Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 58)

— Но ваши кони устали, сэр командор!

— Сменить коней и вперёд! — и сам начал поспешно спускаться на землю из седла взмыленного Караташа. — Сейчас я не оставлю от этого крысиного гнезда камня на камне!

Опираясь на седло коня, он шатался как пьяный, бормоча под нос. Ему стало душно в шлеме, он отстегнул ремни и отшвырнул шлем в кусты. Его лицо было цвета перекалённой стали.

— Но сэр, а как же лагерь, шатры, обоз?

— К дьяволу шатры! К дьяволу обоз! Король обойдётся без наших подношений!

— Бертран… — донесся до него шёпот Исидоры.

— Берт!.. — это Тинчес, также спешившись, обнял его за плечи.

— Отстаньте от меня! — уткнулся он лицом в седло Караташа.

— Боже… — стонал он, так и вцепившись в седло. — Зачем Ты дал мне волю отправиться в этот далёкий путь? Зачем я не подох от чумы в египетских болотах? Почему мне не размозжило башку камнем из катапульты? Почему я не погиб при осаде Акры? Почему я не был убит при Ашкелоне и Арсуре? Почему я не разделил участь бедняги Папиоля, почему мне не перегрызли глотку служители святого Категория, почему, назло судьбе, я всё ещё жив, жив, жив?!!

— О! Нет, нет, нет! — прибавил он. — Друзья и единоверцы мои, не уговаривайте меня продолжать это путешествие! Я возвращусь в Святую Землю! Я буду вызывать на бой одновременно по десятку, по сотне, по тысяче сарацин! Я приму, наконец, ту смерть, которая была мне уготована! О моя Гвискарда! И ты, ты тоже предаёшь меня!

— Вот, сэр рыцарь, — тихо заметила Исидора, — вы сами себе противоречите. Быть может именно она, та, которая и не знает совсем какой вы есть на самом деле, окажется более разборчивой, чем остальные…

Рыцарь, подняв тяжёлую голову, внимательно, очень внимательно взглянул на неё. И… вот чудо — он наконец как будто бы прозрел. Странно шевельнув губами в попытке дружески улыбнуться, он произнёс, теперь гораздо спокойнее и тише:

— М-м-м… да. Наверное, вы всё-таки правы, леди.

И прибавил, отрываясь от седла и глубоко, во всю грудь вздохнув и обводя всех нас посветлевшим взглядом:

— В конце концов, во всём виноват я сам… Кьяри! Ломоть хлеба, кусок мяса и вина! Сейчас — всем отдыхать. Наутро, по холодку, мы отправляемся в путь. На Лимож! А там… будь я проклят, если не разберусь во всей этой путанице!..

* * *

Ночь он провёл у костра. Сам ломал щепу, сам раздувал огонь, и языки пламени плясали в его бессонных глазах.

А если бы он прислушался… столь же тревожную ночь в своём шатре провела принцесса Исидора. Огненные отсветы, как на экране, гуляли по стенам… Вот качнулись ветви, вот тень сэра Бертрана, огромная, до потолка, шагнула к поленнице. Удары топора… это он рубит сучья. Тень пригнулась… это он подбросил дров в костёр и теперь сидит на корточках, раздувая пламя.

О нет, о нет, думала в эту минуту принцесса.

"О нет… Боже, Ты милостив, Ты исполнен доброты. Но как быть, коли я, женщина, преисполнена любви?

Ты, конечно, пощадишь ИХ и дашь прощение и ИМ тоже.

Но как мне дать прощенье негодяям, посмевшим так низко над НИМ насмеяться? Могу ли дать ИМ это прощение я?!.

Я?.. Та, Кто Не Знает Пощады?

И потому, мой Боже, когда-нибудь у Тебя со мною будет непростой разговор.

Ибо Ты Сам сотворил меня такой…"

"…Ну, и что он там сидит, чего ждёт? Чтобы наследная принцесса так просто взяла и вышла из шатра? Или я неправа?

Боже, а быть может, я оказалась полной дурой, напомнив ему о его Гвискарде?

А если… если она действительно такая, какой он воображает её в своих мечтах?

Вдруг… нет, нет, нет, пускай она даже будет именно такой. Он будет счастлив с нею…

О да-да, пускай он будет счастлив!

Пусть он будет счастлив!

Пусть будет счастлив ОН!.."

С этой мыслью принцесса Исидора уткнулась щекой в подушку и вдруг, незаметно для себя… уснула.

День был больно утомительный…

Глава 12 (31) — Лимож

— Сэр Питер, наш церемониймейстер назначит время вашего поединка с маркизом, наиболее удобное для вас обоих. Пока что мы приказываем вам обоим, чтобы никаких неподобающих слов или действий не было между вами — ведь вы скоро встретитесь лицом к лицу в смертном бою, чтобы узнать Суд Господа Бога.

1

Площадку для ристалища местные власти решили устроить на каменистой пустоши, что на суходольном лугу, в излучине Вьенны. Наши путешественники прибыли вовремя — в турнире пожелало участвовать не менее полусотни рыцарей, а так как каждый из них вёз с собой иногда до пяти, а порой и более десяти человек прислуги, то удобных мест, где можно было установить шатёр, становилось всё меньше и меньше. Здесь им повезло ещё раз: в лагере этим утром присутствовал сам главный герольдмейстер, сеньор де Трайнак — высокий, осанистый седобородый господин, которому, судя по его движениям, весьма мешал его золотой венец, выделявший его среди прочих герольдов.

Приезжие волна за волной подступали к нему, восседающему в кресле посреди выложенных в стопки чистых и уже заполненных пергаментов. Здесь были и владетельные бароны, и простые рыцари из ближних земель — аквитанцы, анжуйцы, бретонцы, бургундцы, здесь были арагонцы, италийцы, германцы, англичане. Светло- и темноволосые, светло- и смуглолицые, совсем молодые и уже в годах, по большинству — крепкие, мощные, жилистые, закалившиеся кто в турнирных боях, кто в междоусобицах, а в ком-то по загару и наличию кольчуги сразу можно было определить паладина, побывавшего на Востоке.

На каждого из них самым аккуратным образом оформлялась запись в книге турнира, включавшая, в частности, описание гербов и девизов, а также описание шлемов — самой разной формы, в виде бочонков или горшков, с прорезями или решетками, остроконечных или с фигурой наверху, описание рисунков на плащах, нагрудниках, щитах и флажках на копьях, описание оружия помимо копья — меча, секиры, бердыша, палицы, описание цветов одежд, описание мастей боевых коней. И это не считая того, что герольды обязаны были самым тщательным образом проверять имена и титулы прибывших — если, разумеется, рыцарь по какой-то причине не желал назваться псевдонимом. Могли и помочь придумать этот псевдоним…

Де Трайнак без особенного удивления выслушал заявление о посольстве короля Эдгара и желании рыцарей ордена Бегущей Звезды принять участие в турнире. О возможности скорейшей встречи с королём он говорил уклончиво, зато, когда эта просьба была подкреплена не только пергаментом с золотой печатью, но и личным ему подарком, а именно — золотым перстнем с сапфиром, а также мешочком с пряностями, милостиво снизошёл до того, что лично пригласил гостей на совещание зачинщиков, что должно было состояться ровно в полдень. Затем он приказал одному из помощников надлежащим образом разместить гостей, а также оформить запись на каждого из них.

Из двух предложенных мест для размещения: либо на опушке леса, либо на берегу реки, командор выбрал реку — не столько из-за того, что здесь практически отсутствовала проблема воды, сколько потому, что, в случае нападения, эту позицию на высоком берегу оборонять было бы гораздо удобнее.

Трудности начались позднее, когда герольды принялись выспрашивать путников и составлять каталог их гербов и званий. Не было никаких трудностей ни у Тинча с его гербом, изображающим скорпиона, корчащегося на пике, ни у Пикуса с его дятлом на сосновой ветке — которого, впрочем, в записи представили как ястреба. Герольды, посовещавшись, решили именно так. Леонтий в этой поездке выбрал щит с изображением замка Крон-Шлосс[26] со звездой наверху, прошло и это…

А сэра де Борна, несмотря на все его протесты, в реестр внесли как сэра Артура, то есть Медведя, поскольку его истинное имя было занято. Правда, ни герб с изображением медведя, держащего в лапах дубовые ветви, ни украшение в виде медвежьей же лапы на его шлеме никаких возражений не вызвали. Выяснилось, что у того, кого герольды называли сэром Бертраном де Борном герб совсем иной, а именно: чёрный лев с красным языком и когтями.

Что ж поделать…

Вполголоса поминая иуду-братца, презревшего всё, включая традиции рода, подлинный сэр Бертран согласился на это, мысленно прикидывая какими словами заявит при встрече обо всем королю, а там — судебный поединок, и будь, что будет…

Сеньора Исидора, по её желанию, осталась в лагере, где её хлопотами вскоре возник обширный бивуак из семи шатров и загона для лошадей. Покуда слуги и всадники короля Эдгара занимались дальнейшим обустройством, Исидора, не без помощи герольдов, выхлопотала себе одно из лучших мест в ложах, что далось ей нелегко — одновременно с кавалерами посмотреть состязания прибыли не менее сотни дам всех родов и сословий.

Сэр Бертран же, как и сэр Линтул, сэр Тинчес и сэр Пикус, в сопровождении оруженосцев отправились на аудиенцию к королю.

2

Впрочем, аудиенцией, в буквальном смысле этого слова, эту встречу назвать было трудно: в зале было довольно много народу. Помимо самого Филиппа-Августа, в нём находились: непосредственный устроитель турнира сэр Адемар — виконт Лиможский, а также сеньор де Трайнак — главный герольдмейстер, а помимо них епископ де Бове — тот, что и сам иногда, надев доспехи, бывал не прочь принять участие в воинских увеселениях и не только в них, а кроме перечисленных — великий магистр Ордена Храма Филипп Дюплесси и с ним с полдесятка рыцарей этого ордена.