Феликс Кресс – Космонавт. Том 5 (страница 42)

Но всё равно раздражение пробивалось наружу. Где-то кто-то ответил резче, чем стоило, где-то спор вспыхнул из-за ерунды и так же быстро погас. Это были даже не ссоры, а скорее способ выпустить пар, чтобы не лопнуть от внутреннего напряжения.

Комнату ту не упразднили, она продолжала функционировать. Там посменно сидели связисты, кто-то из расчётчиков, и мы время от времени заглядывали туда, чтобы узнать новости.

Пока что всё шло хорошо. Пару раз возникали отклонения от нормы, но не такие, чтобы хвататься за голову с криками: «Шеф, всё пропало!» Всё проходило в пределах допуска, и это было главным.

В тот день, когда аппарат должен был садиться, нас снова собрали в том же кабинете.

Мы расселись по местам и буквально сверлили взглядами телефоны. Ладно, не все этим занимались. Но я был в их числе.

Когда ждать было уже совсем невмоготу, зазвонил телефон. В тишине, которая образовалась к этому времени, он показался оглушительным. Дежурный связист устало протёр глаза и снял трубку. Несколько секунд он слушал молча. Потом задал один вопрос. Потом второй. Потом снова замолчал.

Все взгляды были обращены к нему, а наша тройка и вовсе вперёд подалась с немым вопросом «Ну?» на лицах.

Наконец он положил трубку и медленно обвёл взглядом наши лица. С ответом он не торопился, зараза такой, и даже в лице не изменился. А потом он улыбнулся и сказал:

— Есть посадка.

Вот и всё. Я провёл ладонью по лицу и выдохнул. Ну всё, Громов, ты в танцах, как сказали бы у нас в будущем в одном шоу.

Дальнейшие слова, которые передал нам связист, прослушал вполуха. Уловил лишь суть: завтра с утра явиться в ЕККП для дальнейших инструкций. Остальное же меня сейчас волновало мало. Всё равно все нюансы нам потом расскажут — это нужно будет для подготовки. А сейчас я внутренне расслабился: откинулся на спинку стула и позволил себе порадоваться.

В здании ЕККП царил самый настоящий рабочий бум. В прошлый мой визит здесь тоже было людно и без дела не сидели. Но сегодня всё было иначе, будто до этого была немного замедленная скорость, а потом кто-то нажал ускоренную перемотку, и всё завертелось, завращалось, забегало.

Когда мы поднялись в совещательную комнату, где нас собирали в прошлый раз, я подметил некоторые изменения. Например, теперь на длинном столе лежали подробные, насколько позволяло время, снимки Луны, а на стенах висели увеличенные снимки лунной поверхности.

В углу комнаты стояли два маленьких макета ЛОК и ЛК, к которому добавилась приписка: 2М. Позже я узнал, что её только недавно добавили в связи с внесёнными изменениями, где два — это количество человек, которые выйдут на поверхность Луны, а М — это модернизированный.

Один из снимков был мне знаком по последним занятиям: район посадки, сетка, отметки, подписи. Только теперь к ним добавились свежие данные от «Луны-15». На одном из планшетов прямо поверх фотографий были нанесены траектория, расчётная точка и кружок, обведённый красным карандашом.

За столом уже сидели Керимов, Королёв, Каманин, отец, Глушко, несколько баллистиков, двое геологов и ещё какие-то люди, которых я по фамилиям не знал и их принадлежность к какому-то конкретному направлению сходу не смог определить.

Наш экипаж и дублирующий прошли к своим местам, и Керимов, дождавшись, когда все рассядутся, заговорил:

— Товарищи, прежде всего хочу поздравить нас всех с тем, что «Луна-15» благополучно села. Да, это не сравнится с масштабом высадки человека на Луне, но для нас это большое и важное дело. Теперь перейду к сути, чтобы не затягивать. У нас и без того работы сегодня предостаточно. Пара слов о самом аппарате. Телеметрия подтверждает устойчивое положение на поверхности. Основной объём задач аппарат уже выполнил. Это означает, что в скором времени пилотируемая высадка обзаведётся конкретными сроками.

Он сделал короткую паузу, давая всем переварить сказанное. Потом кивнул в сторону снимков.

— Теперь можно переходить к предметной работе по экспедиции. Прошу вас, Сергей Павлович.

Со своего места поднялся Королёв и медленно пошёл к стенду. Выглядел он сегодня неважно. Болезнь никуда не делась и давала о себе знать, а последние нервные деньки не добавили Сергею Павловичу здоровья. Тем временем он дошёл и остановился рядом со снимком района посадки.

— Садиться будем здесь, — сказал он, ткнув в светлый участок на фотографии. — Район Синуса Медии. Площадка уже подтверждена автоматикой. Связь с Землёй на этом участке устойчивая, рельеф для первой высадки приемлемый. Из всех вариантов этот сейчас самый лучший. Андрей Васильевич, — обратился Сергей Павлович к одному из баллистиков, — будьте добры, расскажите нам про перелёт.

Он поднялся, поправил одежду и подошёл к Королёву.

— Перелёт до Луны займёт около трёх суток, — начал говорить Андрей Васильевич. — Потом будет выход на окололунную орбиту. После этого последует разделение: ЛОК остаётся наверху, а ЛК-2М начнёт спуск. Время пребывания на поверхности по текущему расчёту займёт двадцать один час сорок минут. Плюс-минус небольшой резерв, если не будет нештатных задержек.

Поблагодарив Андрея Васильевича, Сергей Павлович продолжил:

— Схема следующая. ЛОК ведёт Борис Валентинович. Именно он, как вы давно поняли, остаётся на орбите, держит корабль, контролирует ожидание, принимает лунный модуль после взлёта и тащит всех домой. На поверхность идут Гагарин и Громов. Это уже было обговорено, но на словах. Теперь же это подтверждено официально.

После этого он постучал пальцем по соседнему плакату, где были размечены основные этапы миссии.

— На Луне вас ждёт два выхода. Первый — короткий, но принципиально важный. Второй — основной, рабочий. Между ними — внутренний цикл, отдых, проверка систем и подготовка ко взлёту.

Я слушал, а часть меня всё ещё не могла до конца поверить в происходящее и пребывала в каком-то азартном возбуждении. Даже после включения в основной экипаж и всех тренировок Луна всё равно оставалась чем-то большим и далёким. И вот теперь передо мной висит расписание нашей миссии, где всё расписано буквально по минутам.

Обсуждение затянулось на час, а может, и больше. В какой-то момент все начали говорить не по очереди, а перебивая друг друга. Баллистики спорили о времени. Учёные — о программе. Каманин резал всё, что пахло лишним риском.

Постепенно мы перешли к обсуждению работы на поверхности: маршрут, важные точки, необходимые приборы и порядок действий. Каждому специалисту хотелось, чтобы мы провели побольше экспериментов, связанных с их профилем, но Сергей Павлович постоянно вмешивался и напоминал всем, что это первая высадка, а значит, время на Луне ограничено.

Ожидаемо, первым должен будет выйти командир. То есть Юрий Алексеевич. Он должен будет проверить поверхность под опорой и в целом обстановку. Вторым выйдет бортинженер, то есть я. Дальше уже будем работать парой.

Отдельно на карте были отмечены две точки, до которых мы должны будем добраться. Одна — обязательная, вторая — по ситуации. Если станет понятно, что выбиваемся из графика, то ряд задач нам обрежут.

Правда, о важности точек тоже поспорили. Мол, материал там может быть разный, и что, если первую точку посетим, а вторую — нет, но там окажется материал куда интереснее, чем в первой.

Все споры снова пресёк Королёв, стукнув тростью о пол.

— Может быть, а может, и нет. Зато если они полезут за интересным материалом в ущерб времени, то мы потом получим героический отчёт о том, как два космонавта не успели ко времени и погибли. Мне такой науки не надо.

Геолог хотел было что-то добавить, но Королёв жестом оборвал его.

— Будет время — возьмут. Не будет — обойдётесь тем, что привезут. Нам сейчас нужна первая экспедиция, а не академический съезд на Луне. После первого полёта будет второй, затем третий или вообще лунную базу построим. Вот и переселитесь туда жить. Посетите все точки, соберёте все интересные материалы лично.

Сказав это, он вытер платком лоб. Видно было, что даже эта короткая речь далась ему нелегко. Каманин тут же подсунул ему стакан воды, но Сергей Павлович лишь отмахнулся.

На этом разговор на эту тему быстро угас. Ненадолго образовалась пауза, и именно в этой тишине Керимов кашлянул и проговорил:

— А почему никто из вас ни слова не говорит о конференции?

Я непонимающе посмотрел на него. В списке задач не было об этом ни слова.

— Мы всё же считаем, что открытый сеанс на первом выходе — рискованное решение, — высказался первым один из технарей. — У нас и без того плотная программа. А тут ещё журналисты.

— Не просто журналисты, а короткий сеанс связи с журналистским блоком вопросов, — поправил его Керимов. — Разница есть.

— Для техники разницы немного, — упрямо продолжил технарь. — Если связь поплывёт, вся эта затея может выйти нам боком. По нашим подсчётам, задержка сигнала равна примерно 1,3 секунды в одну сторону. Если связь прервётся, мы потеряем контакт на несколько минут. А если в этот момент космонавт будет у края кратера?

Керимов посмотрел на него холодно, но ответил не он, а мой отец:

— Если говорить начистоту, то полёт на Луну — не самая безрисковая затея из всех возможных. Однако это нас почему-то не остановило.

По помещению прошёл короткий смешок.

— Конференция нужна, — сказал Керимов уже жёстче. — Мир должен увидеть не скупые строчки ТАСС, не чужие домыслы и не сухой доклад. Мир должен услышать живых советских людей на Луне. Это часть задачи. Вы же убеждали, что стране нужно выходить из режима тотальной секретности. Вот, считайте, что вас услышали.