Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 79)
И, дождавшись пока судёнышки приблизятся на расстояние кабельтова, когда оттуда кое-кто уже начал нетерпеливо постреливать из арбалетов, приказал коротко и ясно:
— Орудия! Залпом… Пли!..
В последовавшем ужасном громе пушек и взвившейся к небу со всех сторон стене воды пропали вскрики ужаса и удивления, в трюме слуги с трудом удержали коней… корабль качало на волне… на мгновение все оглохли и только громкое восхищённое: "Вау!" сеньоры Матильды прорезало наступившую тишину…
— Перезарядить орудия! Залпом… впрочем, отставить! Ну их к Хайяку!..
И, затем:
— Поставить грот, фок, марсель! Всё поставить! Задраить порты! Курс — бакштаг, вест норд-вест! Полный вперёд!
И ещё:
— Дежурные спасательные плавсредства — за борт!.. Уходить надо красиво! — пояснил он, обращаясь к Тинчу…
И последнее было весьма кстати… разумеется, для тех, кто только что рассчитывал легко захватить огромное по их меркам грузовое судно.
Море позади кишело обломками и обрывками парусов. На ходу оставалось всего два-три судёнышка, но и они явно черпали бортами воду. За спущенные с "Аргантоны" доски и спасательные круги отчаянно цеплялись люди…
— Бедный мой брат… — повторяла Матильда. — Бедный мой брат, если бы он мог видеть всё это… Вау! — ещё раз с удовольствием повторила она это новое для себя словечко.
— Я полагаю, — сказал Ангарайд, выбивая пепел из трубки, — что вполне могу передать вахту помощнику, а господ пассажиров приглашаю отужинать со мной в кают-компании.
— Сэр Артур! Исидора!
— Да оставь их, Тинчи! Не видишь — они заняты делом. Они воркуют…
Молодые, крепко обнявшись, стояли на корме и глядели вдаль, на постепенно отдалявшийся французский берег.
Ветер звенел в снастях такелажа. Полоса воды в кильватере судна отсвечивала толедским золотом…
— Я вытянул меч из своей наковальни? — в который раз вопрошал рыцарь.
— Конечно, милый, конечно… Как хорошо… мы теперь вместе, навеки вместе… Ты плачешь? Поплачь, мой милый, поплачь, если это тебе так нужно. Но нас ожидает будущее, у нас ещё всё впереди…
— Ты знаешь, я всё спрашиваю себя: зачем мы живём, за чем гоняемся по свету? Наверное, отвечаю я себе, мы стремимся вовсе не за чем-то посторонним, живущим вне нас, отделённым от нас пока. Птичка на тонкой ветке — это наша душа. Правда, для того, чтобы открыть её в самих себе, порой приходится так много пройти и испытать. Этого нельзя увидеть просто так, это бывает надо именно испытать, испытать, чтобы понять, что всё, что кажется сложным, на самом деле просто, а то, что мы так поспешно считаем простым, на самом деле глубоко сложно… Я не скажу, что всё понял верно, я не скажу, что понял и половины того, что должен был понять на этом свете. Но мне кажется, что я всё-таки в чём-то нашёл, что так долго искал… Я говорю очень путано, прости… Вы, женщины, побуждаете нас понять самих себя, вы заставляете нас остановиться, оглядеться вокруг, почувствовать, и, в конечном счёте, обрести самих себя, обрести по-новому, по-иному, вы заставляете нас с презрением относиться к страхам, вы окрыляете нас, вы рождаете нас заново, вы — истинный Бог, что даёт нам ещё одну возможность найти себя, раскрыть себя, одержать победу над собой. Вы — истинная наша родина, вы — истинное наше прибежище и, только будучи с вами, мы — мужчины!..
— Да ладно, успеют наворковаться… Эгей, влюблённые!
Они неохотно обернулись и одновременно смешно зажмурились от света непривычно яркого заходящего солнца.
— Белый закат, — пояснил капитан. — Хорошая погода будет завтра!
Корабль, на грот-мачте которого рядом с нереидой теперь развевался флаг и крестом и розой, разрезая прохладные волны, уносил их всё дальше, всё дальше, неутомимо преследуя солнце, и — неуклонно стремясь вперёд, сквозь расстояния, страны, времена и эпохи.
Ликующий перезвон колоколов сопровождал их путь из глубины моря…
Глава 20 (39) — Возвращение на круги своя
— Расположитесь примерно так же, как очнулись в лесу, сумеете? Это важно для того чтобы вернуть вас на Землю.
1
РАССКАЗЫВАЕТ ЛЕОНТИЙ:
…В ушах у меня звенело от музыки и песен. Открыв глаза, я с трудом сумел понять, что помещаюсь, полунакрытый серым одеялом, в ярко освещённой комнате, а точнее — в боксе, и что в углу женщина в белом халате гремит стекляшками, перебирая их на больничном столике. Ко мне склонилось бледное, озабоченное лицо:
— My God!.. Он очнулся! Он действительно очнулся! Вот видите!
Мика… Микаэла… Моя верная англичанка!..
— Сестра! Да посмотрите же!
— Как вы себя чувствуете? Вы можете говорить?
— Да уж конечно могу! — во рту было сухо, в голове ясно, как будто я и не выпил сегодня верных полкварты оверньского. Ну, ладно, я пошевелился и попробовал привстать…
Однако меня тут же уложили на место. Я заметил, что к моему локтевому суставу тянутся пластиковые трубочки…
— Лежи! My darling! Лежи! Тебе нельзя вставать!
— Что ещё за глупости! Мика! Ё-моё! Уберите, наконец, эти проклятые трубки! Я чувствую себя как никогда…
— Ты третий день лежал в беспамятстве… Я решилась и влила тебе в рот несколько капель этой вот воды…
— Что ещё за вода!
— Один твой старый друг… Этот почтенный джентльмен встретил меня у входа в отделение. Он дал мне этот пузырёк и сказал, что если это тебе не поможет, то не поможет ничто. Он говорил по-английски… с акцентом… И не сказал своего имени. Сказал, что ты и так поймёшь…
— Инта каммарас! Как он выглядел?
— Такой… высокий, ещё не очень старый… седой…
— Эдгар…
— Ты его действительно знаешь? Он не шарлатан, я понимаю… Кто он?
— Король Винланда и Румелии! Король Странствующего Леса! — торжественно провозгласил я. — Конечно же! Я сам, перед отъездом из Лиможа, точно так же отправил немного воды, пропущенной через Святой Грааль, барону Ульриху фон Гибихенштайн и сэру Эн Гольфье де ла Туру — для поправки их ран, полученных на турнире в честь взятия Нормандии!.. Смотри-ка, и правое плечо перестало болеть. Знаешь, я здорово подвихнул его в том бою, с магистром тамплиеров… Ну, я потом тебе всё расскажу!
Они обе с ужасом смотрели на меня. Медсестра, привычным движением отколов хвостик ампулы, набирала лекарство в шприц…
— Полно вам! Сестра! — я уже сидел, спустив ноги, и выдёргивал из вен иголки. — Говорю же вам: я в полном порядке!
После чего только осознал, какую, на первый их взгляд — ахинею, несу, прибавил:
— Современная медицина творит чудеса! Пока я находился в коме, мне в голову пришёл сюжет великолепного романа из эпохи раннего средневековья… Ну, вот и всё! И нечего так на меня смотреть!
— Леон! Ты действительно уже здоров? А врачи…
— Ура! "Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он все-таки выздоровел"!!![38] Одежду мою сюда! Мика! Мы будем готовиться к поездке в Йорк!.. Как же я тебя обожаю, как люблю, дорогая ты моя! Я понимаю: ты всё это время была со мною здесь, рядом… Как же я благодарен тебе!
— Я всё-таки позову… — промолвила сестра, делая неуверенное поползновение к двери.
— Зовите! И всех светил науки зовите! И журналистов зовите! Пусть знают: меня излечили бесконечно великая любовь моей жены и… несколько капель воды из чаши святого Грааля!
— Знаешь, — сказала Мика, — я так волновалась, и… не только за тебя.
— Как это?
— У меня… у меня все эти ужасные дни очень мучила совесть, что я ничего не сказала тебе до того, как ты… Словом, у нас с тобою будет ребёнок…
И она бросилась ко мне на грудь и вся затряслась от облегчения и рыданий…