Феликс Эльдемуров – Тропа Исполинов (страница 18)
— Какие доски? — спросил Гриос.
— Да храпел!
Гурук пожал плечами.
— Немудрено с моей-то переносицей. А жалобщикам этим передай, что надо на посту поменьше дрыхнуть, тогда и в караулке ничей храп мешать не будет. Нашли время разоспаться!
— Чеснока многовато в похлёбке, — осторожно заметил чаттарец. Он только сейчас почувствовал, как сильно проголодался, но под взглядами тех, в ком уже начинал понемногу надеяться найти новых друзей, старался есть неторопливо, смакуя каждый глоток. — И соли, пожалуй, изрядно.
— Это чтоб тухлой свининой не пахло, — тут же отозвался Гурук.
Гриос вспомнил о сушёном мясе, куске сала и луковицах — его припас так и остался в дорожной сумке, притороченной к седлу. Ничего, может на обратную дорогу сгодится… Хотя, какая там дорога, и куда…
Теверс покачал головой и присел рядом.
— Келлангийцы со вчерашнего дня прекратили поставки, — сказал он. — Наших запасов и на сутки не хватит. Полковник приказал после обеда рассчитать и отпустить всех женщин.
— Выгнать, — обронил Гурук.
— Это понимай как хочешь. Они-то, может и не пропадут без нас. Только твой капитан Бустар пообещал, что если я это сделаю, вывесить меня на первом дереве.
— Не бойся, — сказал Гурук, отодвигая миску. — Скоро и Бустару будет не до тебя. Авось обойдется.
— Всё шутишь…
— Ты расскажи лучше, как погиб капитан Веррес.
Теверс снял шлем и принялся старательно вытирать платком намокшие седые пряди. Теперь, когда он повернулся лицом к свету, Гриос углядел два длинных кривых шрама, идущие в разные стороны от углов рта. Ему доводилось слышать об этой элтэннской болезни. Зараза поселяется в уголках рта и плоть в них начинает разлагаться — дальше и дальше, пока гниль не дойдет до крупных кровеносных сосудов. Немногие выжившие рассказывали о таких методах излечения "смеющейся смерти", которые было под силу вынести лишь человеку с немыслимо сильной волей. Сколько лет может быть совершенно седому капитану Теверсу? Вряд ли меньше, чем тебе…
— Командир первого чаттарского вместе с полковником ехали со стрельбища. По дороге к ним приблизились трое верховых. Один из них сообщил, что у него при себе пакет с донесением от генерала Паблона Пратта, и что он должен вручить его лично в руки полковнику Даурадесу. Наши придержали коней, а те вместо пакета повынимали револьверы. Веррес прикрыл собой полковника и принял в себя три пули.
— А что же Даура? — спросил Гурук.
— А Даура, не ожидая долго… — Теверс сделал рубящие движения рукой. — Ну, ты его знаешь, его, как говорится, в таких делах жизнь с солью протирала… Двоих срубил сразу, третьего поранил. Поскольку капитан Веррес ночью умер от ран, этого третьего только что отвели с Донантом. А Даура — цел, невредим, но, говорят, ходит черней собственной тени.
— Молодец, сынок, — гулко сказал Гриос.
— Наш полковник ещё не то может. Мне довелось однажды… — Гурук прислушался. — Постойка. Слышишь?
донеслось с площади,
— Идут! — всплеснул руками Теверс. — Сейчас начнется! Девушки! Котлы, котлы на стол!
А припев грохотал под окнами:
Победно запела в петлях дверь и, перегоняя друг друга, пятый и шестой тагрские вперегонки с первым и вторым чаттарскими, с ликующими воплями повалили в столовую. Ножны сабель загрохотали о скамейки. Мест на всех не хватало. Гурук и Гриос встали, отодвигаясь к стене.
Теперь, без устрашающих шлемов с их решетками, солдаты Даурадеса показались Гриосу невероятно молодыми, почти мальчишками. У большинства и усов толком не выросло… Слезы блеснули в глазах чаттарца.
— Не армия решает, — произнёс он вдруг. — Нет, не только армия…
— Табачку? — деловито предложил Гурук.
— Пойдём, — сказал Гриос. — Пора.
— Зол он нынче, — задумался Гурук, — это плохо. Ты б поговорил вначале с Карраденом. А впрочем — гляди сам, чаттарец. Кто знает, как там дела обернутся… Меня позови, если что.
— Ничего здесь не изменишь, — ответил Гриос. — Это — судьба.
Кулачный бой у брёвен был прерван. Накинув на разгоряченные плечи свои грозные куртки, бойцы и зрители, собравшись группами, изучали ходившие по рукам листки с отпечатанным текстом.
— Читают? — поразился Гриос.
— А как же! — ухмыльнулся Гурук. — Нашу, солдатскую газету. Называется "Подъём!"
Последнее слово он выделил столь характерно, что сразу заставил всех обернуться.
— Оах! — крикнул кто-то. — Вот он, тот самый чаттарец!
— Хай, чъат-таре, айге!
— Чаттарец!
— Эй, гвардеец! Иди к нам!
— Это ты привез письмо генерала Паблона?
— Расскажи, как там.
— Стоит Дангар?
— Постойте, постойте, ребята! — вмешался Гурук. — Мне кажется, что он и сам не прочь узнать, что за депешу привез из столицы.
— Ну, не из… — начал было Гриос.
— Дайте газету! — крикнул Гурук. — Или читайте кто-нибудь! Вслух!
— Тих-ха!
— "Внимание! Внимание! Внимание!.." — взялись за дело сразу несколько голосов. Один из них, более уверенный и крепкий, продолжил:
— "Драгуны! В полк только что доставлен пакет из столицы. Вот о чём сообщает нам предводитель движения "недовольных", генерал Паблон Пратт:
"Солдаты полка Даурадеса!
Опостылевшее всем правление маршала Варадоса кончилось. Бывший "великий полководец" взят под стражу и его участь решит суд. Захватившую власть группу офицеров возглавляют генералы Гир и Легонц. По их мнению, нам следует успокоиться, разойтись по домам и заняться повседневными делами. Господа генералы заверяют, что и без нас решат наши проблемы. Они обещают, что мудрые, несущие народу мир и процветание решения нового правительства не заставят себя долго ждать.
Однако, тем временем: в нескольких полках, расквартированных в столице и принимавших активное участие в событиях, зачитан приказ о переводе их на север страны. Куда ж потом? Не подальше ли от Тагр-косса? Не в сторону ли Элт-Энно?