Федор Вениславский – Шахматная доска роботов (страница 44)

Я сделал паузу, и прошёлся через весь зал, остановившись перед присяжными, и продолжил:

– Обвинение утверждает, что действия робота – ошибка. Нет. Я не согласен. TRIAL-KU идеален. Он настоящий профессионал своего дела, лучший, чем любой из людей. Это в нас говорит наша не идеальность, когда мы утверждаем, что он был не прав. Потому что мы бы так не смогли – взять на себе ответственность и спасти невинные жизни. А берёт ли на себя ответственность полиция за всё двадцать одно убийство Кенвуда? Нет. Но это ответственность только полиции и больше никого! Непрофессионализм полиции и обвинения поставил TRIAL-KU в ситуацию, когда он должен был разгребать чужие ошибки, допущенные людьми. Или вы хотите сказать, что если бы Кенвуд, убийца двадцати одной девушки, вышел бы на свободу – это не было бы ошибкой? Именно наши ошибки поставили TRIAL-KU в ситуацию, когда он должен был решать – следовать дословно требованиям закона, который создан, чтобы защищать людей, или напрямую защитить людей своими действиями. Он выбрал второе. Так чья же это вина? Его вина? Не его. Это наша с вами вина. Наша вина, что мы, люди, не смогли максимально эффективно выполнить свою работу, свои обязанности. Из-за нашего непрофессионализма TRIAL-KU – подсудимый.

Я окинул взглядом зал. Мистер Шерман, Глава Ассоциации, внимательно смотрел на меня, гадая – конец ли это речи, или будет продолжение. Я пошёл далее:

– Давайте подумаем с вами, как такую ошибку можно было не допустить. Люди полицейские не справились. Это факт. Человек обвинитель не справился. Это второй факт. Человеческий мозг не способен хранить в себе одновременно большие объемы информации и прорабатывать все возможные варианты развития событий. А для раскрытия сложных дел – это необходимо. А теперь представим, что было бы, если на месте полицейских, которые четыре года безрезультатно расследовали серийные убийства Кенвуда, оказались роботы.

Мне удалось сбить всех в зале с толку. Люди были удивлены.

– Если бы эти роботы обладали совершенными познаниями в физике, химии, криминалистике, баллистике, трасологии, криминологии и в прочих других науках. Если бы они имели встроенные анализаторы спектров зрения – инфракрасные, тепловые, ультрафиолетовые. Если бы они на месте могли проводить с максимальной точностью все виды экспертиз. Если бы у них был мгновенный доступ ко всем камерам в окрестностях места происшествия. Если бы они не теряли ни секунды на все эти действия, и делали их в одиночку, когда у людей требуется целая команда, чтобы провести хотя бы половину. Представьте, сколько преступлений можно было бы избежать, и как быстро бы преступники оказывались за решёткой. Если бы это были роботы-полицейские.

Я замолчал, давая время людям осознать сказанное мною, и продолжил:

– Роботам не нужен отдых, они реагируют мгновенно и могут работать сутки напролёт. В таком случае, Тим Кенвуд был бы пойман сразу после первого убийства. А может и на стадии лишь только покушения. И все его жертвы были бы живы. А в суде не возникало бы ситуаций, при которых вина человека существует, но непрофессионалы не способны её доказать. И это не означает лишение человека права на защиту. Госпожа Кларисса говорит абсолютно верно. Право на защиту и беспристрастное отношение к себе должен иметь каждый вне зависимости от тяжести своего поступка. Но если человек виновен, он не должен избегать наказания. Виновному всё равно предоставляется защита, его адвокат должен бороться за строгость наказания, за его срок, отстаивать наиболее приемлемые условия для подзащитного. Но! Виновный бы не выходил на свободу и не совершал новых преступлений, чувствуя абсолютную безнаказанность и молчаливое согласие всех. В чём смысл правосудия? В неотвратимости наказания. Именно это и только это должно сдерживать многих потенциальных преступников от совершения ужасных вещей. Но если они будут знать, что совершат преступление, а затем робот-адвокат оправдает их, потому что люди, расследующие преступления, не способны найти достаточно доказательств, то что будет сдерживать таких людей? Неотвратимость правосудия? Совсем нет.

Я вновь сделал длительную паузу, а затем привёл статистику:

– Сравним. С введением роботов-судей доверие со стороны людей к Суду как государственному органу возросло на шестьдесят восемь процентов. Быстрота и эффективность судебного процесса возросла на семьдесят пять процентов. Судебные ошибки уменьшились на сто процентов. С введением системы роботов-адвокатов количество оправдательных приговоров возросло на тридцать процентов. Доверие клиентов к своим адвокатам возросло на сорок шесть процентов. Доступность правосудия возросла на девяносто три процента – теперь все слои населения могут позволить себе услуги лучших адвокатов, потому что стоят они копейки, в отличие от предыдущих расценок у людей. У меня тоже, признаюсь, – в зале рассмеялись, – Я не могу даже вообразить, как возросли бы безопасность общества, доверие общества и уровень законопослушности и правопорядка, после внедрения программы специального подразделения роботов-полицейский. И как возросло бы качество правосудия, если бы вместо людей-обвинителей, здесь стояли роботы-прокуроры.

Я проследовал к своему месту. Люди в зале задались аплодисментами и принялись вставать со своих мест. Не все, но большинство. Присяжные начали активно переговариваться друг с другом и что-то записывать в свои бумаги.

– Вы произвели на меня впечатление, мистер Томпсон. Если бы я умел чувствовать, мне было бы приятно после ваших слов о нашем народе роботов, – пока Триал говорил, судья Морган призывала всех к порядку и тишине в зале суда, – возможно, что заслужено вас считали в свое время лучшим из лучших.

На аналитическое политическое телешоу пригласили специального гостя – Вице-Директора корпорации Justice-Tech, Люка Германа. В креслах друг напротив друга сидели ведущий и его собеседник, повернувшись к телеобъективу.

– Люк, как вы можете прокомментировать сегодняшнюю речь Томаса Томпсона в зале суда? Она подняла широкие обсуждения во всем обществе, – сказал ведущий.

Камера крупным планом остановилась на Люке Германе.

– Ник, ты абсолютно правильно выразился, – Люк, придавая должного эффекта своим словам, сделал движение указательным пальцем, – широкое обсуждение в обществе. Томас не высказал ничего такого, о чём не думали бы все мы. Но он первый, кто набрался смелости заявить об этом во всеуслышание. Эффективность программы роботов-судей и роботов-адвокатов налицо. И каждый из нас начинает невольно задумываться – они ведь профессионалы, чёрт возьми, роботам можно доверять. А вот способен ли мой сосед полицейский так же исполнить свой долг? Чувствую ли я себя в безопасности? Регулярные опросы среди граждан показывают, что те не удовлетворены работой органов полиции, многие люди не чувствуют себя защищенными. И это проблема. А сомневались бы вы в роботе, основной задачей которого с создания являлась бы защита каждого человека?

– Люк, – камера теперь показывала лицо ведущего, – скажи, пожалуйста, а вообще это возможно? Конечно разговоры – всегда хорошо. Но если брать реальность, возможно ли фактическое создание таких роботов, о которых говорил мистер Томпсон?

– Да, Ник, да! – камера вновь перевелась на Люка Германа, – это возможно! И более того, мистер Томпсон когда размышлял о функциональных характеристиках роботов исходил лишь из своего воображения и домыслов. На деле же всё ещё лучше! Наши технологии не только позволяют реализовать все идеи мистера Томпсона, а и продвинуться вперёд, оснастив полицейских роботов начинкой, которая позволит раскрывать преступления за считанные часы.

Камера показывала студию крупным планом, ведущий заявил:

– Об этом, дорогие телезрители, мы расскажем вам после небольшого перерыва!

Когда я приехал вечером в управление полиции, Джеймс Филмор встретил меня с угрюмым лицом.

– Тим Кенвуд умер.

– Что? Как умер?

– Просто умер. Ни с того ни с сего.

– Разве такое возможно?

– Не знаю. В полицейских тюрьмах, естественно, возможно всё, что угодно… Но клянусь, мы тут ни при чём! Он был абсолютно здоровым человеком. Вскрытие не обнаружило никаких проблем, причина смерти не установлена.

– Как-то это странно.

– Томас, странно, это когда я завариваю себе чёрный чай, а в пакетике оказывается зелёный вместо него. Странно, это когда жена вечером мне не даёт, какого чёрта тогда замуж выходила. Странно, это когда коп из жалости не выписывает штраф бедному, а тот затем подаёт жалобу, что коп не исполняет свои обязанности. А это не странно, это чёртова хрень, когда здоровенный мужик, копыта отдал в одиночной камере без участия кого-либо. Словно сам Сатана явился ночью по его душу и умертвил, желая поскорей забрать такое чудовище к себе в Ад, где ему и самое место.

– Хорошо, – кивнул я, – не странно. Необъяснимо? Или всё же ты способен это объяснить?

– Я могу лишь делать предположения, которые и так очевидны для всякого, кто обладает хотя бы толикой интеллекта даже отдалённо похожего на человеческий. Его убили. Не знаю, каким способом, и кто это сделал. Охранники, повара, уборщики, тараканы, клещи, пришельцы, экстрасенсы, призраки убитых им девушек или кто-то ещё. Возможно, ему яд подсыпали, хотя вскрытие никакого яда не обнаружило, а мы все яды знаем.