Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 26)
— Это девиз скорее учёного, чем рыцаря.
— А разве ваш девиз, сэр Бертран, не есть скрытый намёк на то, именно следование Высшей Истине руководит поступками рыцаря?
— Следование внутренней Истине.
— Именно так…
Впереди явственно открывалась прогалина, а нарастающий свет солнца говорил о том, что лесу скоро конец.
— Где там наша принцесса? — заволновался Тинч. — Я всё сомневаюсь, стоит ли ей вообще ехать с нами. Как только узнают, что она — наследница престола… Правда, что взять с дураков, но всё-таки.
Как раз в это время нарастающий, шелестящий по опавшей листве, торопливый стук копыт ответил на его вопрос.
Перед ними возникла… нет, не совсем леди Исидора — как, очевидно, догадались вы, внимательный читатель.
Это снова была Ассамато — во всём своём великолепном кентаврьем обличье.
— Эвоэ! — кричала она на всём скаку, подгоняя сама себя хлыстиком по июлькиному крупу. — Ясно васвами! Эвоэ!
Тихим нежным ржанием приветствовал её Караташ, и ему в один голос откликнулись Борей и Аквилон…
— Ну и слава Богородице! — стальной рукою перекрестился командор. — Признаться, меня тоже мучил этот вопрос…
— Привет, Ассамато! — поднял руку Тинч. — Рад снова видеть вас, ваше кентавричество!
— Да, с кентаврихой у нас хлопот будет, видимо, поменьше, — сказал Леонтий.
— Сэр! — раздражённо скрипнул сэр Бертран из-за прорезей шлема. — Давайте так, извольте говорить в моём присутствии не "кентавриха", а "кентаврица". Придворный этикет есть придворный этикет!
И прибавил вполголоса:
— Господи, когда же я доберусь, наконец, до Лиможа…
Дорога тем временем вывела их на освещённый солнцем пригорок.
Красивейший город открывался в низине. Река пересекала его посередине и впадала в широкий залив, где тысячи значков и вымпелов развевались на мачтах кораблей. Сам город пестрел цветущими купами садов, и даже кипарисы были украшены разноцветными гирляндами. Даже отсюда, издалека, можно было рассмотреть широкие площади и зелёные улицы, и фонтаны. Безостановочно звонили колокола храмов, а флюгерные петухи, как один, указывали на дорогу, по которой вот-вот должны были прибыть наши путешественники…
— Здесь наверняка живут счастливейшие в мире люди! — предположил Тинч. — По крайней мере, я не наблюдаю ни фабрик с их трубами, ни трущоб, ни свалок…
Всадники построились ромбом: впереди сэр Бертран, за ним Тинч и Леонтий, замыкала кавалькаду Ассамато.
Спустившись с горочки, они наткнулись на плакат, вывешенный прямо среди дороги:
"ВСЁ ВО ИМЯ ЧЕЛОВЕКА, ВСЁ ВО БЛАГО ЧЕЛОВЕКА!!! — гласила надпись на плакате и, ниже:
КТО ТЫ —
ЭТОТ ЧЕЛОВЕК?..
ИЛИ ТЫ — КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК?!!
И, ещё ниже:
"ТОГДА,
ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ СЛЕДУЮЩЕЕ:
СОГЛАСНО ЗАКОНАМ ГИСТРИО, В СТОЛИЦЕ ТАРОККАНИИ ЗАПРЕЩЕНО:
— ПРЕБЫВАТЬ ЛИЦАМ В ГРЯЗНОЙ И ПАЧКАЮЩЕЙ ОДЕЖДЕ!
— ЗАНИМАТЬСЯ ПОПРОШАЙНИЧЕСТВОМ!
— СОЗДАВАТЬ АГРЕССИВНО НАСТРОЕННЫЕ ГРУППЫ ГРАЖДАН!
— НЕ СОБЛЮДАТЬ ДРЕСС-КОД!
— ЗАНИМАТЬСЯ ГАДАНИЯМИ И МАГИЕЙ!
— ПОЛЬЗОВАТЬСЯ УСЛУГАМИ АБОРТАРИЕВ!
— ВВОЗИТЬ И УПОТРЕБЛЯТЬ ГЕННО МОДИФИЦИРОВАННЫЕ ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ!
— КУРИТЬ И ПОТРЕ***** ОСТАЛЬНЫЕ НАРКОТИКИ!
— ВЫСАСЫВАТЬ КРОВЬ!
— ХОДИТЬ НА ЧЕТВЕРЕНЬКАХ!
— ОБМАЗЫВАТЬСЯ ФИОЛЕТОВОЙ КРАСКОЙ И ГОЛЫМ ВЫБЕГАТЬ НА УЛИЦУ!
— ПРОПОВЕДСТВОВАТЬ!
— ВЪЕЗЖАТЬ НА ОСЛИКАХ!
— РАСПЕВАТЬ СЕРЕНАДЫ!
— ГУЛЯТЬ ПО НОЧНОМУ ПАРКУ И ЛЮБОВАТЬСЯ ЗВЕЗДАМИ!
— РАЗГР***** КОГТЯМИ ЗАХОРОНЕНИЯ МЕРТВЫХ!
— КУСАТЬСЯ БЕЗ ПРИЧИНЫ!
— ЕСТЬ МЯСО ИЛИ РЫБУ!
— ЛАКАТЬ ВОДУ ЯЗЫКОМ!
— ПАРКОВАТЬСЯ В НЕУСТАНОВЛЕННЫХ МЕСТАХ!
— СОВЕРШАТЬ НЕЗАКОННЫЕ СДЕЛКИ!
— ГУЛЯЯ ПО ГОРОДУ, НЕ ОБРАЩАТЬ ВНИМАНИЯ НА ПАМЯТНИКИ!
— ФОТОГРАФИРОВАТЬ МЕСТНЫЕ ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ!
— НЕ ОПОВЕЩАТЬ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ОРГАНЫ!
ЗА ВСЕ ЭТИ И ИМ ПОДОБНЫЕ НАРУШЕНИЯ — КЛЕЙМЕНИЕ НА ЛОБ, А В СЛУЧАЕ ПОВТОРНОГО НАРУШЕНИЯ — РАССТРЕЛ НА МЕСТЕ БЕЗ СУДА И СЛЕДСТВИЯ!
ВСЁ, ЧТО НЕ РАЗРЕШЕНО — ЗАПРЕЩЕНО!!!
Примечание (мелкими буквами):
Для иностранцев возможны исключения.
СОБЛЮДАТЬ ЗАКОНЫ ГИСТРИО — ПОЧЁТНОЕ ПРАВО И ОБЯЗАННОСТЬ ЧЕЛОВЕКА, ЕСЛИ ОН КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК!
РАЗВЕ ВЫ НЕ ЛЮДИ?!!"
— Прав Шершень! По-моему, это одновременно низ цинизма и верх идиотизма. То ли Вавилон, то ли Ершалаим… — констатировал Леонтий. — Интересно, кстати. Кое-что явно почерпнуто из Уэллса, в переводе… не помню чьём, страница была вырвана… Кстати, похоже, нас здесь давно ждут.
2
Две дороги огибали плакат — слева и справа. Сразу за ним, в тени плаката кавалькаду встретила группа людей, человек десять, облачённых в костюмы испанских латников эпохи конкистадорских походов, в сплющенных с боков стальных шлемах, вооружённые алебардами.
Вперед вышел невысокого роста и полноватый человечек с узким лицом и стеклянными глазками. Перо на его круглой шляпочке, напомнившей Леонтию афганскую "пуштунку", указывало на то, что перед ними, очевидно, чиновник, а, судя по недовольной физиономии — чиновник достаточно высокого ранга.
В руках его появилась истрепанная пачка листов бумаги, куда он время от времени заглядывал и кисло морщился.