Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 27)

— Наконец-то! — вместо приветствия, бросил он и поменял листы местами.

Стеклянными… (или, быть может, фарфоровыми?) как у куклы глазами окинул приезжих.

— Кто из вас сеньор Микротус?

Путники переглянулись и смолчали.

— А кто сеньор Сурикатус?

— Досточтимый сеньор чиновник! — подал голос сэр Бертран. — Увы, нам совсем не известны эти, несомненно достойнейшие имена… но, нам очень хотелось бы узнать хотя бы ваше имя. С кем мы имеем честь общаться?

— Вы имеете честь общать меня сеньором Палтусом де Лиопсетта… — не отрывая ищущего взгляда от бумаг, молвил чиновник. Недовольно фыркнул, доставая из-за уха самую настоящую шариковую авторучку:

— Вечно намудрят, вечно напутают… Два года назад было семь героев, год назад пять… сколько бронзы ушло на памятник… теперь четыре, вот и вертись. Почему четыре?

— Экономика должна быть экономной, — пояснил Леонтий.

— Ага. Ч-чёрти что творится… Ладно. Хочу напомнить вам, что вы разговариваете с лицом, заслуживающим всяческого доверия, а паче того — почтения со стороны таких низкопробных статистов, как вы… Итак, ваши имена?

— Сэр Бертран де Борн, рыцарь Меча, командор Ордена Бегущей Звезды.

— Сэр Тинчес Даурадес, рыцарь Посоха.

— Сэр Линтул Зорох Шлосс, рыцарь Кубка.

— Ассамато, всадница Пантакля.

— Стоп, стоп, стоп! Это какая ещё всадница?!. Нет в сценарии никакой всадницы… да и ни одного из остальных ваших имён тоже… Ох уж, мне эта Омния, ох уж эта их контора…

— Значит, сценарий этого действа сочинили в Омнии? — поинтересовался Леонтий.

— Сие вам знать не обязательно… — вписывая на бумагу новые сведения, озабоченно отвечал сеньор Палтус. — Впрочем, мне по душе, что вас так интересуют подробности. Не хотите ли вы более детально ознакомиться со сценарием?

— К сожалению, у нас мало времени.

— И это правильно. Все подробности объясню по дороге… Город ждёт вас с самого раннего утра, все жители заранее извещены о вашем славном прибытии…

— Кто такой Гистрио? — спросил Леонтий.

— Ну как же! Впрочем, для вас совершенно необязательно разбираться в законоведении. Гистрио Гистрио — известный омнийский законовед, лауреат Премии, первый советник нашего Папы, маркиза де Блиссопле. Он давно умер, но очень любил собак и маленьких детей… Вы обратили внимание на нижние строки? Вам, как иностранцам, делается исключение…

— А ротокканцы — это тоже иностранцы?

— Ротокканцы — это ротокканцы. Это быдло, это невежественная толпа, что каждую осень прибывает к нам для грабежа и разбоя.

— А в остальное время они занимаются… чем?

— Как это чем? Согласно решениям Гуммы, ротокканцы обязаны работать. Это их почётная обязанность, в отличие от тарокканцев, которые заняты в обслуживании иностранцев и вполне заслуженно занимают ответственные должности в Барсьей Лоне.

— Где???

— Сразу видать, что вы прибыли издалека. По высочайшему предложению Гистрио Гистрио и согласно одному из последних решений совета Гуммы, явно устаревшее название столицы, "Аркания", должно быть упразднено и забыто. Звучное же и красивое наименование "Барсья Лона"…

— Значит, тарокканцы и ротокканцы — один и тот же народ?

— Я же объяснил вам: ротокканцы — это быдло. Они даже не люди, а так себе, людишки. И прекратите меня экзаменовать. Здесь вопросы задаю я!

— Всё ясно. Элои и морлоки! — пробормотал Леонтий.

— Кто? — быстро переспросила Ассамато, которой, судя по выражению лица, всё меньше и меньше нравился весь этот диалог.

Леонтий принялся повествовать друзьям о жизни элоев и морлоков, а сеньор Палтус, со сценарием под мышкой, принялся с важным видом инспектировать внешний вид всадников. Его, построенные в две шеренги, скучающие алебардисты наблюдали за этим занятием и нетерпеливо переминались с ноги на ногу.

— Так, это нам подходит… — высказал он сэру Бертрану.

— Ты назвал меня "это"? — тут же вскипел командор.

Но сеньор Палтус де Лиопсетта, не обращая внимания на его реакцию, перешёл вначале к Тинчу, потом к Леонтию.

— А, понимаю. Омнийская работа? — с уважением указал он на автомат за спиной писателя.

Потом достопочтенный сеньор Палтус, с той же серьёзной миной, перешёл к осмотру Ассамато и минуты полторы стоял, не понимая в чём дело.

— Это… Как-то… как-то… — промычал он. — Это выходит… на четвереньках… или не на четвереньках…

С этими словами он, желая удостовериться, что глаза его не обманывают, решительно приподнял подол её платья и заглянул внутрь.

Резкий взмах хлыста прозвенел в воздухе, и сеньор Палтус отшатнулся, болезненно придерживая руку. Его плачущая узкая мордочка выражала недоумение.

— Стоять! — рявкнул сэр Бертран, заметив, что алебардщики, неуверенно переглянувшись, сделали шаг вперёд.

А кентаврица сказала следующее:

— Ну ты, сенёр! В государстве королевы Тайры-Тары никогда, ни в какую жисть не бывало никаких тарокканцев или ротокканцев! И все граждане её искони веков именовались альтарийцами! Ты меня понял, скотина?!. А если ты, ещё хотя бы раз, посмеешь заглянуть мне под юбку, я пришибу тебя как крысу!

— Она сделает это! — давясь от смеха, подтвердил Леонтий.

А командор, которому стала искренне надоедать вся эта канитель, нагнулся с седла и подхватил сеньора Палтуса за отороченный пегим мехом ворот.

— Вы не смеете… — только и успел пискнуть чиновник, суча в воздухе ножками. Листы сценария выпали у него из подмышки и разлетелись по дороге.

— Хамло! — гулко, из-за прорезей шлема, констатировал Рыцарь Меча. — Сэр Тинчес, быть может, вы возьмёте этого мерзавца в своё седло?

— Сомневаюсь, сэр Бертран, — откликнулся Тинч. — Во мне говорит отвращение. Похоже, сеньор Палтус начинает попахивать.

— А пусть он просто идёт впереди и показывает дорогу, — предложил Леонтий. — А вы, — обратился он к алебардистам, — побежите сзади как почётный караул.

— Но мы… не можем бежать, — растерянно сказал командир латников. — Мы можем только шагом…

— Сценарий… — задушенно произнёс сеньор Палтус.

— Ладно, подбери свои бумажки, — разрешил командор, плюхнув чиновника на дорогу. — Они тебе скоро понадобятся.

— А если ты посмеешь вильнуть или сбежать, — добавил Тинч, — я лично всажу тебе стрелу в затылок. Разреши, дочка?

Ассамато передала ему изготовленный к стрельбе арбалет.

— Сценарий мне понятен, — сказал сэр Бертран. — Вперёд!

И, соблюдая прежний строй, рыцари двинулись к городу.

Глава 16 — Тарокканье царство, снова рассказывает Тинчес

Дон Кихот и Санчо под звуки музыки торжественно проехали по главным улицам Барселоны, а толпа народа провожала их удивлёнными взорами…

1

Стен у города не было. Как это важно объяснил нам один из присоединившихся по дороге чиновников, "мужество граждан должно служить ему защитой".

Впереди процессии, с пером на шляпе, улыбаясь во все зубы, гордо ковылял сеньор Палтус де Лиопсетта, который время от времени поддёргивал штаны, что придавало его походке ещё большую важность.

В конце концов, мне надоело держать его на мушке, да я, наверное, и не смог бы никогда выстрелить в затылок безоружному человеку. Я отдал арбалет Ассамато и поменялся с нею местом в арьергарде нашего небольшого отряда.

Слева и справа нас сопровождали вооружённые алебардами латники. Я разговорился с одним из них, благо тот оказался общительным парнем, совсем не похожим на солдата.

— А мы и не служители армии, — пояснил он. — Мы — актёры. А армия, зачем она нам, если охрану порядка несут омнийцы?

— Не очень-то они его и охраняют, — заметил я.