Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 46)
В планах советского руководства при создании чехословацких воинских формирований превалировали политические цели. Само наличие таких частей на территории СССР имело большую политическую важность. Об этом говорит, например, то, что решения обеспечить всем необходимым чехословацкий батальон были приняты в октябре и ноябре 1941 г., то есть в чрезвычайно сложной для СССР обстановке[935]. Военные цели имели вторичное значение. По воспоминаниям генерала армии С.М. Штеменко, И.В. Сталин «склонялся к тому, чтобы не бросать чехословацкий батальон в бой против опытных и хорошо вооруженных немецко-фашистских войск, полагая, что в этом случае он неминуемо понесет большие потери»[936]. Такое видение ситуации в определенной мере совпадало с позицией чехословацкого эмигрантского правительства. В дальнейшем политическая важность чехословацких частей еще более возросла в условиях неудачи с формированием польской армии В. Андерса, а также в связи с тем, что на их основе власти СССР и чехословацкие коммунисты поставили задачу создать новую армию послевоенной Чехословакии.
В связи с государственной принадлежностью чехословацких воинских частей, созданных в СССР, к Чехословакии в процессе комплектования этих частей показал высокую значимость вопрос гражданской принадлежности их личного состава, который часто так или иначе коррелировался с этническим аспектом. Г. Пика предложил руководству СССР разрешить прием в эти части «чехословацких граждан или… советских граждан чехословацкой национальности». В октябре 1941 г. Пика сообщил Л.П. Берии, что «чехословацкими гражданами надо полагать все лица, которые ими были перед Мюнхенским диктатом (1 октября 1938 г.)»[937]. Таким образом, закономерно не признавались все последующие акции по разделу Чехословакии, в рамках которых ее жители получили новый статус граждан «Протектората Богемии и Моравии», Словакии, Германии, Венгрии и Польши.
Однако в связи с этими перипетиями судьбы Чехословакии некоторые коллизии в отношении гражданского статуса жителей ее бывших территорий были неизбежны. Так, много русин, бежавших в СССР после марта 1939 г., не было выпущено из советских лагерей потому, что их считали венгерскими, а не чехословацкими подданными. Поэтому 12 февраля 1942 г. Г. Пика попросил советское правительство выпустить русин, как и всех остальных, кто по состоянию на 30 сентября 1938 г. имел чехословацкое гражданство[938]. Оно, согласно указанию Главного управления формирования Красной армии, устанавливалось при наличии паспорта или «действующего вида на жительство иностранцев, выдаваемых управлениями милиции»[939].
В дальнейшем это правило формально сохранялось. Так, в январе 1945 г. было дано указание откомандировывать военнослужащих в чехословацкие части «при подтверждении документами, что лицо… действительно является чехом по национальности [или] чехословацким подданным до 1939 года»[940] (очевидно, к «чехам» относили словаков и представителей других этносов Чехословакии). С другой стороны, на практике набор добровольцев иногда проводился без тщательной проверки этнической и государственной принадлежности, например, так было в Северной Буковине в 1944 г.[941]
Проявлялась и некоторая путаница между гражданской и этнической принадлежностью, а также их «совмещение». Так, в постановлении ГКО, принятом 3 января 1942 г., было указано «освободить
Как и эмигрантское правительство Чехословакии, советская сторона стремилась держать в своих руках контроль за ситуацией в чехословацких формированиях[945], что сочеталось с недоверием руководства СССР к чехословацким чиновникам, ответственным за создание воинских частей[946]. Безусловно, это недоверие было подогрето неудачей с формированием в СССР польской армии В. Андерса[947].
Еще одним актором процесса создания чехословацких частей на территории СССР была Коммунистическая партия Чехословакии (КПЧ). С ноября 1938 г. большая часть ее руководства во главе с К. Готвальдом находилась в Москве. До начала Великой Отечественной войны КПЧ имела мало влияния на чехословацких военнослужащих, находившихся в СССР[948]. После 22 июня 1941 г. ситуация изменилась. Компартия поддержала создание чехословацких воинских частей и приняла в этом начинании самое активное участие, что полностью соответствовало целям, поставленным руководством партии, по завоеванию ведущей роли в борьбе за освобождение Чехословакии.
Итак, 27 сентября 1941 г. было подписано советско-чехословацкое соглашение, согласно которому создаваемые в СССР чехословацкие воинские формирования как «часть вооруженных сил суверенной Чехословацкой Республики» предназначались «для совместной с войсками СССР и иных союзных держав борьбы против Германии»[949]. Вначале была поставлена задача создать батальон. Его командиром был назначен подполковник Л. Свобода, начальником штаба – капитан Б. Ломский. Местом формирования стал г. Бузулук (Чкаловская, ныне – Оренбургская область), где к декабрю 1941 г. был изыскан казарменный фонд для размещения чехословацких воинов[950].
19 ноября 1941 г. Уполномоченным Верховного командования СССР по связи с чехословацкой военной миссией и по реализации военного соглашения был назначен генерал-майор А.П. Панфилов[951], его заместителем – майор госбезопасности Г.С. Жуков. Начала действовать возглавляемая Панфиловым и Г. Пикой смешанная советско-чехословацкая комиссия, решавшая конкретные вопросы. Первое ее заседание состоялось в Куйбышеве 8 декабря 1941 г., второе – 10 января 1942 г.[952]
Согласно постановлению ГКО от 3 января 1942 г., была поставлена задача создания чехословацкой бригады численностью 2350 человек. Однако на первом этапе формировался только один батальон и запасная рота[953] со штатной численностью 802 человек (из них 141 офицер)[954]. Причиной сокращения задачи была острая нехватка людского контингента.
Закономерно, что по этой причине сомнения в возможности создания на советской территории чехословацкой воинской части присутствовали с самого начала. Г. Пика в августе 1941 г. справедливо отметил, что «организация чехословацкого формирования в СССР столкнется с непреодолимой проблемой: недостатком добровольцев»[955]. Действительно, чехословацкие воины в своем большинстве покинули СССР, а собственное чешское население Советского Союза – от 27 тыс.[956] до 45 тыс.[957] волынских чехов, проживавших на Западной Украине, – уже в первые дни войны попало под оккупацию.
Ограниченность мобилизационных возможностей обусловила низкие темпы формирования чехословацкой воинской части[958], несмотря на то что Г. Пика пытался выявить всех чехов, словаков и русин, которые находились на неоккупированной территории СССР, и обеспечить их призыв. 29 июня 1941 г. он во время встречи с Л.П. Берией просил об освобождении граждан Чехословакии, находившихся в лагерях для интернированных и других подведомственных НКВД учреждениях, а также о разрешении вести пропаганду по радио, в печати и посредством листовок для набора добровольцев[959].
В СССР был развернут поиск людей, имеющих хотя бы какое-то отношение к Чехословакии. В состав батальона были включены чехословацкие политэмигранты[960], технические специалисты с заводов «Шкода», которые работали на строительстве завода в Новосибирске[961], а также выявленные по всей стране граждане СССР «чехословацкой национальности», в том числе уже призванные в Красную армию (согласно постановлению ГКО от 3 января 1942 г., «гражданам СССР чехословацкой национальности» было разрешено вступать в воинское формирование на добровольных началах)[962]. 5 февраля 1942 г. в Бузулук прибыли первые 88 человек[963], к 1 мая того же года в батальоне было уже 680 человек[964].
К этому времени для чехословацкого воинского формирования в СССР был обнаружен достаточно большой мобилизационный контингент – около 10 тыс. русин – беженцев из оккупированного Венгрией в марте 1939 г. Закарпатья[965]. В СССР к ним отнеслись с подозрением, не зная их политических взглядов и отношения к советской власти. Как уже говорилось, закарпатцы были интернированы, как и другие граждане Чехословакии, которые прибыли в Советский Союз без паспортов и виз[966].
В мае 1942 г. Г. Пика, Л. Свобода, посол Чехословакии в СССР З. Фирлингер и генеральный секретарь Компартии Чехословакии К. Готвальд[967] развернули деятельность по освобождению русин из лагерей[968]. 8 июня того же года министр национальной обороны чехословацкого эмигрантского правительства С. Ингр в докладе президенту Чехословакии Э. Бенешу сообщил, что заместители наркома иностранных дел СССР А.Я. Вышинский и С.А. Лозовский обещали «поддержать… требования о переброске подкарпатских русин из лагерей для интернированных в воинскую часть». Двумя неделями позже З. Фирлингер известил МИД Чехословакии, что «вопрос о наборе карпаторусин решен положительно»[969]. К концу 1942 г. освобожденные из лагерей русины начали прибывать в Бузулук[970]. В итоге через 11 месяцев после начала формирования батальон достиг штатной численности[971].