Феликс Кресс – Космонавт. Том 5 (страница 2)
Это была тонкая ложь. В 1967 году таких наблюдений ещё не публиковалось, они появятся позже. Но мне нужно было заложить основу для этих экспериментов уже сейчас.
К тому же когда я изучал эту тему в будущем, наткнулся на упоминания, что уже в шестидесятые годы некоторые астрономы высказывали предположения о возможности наблюдений за космической пылью. А это значит, что явление можно подтвердить экспериментально уже сейчас, имеющимися телескопами.
— Таким образом, — подвёл я итог, — мы должны ожидать, что любая поверхность — скафандры, оборудование, иллюминаторы — будет активно покрываться этим абразивным и, вероятно, токсичным материалом. Пыль будет проникать в механизмы, в жилые отсеки, в лёгкие космонавтов. И если она прилипнет, удалить её будет чрезвычайно сложно. И с этим нужно что-то делать, товарищи.
По правде говоря, даже в будущем не смогли полностью решить эту проблему. Но думать о защите от лунной пыли нужно уже сейчас. Особенно когда страна усиленно готовится отправить космонавтов на Луну.
Пока я не был уверен в оптимальном решении, но предложил рассмотреть самые простые варианты. Например, респираторные маски, салфетки для протирки визоров, бахилы для обуви скафандра.
Самый же радикальный способ, по моему мнению, мог заключаться в создании внешнего чехла — сдираемого или надеваемого поверх скафандра. Что-то очень тонкое и лёгкое, возможно, даже одноразовое, что можно было бы оставить на Луне, чтобы не тащить с собой обратно. Или можно такие защитные чехлы изготовить только на самые уязвимые части тела, на руки и ноги.
Когда я закончил, в зале зашумели, последовали аплодисменты. Кто-то из медиков, сидевших слева, оживлённо закивал.
Но что самое приятное, отличился на конференции не только я. Олег Воронов, к моему удивлению, предложил дельное, глубоко проработанное решение по той же Н-1. Что-то связанное с опасностью продольных колебаний.
О подобной проблеме я из своей прошлой жизни не помнил. Видимо, в той истории я с ней либо не столкнулся, либо её решили иначе. А вот Олег, скрупулёзно изучив всё, что было доступно, эту потенциальную угрозу разглядел и предложил свой вариант решения проблемы. Как позже рассказал Олег, с ним даже кто-то из ведущих специалистов беседовал. Выслушав сбивчивое объяснение Олега, он долго хмурился.
— А потом, — с гордостью делился Олег, — он коротко бросил: «Мыслите в правильном направлении, товарищ Воронов. Продолжайте».
В общем, первая же конференция наглядно показала, что этот метод донесения информации очень даже неплох и эффективен. Он снимал с меня часть подозрений в излишней прозорливости и открывал дорогу талантам других ребят.
Скоро должна была состояться вторая по счёту конференция нашего ВНО. И я как раз обдумывал, какую бы ещё «бомбочку» из будущего осторожно вытащить на свет божий. Нужно было что-то не слишком революционное, но важное. Что-то, что мог бы «нащупать» пытливый ум молодого инженера. Возможно, по системам управления или по скафандрам… Или, наоборот, что-то революционное и прогрессивное. Мысли на этот счёт у меня уже были, и я снова с головой погрузился в приятные хлопоты.
Керим Керимов сидел во главе длинного стола и внимательно слушал доклады. В кабинете, наполненном табачным дымом, царила деловая атмосфера. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь окно, выхватывал то одно сосредоточенное лицо, то другое. Шло очередное рабочее совещание в Едином Комитете по Космическим Программам.
Сейчас отчитывался Валентин Петрович Глушко. Он говорил о двигателях для Н-1, о трудностях и прорывах.
— По стендовым испытаниям отдельных блоков идём по графику, — его пальцы, лежавшие на папке с отчётом, слегка постукивали по ней в такт его словам. Он был серьёзен и собран, как всегда, когда речь заходила о деле его жизни. — К осени планируем выйти на комплексные испытания связки. Строительство новых стендов на объекте «В» близится к завершению. Вскоре можно будет приступить к огневым испытаниям полноценных модулей.
Следом выступили и другие представители смежных КБ и институтов. Они сообщили о прогрессе в создании систем управления, о трудностях с производством уникальных материалов, о проблемах кооперации между заводами. Доклады были сухими, насыщенными цифрами и техническими терминами, но за ними стоял титанический труд тысяч людей.
Керимов кивал с непроницаемым выражением лица, изредка задавал короткие уточняющие вопросы и делал пометки в лежащем перед ним журнале.
Василий Громов, сидевший по правую руку от Королёва, мысленно прокручивал в голове свои проблемы: вверенное ему направление буксовало, упираясь в хронический дефицит ресурсов.
Когда последний из докладчиков занял своё место, все замолчали. Слышались лишь редкие покашливания, скрип стульев и шелест переворачиваемых страниц. Керим Аббас-Алиевич отложил карандаш, причмокнул губами и посмотрел на собравшихся. Выражения лиц были разные, но в целом все спокойны и настроены на рабочий лад.
Что ж, то, что он собирался им рассказать, не на шутку встряхнёт их. Сцепив пальцы в замок, он заговорил:
— Благодарю вас за отчёты, товарищи. Картина, в общем-то, ясна. Работаем дальше, — последовала небольшая пауза, чтобы собраться с мыслями. — Но на повестке дня остался ещё один вопрос. Прежде чем приступить к его обсуждению, вам нужно сначала вникнуть в суть. Александр Арнольдович, прошу, — он сделал приглашающий жест рукой в его сторону.
Любопытные взгляды скрестились на Ершове, который неподвижно сидел, откинувшись на спинку стула. Он встал, прочистил горло и неспешно вышел на небольшое свободное пространство у стола.
— Товарищи, буду краток, — начал Ершов, намеренно понизив голос так, чтобы все присутствующие внимательно вслушивались в его слова, — в результате проведённой операции нами были добыты не только документация, но и образцы элементной базы американской лунной программы. Конкретно — микросхемы их бортового вычислительного комплекса Apollo Guidance Computer.
По кабинету пронёсся сдержанный шёпот. Ершов, не повышая голоса, продолжил.
— Эти образцы уже переправляются по нашим каналам и в скором времени будут здесь. Анализ показывает, что их использование позволит создать системы управления, превосходящие по характеристикам всё, что мы имеем на данный момент.
Поблагодарив Александра Арнольдовича кивком, Керимов обратился к притихшим подчинённым:
— Итак, вопрос принципиальный. Будем ли мы использовать американские микросхемы в наших приборах или продолжим работать исключительно на отечественной элементной базе?
И тут словно хлипкую плотину прорвало. Кабинет наполнился гулом голосов. Присутствующие мгновенно разделились на два лагеря. Одни горячо доказывали, что в жёсткой конкурентной гонке все методы хороши, и грех упускать такой шанс догнать американцев в электронике. Их оппоненты, среди которых были видные учёные и принципиальные партийные деятели, давили на морально-идеологическую сторону и на то, что советская наука обязана идти своим, самостоятельным путём.
— Это же прямое нарушение всех принципов технологической независимости! — горячился седовласый директор одного из НИИ, его лицо покраснело. — Мы должны опираться на собственные силы!
— А время? У нас нет времени на раскачку! — парировал другой, стуча костяшками пальцев по столу. — Пока мы будем доводить свои микросхемы до ума, они уже на Луне яблони посадят! Использование готовых решений даст нам драгоценные месяцы и сэкономит средства!
— Но это тупиковый путь! — вскочил с места ещё один инженер. — Мы станем технологически зависимыми!
В этой горячей полемике не принимали участия лишь трое: Керимов, невозмутимо наблюдавший за дискуссией, Ершов, вернувшийся на своё место, и с холодной полуулыбкой взиравший на кипящие страсти, и Сергей Павлович Королёв. Главный конструктор сидел, откинувшись на спинку стула, с задумчивым выражением лица. Взгляд его был устремлён в одну точку на столе, будто он взвешивал все «за» и «против» где-то глубоко внутри себя.
Наконец, Керимов, устав от выкриков, с силой стукнул ладонью по столу.
— Тихо! Так мы ни к чему не придём, товарищи, — он разочарованно покачал головой. — Предлагаю голосовать. Поднимите руки те, кто за использование американских микросхем в нашей работе.
Он обвёл собравшихся выжидающим взглядом. Но никто не спешил голосовать первым. И тут, ко всеобщему удивлению, первой поднялась рука Королёва. Василий Громов вздёрнул брови в полнейшем недоумении. Уж он-то был уверен, что друг будет против заимствований и тут такой поворот. Увидев это, Сергей Павлович медленно поднялся с места. В кабинете снова стало тихо.
— Поясню своё решение. Коллеги, предлагаю посмотреть на вопрос с практической стороны. По моим предварительным оценкам, использование этих систем управления позволит уменьшить массу каждого корабля на 25–50 килограмм. Цифры приблизительные и требуют более тщательных расчётов. Если у нас получится при помощи этих микросхем существенно облегчить вес и добиться более высокой живучести систем, то мне глубоко безразлично, каким образом они были добыты. У меня всё.
Он сел. А его слова заставили некоторых задуматься, но многие всё ещё колебались. Следующим, не поднимаясь с места, проголосовал Ершов.