: «Belsazar ward aber in silbiger Nacht von seinen Knechten umgebracht». («В ту же ночь Валтасар был убит своими слугами»). Вторая надпись была на древнееврейском. Перевод, сделанный позже, гласит: «Здесь глава Религии, Народа и Государства был убит. Приказ исполнен»[179].

Спустя сутки после убийства Их Величеств с детьми и людьми, оставшимися верными им, другая драма разыгралась в 150 верстах оттуда, в городе Алапаевске.

Арестованные весной 1918 года великая княгиня Елизавета, великий князь Сергей Михайлович, князья Иван, Константин и Игорь, сын великого князя Константина князь Владимир Палей, монахиня Варвара и секретарь великого князя Сергея были Арестованные весной 1918 года великая княгиня Елизавета, великий князь Сергей Михайлович, князья Иван, Константин и Игорь, сын великого князя Константина князь Владимир Палей, монахиня Варвара и секретарь великого князя Сергея были увезены в Алапаевск, где их заключили в здании школы.

Сначала режим пленников был сносным. Им даже позволялось ходить в церковь. Но вскоре все изменилось, и отвратительный режим усугублялся хамством охраны.

Я выше говорил, как погибли великая княгиня и ее спутники. Их тела были найдены в октябре 1918 года в заброшенной шахте, куда их бросили еще живыми, избив прикладами.

После убийства императорской семьи и других членов династии в Сибири и на Урале настала очередь великих князей, оставшихся в Петербурге. Два брата моего тестя, великие князья Николай и Георгий Михайловичи, великий князь Павел Александрович, великий князь Дмитрий Константинович[180] и его племянник, князь Габриэль, были арестованы и посажены в тюрьму. Благодаря энергии и ловкости своей жены, добившейся его освобождения, князь Габриэль избежал участи родственников. Они же содержались в Петропавловской крепости и вскоре были расстреляны. Великие князья Георгий и Дмитрий умерли с молитвами; великий князь Павел, тяжелобольной, – лежа на носилках; великий князь Николай шутил с палачами, держа любимого котенка на руках.

Они были последними жертвами большевистской революции среди Романовых. Так закончилось, в крови и пепле, царствование одной из самых могущественных династий в мире, которая, управляя больше трех веков судьбой России и возвысив ее, сама явилась невольной причиной собственного падения.

По условиям перемирия 11 ноября немцы должны были эвакуировать население Крыма и русской территории, оккупированной предшествовавшей весной. Тогда появилось несколько сотен русских офицеров, тайно пробравшихся в Крым для защиты находившихся там членов императорской семьи. Решив присоединиться к белой армии, мои шурья Андрей, Федор и Никита и я сам обратились с просьбой о зачислении к командовавшему ею генералу Деникину. Он ответил, что по соображениям политического характера присутствие членов и родных семей Романовых в рядах белой армии нежелательно. Этот отказ нас глубоко разочаровал. Нас сжигало желание участвовать в этой неравной борьбе офицеров-патриотов против разрушительных сил, охвативших страну. Большой патриотический подъем охватил разные территории страны, создавалась новая армия под командованием разных генералов. Имена Алексеева, Корнилова, Деникина, Каледина, Юденича, адмирала Колчака и позже генерала Врангеля войдут в русскую историю среди имен величайших национальных героев.

К концу лета 1918 года в Крым вошел флот союзников. Мой тесть поднялся на борт английского корабля со старшим сыном Андреем и его женой. Он стремился довести до глав союзных правительств ситуацию в России, серьезность которой они явно недооценивали. Клемансо поручил принять его своему секретарю, который встретил его так же куртуазно, как и легкомысленно. Великий князь нигде не нашел отклика. Ему даже отказали в английской визе. Последующие события трагически подчеркнули роковое ослепление тогдашних руководителей Европы.

Когда весной 1919 года силы красных приблизились к Крыму, мы поняли, что на этот раз дело за нами. Утром 7 апреля командующий британскими морскими силами в Севастополе явился в Харакс ко вдовствующей императрице. Король Георг V, считая, что обстоятельства требуют немедленного отъезда государыни, предоставлял в ее распоряжение дредноут «Мальборо», чтобы увезти ее с семьей. Английский командующий настаивал на отплытии в тот же вечер. Императрица сначала отказалась наотрез; с большим трудом ее убедили в необходимости отъезда. В тот день отмечался день рождения великой княгини Ксении, и мы все собрались в Хараксе. Императрица поручила мне доставить великому князю Николаю Николаевичу письмо с извещением о ее решении и с приглашением ему и его семье отплыть с ней.