Феликс Кресс – Метод Макаренко (страница 22)
— Знаю, — простонал Вася и попытался устроиться поудобнее. Глянул на его запястья. Из-за попыток освободиться, ремни затянулись ещё туже и впились в запястья. Ну ничего, потерпит, и вскоре его освободят. — Ну тогда пока. Ты полежи пока здесь, подумай, как дальше жить будешь. А жена придёт и спасёт тебя.
Более не задерживаясь в квартире, вышел на улице. На выходе из подъезда повстречал мать Вадима, которая возвращалась домой из магазина. Улыбнувшись ей и попрощавшись, пошёл прочь, насвистывая под нос незатейливый мотивчик.
Но пока шёл, мои планы изменились. Понял, что совершенно не хочу возвращаться домой. Время не позднее, завтра выходной, а я всё равно хотел прогуляться по городу и изучить его. Почему бы не начать сегодня же? Сказано — сделано. На светофоре я свернул в другую сторону и побрёл куда глаза глядят.
Вскоре я выбрался из «старого города» и очутился в новых районах. Шёл по улицам и глазел по сторонам. Красиво, что ни говори. Изменения чувствуются буквально во всём. Мне захотелось съездить в Москву и посмотреть, как изменился мой родной город.
Но вместе с любованием красотами, пришло и другое ощущение. Чужеродно как-то всё. Вроде встречаются узнаваемые детали из моего прошлого, но всё равно чувствую себя, как иностранец на чужбине. Снова нахлынули воспоминания о друзьях и родне, которые остались там, далеко в прошлом. Даже мысль пришла рвануть одним днём к родителям в деревню.
Не знаю, что скажу им и скажу ли вообще. Но хоть увижу. Возможно, в этом и нет логики, потому что жизнь новая, я новый. А вот хочется, и всё тут. Чёт так накатило, что захотелось накатить.
Поэтому теперь я бродил по улице с определённой целью — искал бар. И нашёл. Прямо на пересечении двух улиц примостился на вид уютное заведение с яркой вывеской «Капитал» и выставленным прямо на тротуар меню.
Перебежав дорогу, вошёл внутрь. Осмотрелся. Что-то похожее на спорт бар, но с налётом советского времени. В общем, интерьер и атмосфера мне понравились, решил здесь и припарковаться.
— Любезный, — позвал бармена я, усаживаясь на высокий стул за барной стойкой. — Бокальчик светлого.
— Одну минуту, — отозвался парень и вытащил из морозилки пустой бокал.
Я с любопытством следил за его действиями. Не видел ещё такого, чтобы бокалы в морозилку засовывали. Водку и шампанское — да. Но вот с тарой мы такое не практиковали. Надо будет взять на вооружение. Идея прикольная.
Сев вполоборота, стал разглядывать зал. Людей было немного. В основном они сидели за столами, пили и ели. Пара парней неспешно гоняли шар на русском бильярде, человек пять следили за игрой. Но большинство посетителей пялились в ящик, который висел на стене.
Сейчас там транслировали хоккей. Правила я плохо знал — больше футбол любил, но мне всегда нравилось смотреть, как игроки мутузят друг друга клюшками. Есть в этом что-то адреналиновое. Вот и сейчас я ненадолго залип.
— Егор Викторович? — послышался сбоку знакомый голос.
Я отлип от телека и посмотрел на говорившего.
— Здравствуйте, Игорь Александрович. Какими судьбами?
За барной стойкой, через пару стульев от меня, сидел мой брат и потягивал какую-то разноцветную бурду через трубочку. Когда я вошёл, он сидел спиной к входу, поэтому я и не узнал его. Да и не ожидал встретить знакомых, поэтому специально и не вглядывался. Но я был рад видеть Игоря.
— Да вот, — захмелевшим голосом проговорил он. — Накатило, решил не сопротивляться. А вы?
— И я, — улыбнулся я и отпил из принесённого бокала. Пивко оказалось холодным, вкусным и живительным. То, что доктор прописал.
— Позволите? — Игорь ткнул на соседний со мной стул. Я жестом показал, мол, пожалуйста. — Бармен, повторите, будьте добры, — он ткнул пальцем на свой полупустой стакан и пересел ко мне поближе.
Игорь подпёр голову рукой и безучастно посмотрел на зал. Я смотрел на него и прямо ждал фразу: «Птичку жалко». Уж очень он мне Шурика напоминал в этот момент.
— А от меня жена ушла. Представляете? — неожиданно просветил меня Игорь и присосался к трубочке. Новость удивила меня дважды. Во-первых, сама новость, а, во-вторых, я даже не знал, что брат женат.
— Да вы что? — спросил я. — С концами?
— Да, — грустно кивнул Игорь и чуть лбом не стукнулся о барную стойку. — Сказала, что я жалкий неудачник. Собрала детей и фьють, — он махнул рукой справа налево и чуть не снёс бокал, — упорхнула к любимой тёще, то есть, к маме.
— Сочувствую, — снова сделал глоток.
Утешитель из меня хреновый, откровенно говоря. Никогда не умел подобрать нужные слова. Если была проблема, то я её решал. А вот со словами поддержки у меня было туго. Вот и сейчас я не знал, что сказать брату.
— Да нет, — Игорь пьяно икнул. — Жена права. Я жалкий. Пятый десяток разменял, а за душой ни шиша. В школе ночевать приходится. Да и школа та скоро, — он снова махнул рукой, — фьють.
Э, брат. Эка тебя развезло. Я начал прикидывать, куда уложу спать Игоря. Одного оставлять его в таком состоянии не хочу. Поэтому придётся везти его домой. Не в школу же, в самом деле.
— Один-одинёшенек я остался.
Я навострил уши.
— Как это один? А семья? Я имею в виду родителей, братьев, сестёр.
— Семья, — брат криво улыбнулся и, вытащив трубочку, залпом выпил свою бурду. — Была семья, да сплыла.
— Это как так? — Понимание того, что последует дальше, сдавило грудь железными тисками.
— Ну, — протянул Игорь, почёсывая голову за ухом. — Всё из-за брата. После его смерти всё полетело по наклонной. Сначала мать ушла из-за тоски, а потом и отец вслед за ней.
— Не понял, — я отставил бокал и встряхнул Игоря, который, кажется, начал уже засыпать. — Брат каким боком виноват?
— Да проворовался он, — зло выплюнул брат. — За это его из органов попёрли. Взятки брал в особо крупных, махинации всякие проворачивал. Друг у него был… Да вы ж его знаете, мэр наш, который. В общем, друг его пожалел, взял в бизнес совладельцем. Но и там наш герой Сашка отличился. Фирму по миру пустил. Это раз, — Игорь начал загибать пальцы. — С бандитами связался и оружием торговать стал. Это два. В конце концов, он допрыгался и его в перестрелке убили. Громкое дело было, по новостям показывали, как герой Чеченской войны, капитан милиции с бандитами завод не поделил, за что и был убит.
С каждым его новым словом у меня брови отлетали куда-то в стратосферу. Меня не просто убили, меня с дерьмом смешали. Повесили на меня вообще всё, что можно было повесить в том деле. Крайним выставили.
А ведь единственное, что у меня было — это честное имя и принципы. Всё, никаких богатств я не нажил. Даже зарплату пацанам из своих платил, в отличие от Ларина. Его доля полностью ему уходила, и я даже не намекал на делёжку.
Тварь ты, Ларин!
Вот только выходит, что не один он в этом дерьме участвовал. Такое в одиночку провернуть даже он не смог бы. Помогли ему. Кто? Семёныч? Мой бывший начальник? Вероятно, так оно и есть. Ведь о нём говорил Ерошкин перед смертью. Твою мать…
— Хотя отец не верил, — пьяно хихикнул Игорь. — До самого последнего дня не верил. Всё время говорил, что не мог Сашка так поступить. Не в его принципах. А мать с ним соглашалась. Она всегда с ним соглашалась.
На душе потеплело, а потом защемило. Не такую память после себя я хотел оставить. Ой, не такую.
— А ты? — спросил я Игоря, даже не подумав выкать. Плевать на эти политесы сейчас.
— А я поверил, — кивнул брат и приложился к новому стакану бурды.
Я со вздохом посмотрел на брата. Может, и права его жена. Нет в Игоре стержня. Растерял где-то. Но даже если и так, мне плевать. Это ж братишка мой меньший. Я его на руках носил, когда он под стол пешком бегал.
— Бра-ат, — внезапно протянул Игорь и уронил голову на согнутую в локте руку. Всхлипнул. А я аж вздрогнул. Ну не, не мог он меня узнать. — Прости, что не верил. Прости, что брал те деньги. Хотя отец с матерью отказались и мне запрещали. А я взял, свадьбу хотел сыграть.
— Ты это, кому? — настороженно спросил я.
— Ему-у, — ткнул в потолок пальцем Игорь.
А потом его, как прорвало. Он, захлёбываясь словами, начал вываливать всё то, что грызло его долгие годы. Путано, рвано, перескакивая с мысли на мысль. А я слушал и молчал. Да и что тут скажешь?
— И ещё Маринку уговорил выйти замуж за него. Она не хотела, но я уговорил. Потому что куда ей после всего? А она потом совсем пропала. Это я, — он вскинулся и повернулся ко мне, стуча себя по груди. — Я её убил. Но я не знал, верил. Виталик же мне был, как брат старший. А я… родному брату не поверил, а ему поверил. Понял я позже, гораздо позже. Да только поздно уже. Не вернёшь никого и ничего. Не у кого больше просить прощения. Так что правильно Оля от меня ушла. Жалкий я, никчёмный человек.
Он уронил голову и затрясся от рыданий. Я же взял бокал и осушил его в один присест.
— Повтори, — махнул я бармену и легонько похлопал брата по плечу. — Всё образуется, братишка. Всё поправим.
Глава 11
— Как дела со школой?
Виталий Ларин стоял у панорамного окна и рассматривал свои владения, потягивая виски. Закатные лучи солнца золотили макушки деревьев.
Он обернулся и посмотрел на разметавшуюся на простынях девушку.
— Со школой всё хорошо, — ответила она и соблазнительно изогнулась, потягиваясь, как кошка. — Всё идёт по нашему с тобой плану.