Феликс Гилман – Восхождение Рэнсом-сити (страница 46)
– Он вор, – сказал я. – Украдет твои идеи и ничего не даст взамен.
Девушка нахмурилась:
– Я не забыла, как
– Если хочешь, могу извиниться еще раз. Только держись подальше от мистера Бакстера и его сомнительного треста.
– Ты всегда словно чего-то недоговариваешь, Хэл. Ты работаешь на мистера Куонтрилла, получаешь гроши…
– Бывает и хуже. Пусть прожекторы освещают Великолепную Амариллис, пусть слава будет уделом Мудреца Лобсанга и мистера Барнабаса Баско. Мне для счастья довольно кулис. Я пришел к этому выводу не просто так, Адела…
– Вот опять ты разговариваешь загадками, словно знаком с мистером Бакстером лично, говоришь о политике и Великой войне, словно сыграл в ней важную роль, но на самом деле всего лишь… нет, я не так хотела сказать, но…
Разумеется, я не объяснил Аделе причин своей скромности. Лгать я тоже не хотел. Дождавшись, пока она уйдет, я вернулся к работе.
Я обосновался в углу подвала «Ормолу», за бесчисленными рядами вешалок с костюмами и составленными в ряд задниками. В одном углу на потолке было небольшое отверстие, сквозь которое проникало немного света, а в другом находилась дверца, открывавшаяся вверх на сцену. За моим рабочим местом скрывалась забитая досками дверь, ведущая неизвестно куда. Возможно, с ней, как с большей частью того, что лежало в окрестностях Джаспера, была связана захватывающая древняя история, но я не стал разбираться. В подвале водились крысы, с которыми я готов был поддерживать дружеские отношения, если они тоже шли на компромисс.
Там, внизу, я начал снова собирать Аппарат.
У меня не было определенного плана на случай, если бы мне удалось его воссоздать. Во время работы я представлял, как заявлюсь с ним к мистеру Бакстеру. Мысленно я составлял ему письма, в которых сообщал, что он не сломил мой дух. Я представлял, как явлю Аппарат всему миру, одной ослепительной вспышкой покончив с клеветой. На самом деле больше всего я хотел знать, способен ли воссоздать его. Я не был в этом уверен.
Я рыскал на свалках в поисках проволоки. Освобождал из заточения фокуснических шляп и зеркальных устройств всевозможные пружины. Что-то пилил. Мне удалось лично изготовить стеклянные лампы, когда мистер Куонтрилл на радостях осыпал нас деньгами после заметки мистера Элмера Мерриала Карсона в «Джаспер-сити Ивнинг Пост» о механическом апельсиновом дереве. Признаюсь, что магниты мне пришлось вытащить из электрических генераторов, хранившихся на складах корпорации «Северный свет». Об этой краже тоже писали в газетах, хотя обычно подобные новости были ниже достоинства мистера Карсона. Как я обнаружил, в Джаспере не так-то просто сделать что-нибудь, не привлекая внимание газетчиков.
Я соединил нужные мне кислоты и щелочи в старой фарфоровой ванне, когда-то использовавшейся в пикантных комедиях. Это причинило мистеру Куонтриллу некоторое беспокойство, не в последнюю очередь из-за запахов, достигавших ноздрей наиболее чувствительных зрителей. Аделой овладело любопытство. Я сказал, что покажу все позже. Помню, что это разозлило девушку – у нее как раз не ладилась работа над пианино.
Я построил корпус, задействовав детали от старой пишущей машинки и старинные медные нагрудники, прежде использовавшиеся в операх, – мистер Куонтрилл их не хватился.
В самом конце я повторил знак с красным солнцем сотворения, находившимся в сердце Аппарата. Он прятался в его струнах и трубках. Змея, поедающая собственный хвост, бесконечно идущая вверх лестница… Знак был теплым на ощупь. От электрического разряда в нем появлялся слабый свет, видимый только ночью, если закрыть один глаз и присмотреться. Адела снова спросила, для чего это все, а я ответил, что пока ни для чего. Я не хотел говорить ей, что это, и продолжал работу.
Возможно, вы помните, что, придя в Джаспер, я попытался разыскать Джесс. У меня ничего не вышло. Сестра оставила свое последнее известное мне жилье, возможно, потому, что после прихода славы к профессору Гарри Рэнсому с его ужасным секретным оружием быть его сестрой стало нелегко. Но не хочу, чтобы вы решили, что я так просто сдаюсь. Я продолжал искать Джесс. Мне пришла в голову хитроумная идея: уговорив мистера Куонтрилла позволить мне нанять для «Ормолу» танцовщиц и разносчиц напитков, я наводил о Джесс справки по всей Свинг-стрит, чувствуя себя шпионом или начинающим агентом Стволов. Судя по слухам, сестрица уехала со Свинг-стрит. Ее следы привели меня в дешевый, мрачный отель в худшем квартале Фенимора. Не буду его описывать. Дальше следы вели к «Парящему миру».
Возможно, вы не слышали о «Парящем мире», когда-то он был очень известным, скажу как есть, борделем, стоявшим на самой вершине возвышавшегося над Джаспером утеса, ночью там иногда виднелся красный свет его фонарей, искушавших почтенных и богопослушных граждан внизу. Два или три человека сказали, что Джесс или похожая на нее женщина сейчас работает там.
Мне больше не нужны были деньги, но я считал, что должен сестре помочь или хотя бы извиниться перед ней. Возможно, мне стоило оставить Джесс в покое, но я тогда так не думал.
От похода по хорошо протоптанной дороге в «Парящий мир» меня останавливали те же слухи, утверждавшие, что этот бордель использовали для своих операций в Джаспере агенты Стволов. Более того, эта тайна была так широко известна, что о ней слышал почти каждый житель Джаспера. Узнают ли они меня, если я появлюсь там, – профессора Гарри Рэнсома, сообщника Лив и Кридмура, изобретателя страшного оружия, убившего гиганта Кнолла? Я не мог рисковать.
Некоторые из работников «Ормолу» были завсегдатаями «Парящего мира». Я часто их расспрашивал о том, что там происходит, но никогда к ним не присоединялся.
Услышав мои расспросы, Адела подняла бровь:
– Не мог бы ты рассказать, что тебя так интересует в этом месте?
– Думаю, что нет, – хмыкнул я.
– Ты невозможен, Хэл. Вечно со своими секретами.
– Я все бы тебе рассказал, если бы мог.
– Ты даже не хочешь рассказывать, что делаешь в подвале.
– Пока нет.
Я не доверился Аделе, хотя и хотел – изнывал от желания обсудить с ней свои и ее идеи, – но не осмелился. Но я доверился другому обитателю подвала «Ормолу», а именно привидению.
С одной стороны, возможно, я уже достаточно испытывал ваше доверие. Привидения – частое явление в Западном Краю, но в людном Джаспере о них почти не слышали, и вы можете подумать, что я немного привираю. С другой стороны, я когда-то обещал писать правду, и только правду. Так я и сделаю, даже если рассказ прозвучит неправдоподобно. Я стараюсь всегда держать обещания.
Впервые привидение показалось мне на седьмую ночь работы в подвале. Было уже далеко за полночь, но я все еще сидел, склонившись над Аппаратом. Он отказывался работать, и неудивительно. У меня не было денег, и он был построен из лома. Днем у меня почти не было для него времени – я все время мастерил что-то для представлений. Настроение у меня было дурное. Казалось, я никогда не верну то, что имел на Краю, когда был свободен, а это было так давно. Вздохнув, я встал и повернулся, чтобы получше осветить внутренности Аппарата фонарем.
За фонарем, бросавшим на Аппарат золотистый отсвет, стоял черный человек в высоком белом парике и старомодном плаще из красного бархата, наблюдая за мной широко раскрытыми глазами. Я с криком отскочил в сторону и поднял молоток. Он покачал головой и растворился в воздухе. Опустив молоток, я убедил себя в том, что мне все лишь показалось и я принял за человека ворох старых костюмов.
Странный человек вернулся две ночи спустя, снова появившись у меня за спиной, стоило мне остановить Процесс. В этот раз я схватил молоток и замахнулся ему в голову. Так я узнал, что, если замахнуться на привидение молотком, молоток не проходит сквозь него, словно сквозь туман, как в известном рассказе мистера Элмера Мерриала Карсона. Привидения в том месте, на которое вы замахнулись, просто нет, как никогда и не было, оно появляется снова в шести футах от вас, затем у вас за спиной, и наконец, когда у вас начинает кружиться голова, исчезает.
Когда человек пришел в третий раз, я спросил, как его зовут. Он открыл рот, но не произнес ни звука. Затем сел на мою скамью, расправив полы плаща с таким несчастным видом, что мне стало его жаль, и я опустил молоток. Вскоре после этого он снова исчез.
Он появлялся только ночью и часто открывал рот, но не мог говорить. Несомненно, вы спрашиваете себя, был ли он настоящим привидением или лишь моей галлюцинацией. Точно не знаю.
Прежде я никогда не видел ничего подобного. Иногда, работая над Процессом дома в Восточном Конлане, я чувствовал, что за мной кто-то наблюдает – разумеется, наблюдали, ведь у меня было три сестры. В Западном Краю случалось, что, засиживаясь за работой допоздна, я краем глаза видел рядом какое-то движение, которое принимал за зайцев или за кошек. Но привидений никогда не видел.
Я спросил работников «Ормолу», жили ли в их театре привидения, и все они ответили утвердительно, но чего еще ждать от служителей театра? Вряд ли это что-то значило. Само привидение не могло ответить на мои вопросы и все объяснить.
У странного человека не было ран, и было неясно, от чего он умер. Из-за его изысканной старомодной одежды я думал, что он мог быть одним из отцов-основателей Джаспера, каким-нибудь вельможей или его секретарем, в те времена, когда в Джаспере были вельможи. Это бы значило, что этот несчастный жил в эпоху, когда не было ни Стволов, ни Линии, ни великой Войны, когда наш мир только создавался и все было возможно. Как я сказал, ответить на мои вопросы он не мог.