Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 78)

— Ах, он говорил мне всё это столь убедительно, что я чуть было не согласилась… но… обещала подумать. "До завтра! — приговаривал он. — Только до завтра!.."

— Только вот, коснувшись этой броши, я вдруг почувствовала, что во мне происходит что-то странное. И что, как будто, это уже не я… И что повторялась, и не раз эта сцена, только когда-то, очень давно, вот так же, сам великий Дий из греческих сказаний, позабыв законную жену свою Геру, стоял на коленях перед владычицей судеб, богиней Ананке… И что богиня эта продолжает жить во мне…

— И я вдруг поняла… поняла очень многое. Мне стало ясно, что под видом взаимоотношений простых смертных скрываются игры богов. И я увидела то, о чём никогда бы не смогла подумать раньше. Вдруг вспомнила, что уже хорошо знаю вас всех, и вспомнила те слова, которые сказал ТОГДА король Винланда и Румелии… И увидела, что в порту Ла-Рошели стоит необычный корабль, который по его приказу должен вывезти вас отсюда…

— Однако, Филипп-Август — не тот человек, что так просто отступается от великих замыслов. Отсюда делайте вывод. Они гонятся даже не столько за вами. Они гонятся за мной. И мне очень грустно, что я отягощаю ваше путешествие своим присутствием. Не бросайте меня, прошу вас! Впервые в жизни оказаться в таком обществе, где никто не кривит душой… как мне будет тяжело расставаться с вами! Поверьте уж опытной интриганке, которая, несмотря ни на что, всё же пытается остаться сестрой Ричарда Львиное Сердце!.. Хотя… Правда и то, что если я покину вас и всё-таки сдамся моим преследователям, они вряд ли прекратят свою погоню… Я ответила на ваш вопрос, сэр Линтул?

3

Ближе к вечеру следующего дня, когда, следуя вдоль берега реки, наши путники неуклонно приближались к стенам порта-крепости Ла-Рошель, далеко позади себя они увидели множество, не менее двух сотен всадников в белых плащах, что неустанно подгоняли коней, пытаясь настичь беглецов.

— Великолепные мишени, сэр! — сказал Кьяри. — Разрешите моим стрелкам наконец-таки показать себя в деле!

— А надо? Мы в двух шагах от городских ворот…

— Разрешите… — это был Телле. — Я прошу простить, что дерзко вмешиваюсь в вашу беседу. Но, по-моему, сэр командор прав.

И, хитро усмехнувшись, саркастически молвил, указывая назад:

— Скользкая дорога, сэр! Очень и очень скользкая дорога!

И действительно, что-то странное стало происходить с преследовавшими их тамплиерами, вернее — с их конями, которые начали поскальзываться, падать и никак не могли установиться на ноги. Войско смешалось в невообразимую кучу-малу, и те из рыцарей, кто спешился, тоже падали один за другим, как будто бы земля постоянно уходила из-под их ног…

И это — посреди лета…

Въехать в Ла-Рошель оказалось просто: их ждали, да и имя сеньоры Матильды оказало должное воздействие, так что не понадобилось и пускать в ход записку де Сент-Астье.

Здесь ещё ничего не знали о последних событиях в Лиможе, но, как сказал начальник порта, со дня на день ожидали группу конных путников, и корабль действительно стоял в порту, и очень затруднял собой маневры остальных судов, тем более что гавань была переполнена, а по морю, ожидая верной добычи, вовсю шастали нормандские пираты.

— Как это неловко! — жаловался он при этом, сопровождая путников к пристани. — Он упрямо, уже целую неделю занимает место у пирса, а я даже не могу толком побеседовать с капитаном. Варварский язык! "Тр-бр-гр!.." В их трюмах достаточно места, куда мы могли бы загрузить ещё немало товара, но его берегут… я так понимаю, что для вас… точнее, ваших коней… Так что, как только вы соизволите погрузиться на этот корабль… как объяснил мне капитан… вы, судя по какой-то необыкновенной вашей смелости, пиратов не боитесь… я тотчас отдаю приказ убрать цепь, которая перегораживает вход в залив…

— Конечно! Не боимся! — со смехом откликнулся Тинч, который как раз в эту минуту углядел поверх крыш низких домиков три мачты, на одной из которых гордо развевался хорошо знакомый ему флаг — голубая нереида с мечом и щитом на фоне морских волн. — Не волнуйтесь так, уважаемый сеньор, и можете смело отдавать приказ опустить цепь! Мне хорошо известен язык этой страны! И вряд ли боевой транспортный корабль республики Тагэрра-Гроннги-Косс будет опасаться каких-то там пиратов! Тут будет ещё неизвестно, кто кого поймал!

Горяча коней, они промчались по пирсу, а с палубы, завидев их приближение, сразу поняли в чём дело и торопливо спускали сходни и открывали люки трюмов. Первым по трапу прошёл капитан, он был одет необычно для того времени… мы бы сказали, что на нём были военная форма и фуражка середины XIX века. Его рыжеватая бородка и ярко-голубые глаза… Тинч их сразу же вспомнил, и, оставив коня оруженосцам, побежал навстречу.

— Ангарайд Орси, капитан корабля "Аргантона"! — представился тот. — Надеюсь, вы — именно те, кого нам предстоит доставить в порт Аркания? Хотя… инта камаррас… это где-то возле Анзуресса, насколько я понимаю…

— Ангарайд, собака, ты что, не узнаёшь меня?

— Сто якорей мне в глотку! Тинчи!.. Меня предупреждали, что будет хороший лоцман, но я никак не предполагал, что это будешь ты!

— А я совсем не знал, что ты теперь в военном флоте!..

И два старых друга обнялись, и Тинч всё кричал на ухо капитану, что надо спешить, что по пятам — погоня, что там, в островах и шхерах Анзуресса они как-нибудь разберутся, как им разыскать дорогу в порт назначения…

Тем временем коней поочерёдно заводили в трюмы, тем временем всех прибывших пригласили на палубу, тем временем цепь меж двумя высокими башнями у входа в гавань Ла-Рошели была опущена, дабы выпустить из порта "Аргантону" — корабль, названный по имени бригантины, на которой когда-то ходил подшкипером Карраден… Корабль, носовой фигурой которого было скульптурное изображение нереиды Аргантоны, Обнимающей Море, с распростёртыми и поднятыми вперёд и вверх серебристыми руками…

Они наскоро попрощались с начальником порта, который радостно не ожидал, что докучливые гости столь скоро погрузятся и поднимут якоря. Уверенно маневрируя между скорлупками судов раннего средневековья, "Аргантона", увозя беглецов, продвигалась к створу ворот, как на пирсе, в сопровождении рыцарей, появился не кто иной, как де Сент-Астье…

Не будем передавать тех слов, которые потенциальный магистр Ордена Сионского Храма высказал в адрес начальника порта. Но поднимать цепь было поздно, и преследователи могли, с высоты прибрежных стен и башен, лишь наблюдать, как гигант-трёхмачтовик неспешно уходит всё дальше в море.

— Ха! Ничего у них не выйдет! — сказал де Сент-Астье. — Обратите внимание на вон те точки в заливе, их никак не меньше двадцати! Или даже больше! Бог слышит наши молитвы!.. И не только Бог…

4

— А ты не хотел бы прибавить парусов? — спросил Тинч. — Что мы, инта каммарас, плетёмся как какая-нибудь габара[37]?

— Ну, нет! — усмехнулся Ангарайд. — Довольно я насмотрелся на их проказы в эти дни, пока дожидался вас! И… что мы, чёрт меня дери, за военный корабль Тагр-Косса, если будем показывать пятки такому жалкому противнику? Эй! Убрать грот! Поставить кливер, бом-кливер, стаксели и бизань! (Сейчас нам лучше маневрировать, — объяснил он).

— А вас, сударыни, — обратился он к сеньорам Матильде и Исидоре, — я попросил бы пройти в свои каюты, где вам, если будет на то ваше желание, накроют стол. Сейчас…

— Напротив, сэр капитан, — рассмеялась Матильда. — Мы непременно хотели бы взглянуть на это зрелище. Я полагаю, что оно окажется не менее захватывающим, нежели сухопутные турниры…

— Сэр Артур! — обратился к командору Кьяри. — Я вижу, на галерах готовят копья, арбалеты и абордажные крючья! Разрешите, я расставлю вдоль фальшборта наших стрелков!..

— Сэр!!! — решительно прервал его речь Ангарайд. — Давайте так: одно судно — один капитан! Отставить!.. Никак не пойму, как к ним обращаться! — пожаловался он Тинчу. — Назовёшь "дон", а он, оказывается, сеньор! Назовёшь "сеньор", а он, выходит, сэр!

Тем временем, на палубах стремительно приближавшихся галер действительно готовились к абордажу. Любопытно было наблюдать, как около тридцати судов — иные под треугольными латинскими парусами, иные под квадратными норманнскими, чуть не сталкиваясь бортами, окружали их со всех сторон. Ритмично взлетали вёсла. Кто-то уже размахивал полосатым флагом — призывая лечь в дрейф и сдаться на милость победителя.

"Они идут, совсем не зная, с кем хотят связаться, — пронеслось в голове Тинча, — это все равно, как если бы мы, тогда, в тогдашней Тароккании, пошли бы с мечами на бронированные машины…"

"— А ты что, до сих пор не понял, что они в сговоре с тамплиерами? Теми самыми, чью внутреннюю суть ты недавно наблюдал в подземелье?" — спросил его Таргрек.

"— Мы, тагры, подобных шуток не понимаем. Не препятствуй неизбежному. Восприми его как науку. И пусть над всем возобладает "Последний довод королей" — тот девиз, что запечатлен на стволах наших пушек!" — сказал ему отец…

Что ж, пускай будет так.

— Как ты говоришь? — затянулся трубкой Ангарайд. — Ещё неизвестно, кто кого поймал? Сейчас увидим… В конце концов, не я ли сам потомок анзуресских пиратов… Команда… ПОрты открыть! Вертлюжные пушки — расчехлить! Орудия, на всех палубах — к бою!.. Ядра — не калить!.. С них хватит и холодненьких…