Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 45)

Со временем настроение интернированных несколько улучшилось, особенно у рядового состава, в том числе из-за начатой отправки во Францию и на Ближний Восток. Положительное отношение к этому было обусловлено выраженным у значительной части чехословаков намерением отъезда из СССР, чтобы воевать против Германии за свою республику[903]. К 6 мая 1941 г. за границу было отправлено 639 человек[904], то есть 80 % личного состава интернированных.

В 1940 г. началось неофициальное восстановление отношений между СССР и чехословацким правительством в изгнании[905], которое находилось в Лондоне во главе с вернувшимся в политику Э. Бенешем. В том числе было возобновлено сотрудничество в сфере разведки: разведслужбы в условиях отсутствия дипотношений играли важную политико-дипломатическую роль[906]. В апреле 1941 г. в Москву прибыла неофициальная чехословацкая военная миссия во главе с полковником Г. Пикой. Хотя она имела неофициальный характер, это был значительный шаг вперед[907].

Одновременно в недрах НКВД возникли, хотя пока и не были реализованы, идеи о создании на территории СССР чехословацких воинских формирований. Эти планы поддерживал Л. Свобода[908]. Однако в этом вопросе позиция советского руководства была противоречивой. Оно, наоборот, стимулировало чехословацких «легионеров» к выезду из СССР, причем это касалось даже тех, кто выражал намерение остаться в Советском Союзе[909]. Возможной причиной такого подхода было то, что И.В. Сталин стремился ослабить нараставшую в советско-германских отношениях напряженность. Поэтому в СССР не было места иностранным воинским формированиям, которые создавались бы с ведома эмигрантских правительств и потенциально были нацелены на участие в борьбе с Германией[910].

В итоге к началу Великой Отечественной войны в Советском Союзе остался всего 91 чехословацкий военнослужащий[911]. Безусловно, отправка чехословацких солдат и офицеров за границу была ошибочным решением советского руководства. Многие чехословаки были готовы воевать против Германии. Так, в сентябре 1940 г. в Суздальском лагере, куда были переведены интернированные чехословаки, пытался покончить жизнь самоубийством командир взвода В. Куринек. Он оставил записку, в которой заявил, что не желает быть бесполезным для борьбы против Гитлера: «Здесь только по лагерю шляюсь, когда в это время наши доTма ожидают от нас работу за освобождение. Друзья и представители СССР, прошу вас извинить меня»[912].

Формирование Отдельного чехословацкого пехотного батальона (1942–1943)

Новый этап советско-чехословацких отношений начался 22 июня 1941 г. Нападение нацистской Германии на СССР резко изменило политико-правовое положение оставшихся на территории Советского Союза чехословацких военнослужащих. 18 июля 1941 г. СССР и Чехословакия в лице эмигрантского правительства восстановили дипломатические отношения и подписали соглашение, на основании которого на территории Советского Союза началось формирование чехословацких воинских частей. Это соглашение имело большое значение и для укрепления международных позиций Чехословацкого государства[913]. СССР стал первой страной, которая без всяких условий признала независимость и целостность Чехословакии в ее «домюнхенских» границах[914]. Чехословакия вновь стала полноправным субъектом мировой политики[915]. В августе 1941 г. З. Фирлингер вновь занял пост чехословацкого посла в Москве[916], а уже находившаяся в СССР чехословацкая военная миссия стала еще одним официальным представителем эмигрантского правительства. 3 августа 1941 г. Г. Пика был официально назначен главой этой миссии и получил статус военного атташе. Его заместителями стали подполковник Л. Свобода и полковник Ф. Стой[917].

29 июня 1941 г. Г. Пика был принят народным комиссаром государственной безопасности Л.П. Берией. Во время этой встречи стороны пришли к согласию по вопросу о необходимости создания в СССР чехословацкой воинской части[918]. 19 июля того же года Э. Бенеш и министр национальной обороны Чехословакии С. Ингр направили Пике телеграмму, в которой излагались принципы переговоров с советским правительством относительно воинских формирований, являвшихся «составной частью единой самостоятельной чехословацкой армии за границей»[919]. Основная деятельность З. Фирлингера также была направлена на решение вопроса о формировании в СССР чехословацкой воинской части.

Для правовой оценки создания чехословацких частей необходимо отметить, что легитимность чехословацкого эмигрантского правительства имела определенные проблемы. Во-первых, на территории Чехословакии с марта 1939 г. существовали новые государственные образования – «Протекторат Богемии и Моравии», включенный в состав Третьего рейха, и марионеточная Словацкая республика. Во-вторых, «тонким моментом» был вопрос о преемственности правительства Э. Бенеша с предвоенными органами власти Чехословакии[920], ведь в октябре 1938 г. Бенеш лично подал в отставку с поста президента этой страны. Тем не менее советское правительство объявило все изменения, произошедшие в политическом статусе Чехословакии после 29 сентября 1938 г., не имеющими силы, тем самым полностью признав и континуитет власти Бенеша. Во время визитов в Москву его принимали с официальными почестями[921], положенными главе союзной державы (и это было важно, так как во многих странах – например, в нейтральной Швейцарии – Бенеша рассматривали лишь как «бывшего президента» Чехословакии[922]). В СССР расценивали Э. Бенеша как необходимого, благожелательного союзника. В ходе всей войны советские власти не делали никаких попыток создать в противовес ему прокоммунистическое чехословацкое правительство в Москве или в освобожденной части Чехословакии[923] (в отличие, например, от политики в отношении Польши).

В свою очередь, Э. Бенеш взял твердый курс на сотрудничество с СССР[924]. В декабре 1940 г. на заседании Государственного совета Чехословакии он сказал, что верит в возможность дружественных отношений с Советским Союзом, и отметил, что «нельзя ни в чем идти против России»[925]. (Разумеется, при этом чехословацкое правительство старалось дипломатически лавировать между СССР и Западом.)

Создание чехословацких воинских частей в СССР базировалось на их принадлежности к Чехословакии как суверенному государству. Эти формирования являлись частью чехословацких вооруженных сил и подчинялись эмигрантскому правительству. В оперативном и военно-техническом вопросах они находились под советским Верховным командованием, что было абсолютно обосновано. Все эти аспекты были обозначены в военном соглашении, заключенном между Верховными командованиями СССР и Чехословакии 27 сентября 1941 г., а также подчеркивались в дальнейшем. Так, 14 октября 1943 г. З. Фирлингер сообщил в телеграмме Э. Бенешу, что власти СССР «советуют нам снабдить наши части форменной одеждой нашей армии и готовы немедленно принять необходимые меры для этого. Они предупреждают о том неблагоприятном впечатлении, которое произвела бы наша армия, если бы она пришла в Чехословакию в чужой форме»[926].

Правовые основы создания чехословацких воинских частей в Советском Союзе имели и сходства, и отличия от подходов других стран, где были созданы подобные формирования. Чехословацкие части во Франции и Великобритании так же, как и в СССР, были частью «Чехословацкой заграничной армии» и подчинялись своему правительству, а в военном аспекте – французскому или британскому верховному военному командованию[927]. В отличие от этого, Чешский и словацкий легион, сформированный в сентябре 1939 г. в Польше, являлся частью армии этой страны.

В деятельности чехословацкого эмигрантского правительства по формированию «заграничной армии» превалировали политические цели[928]. Армия в условиях раздела и оккупации страны была наиболее значимым символом сохранения чехословацкой государственности[929]. Э. Бенеш хотел, чтобы Чехословакия вошла в число стран-победительниц, для чего, как он говорил, было необходимо «прийти в Прагу и Берлин вместе с Красной армией»[930]. Очевидно, понимая, что небольшая «заграничная армия» будет воевать, фактически «растворившись» в рядах вооруженных сил других стран-союзниц, чехословацкое эмигрантское правительство пыталось обеспечить ее полное политическое подчинение себе.

Значимость военных целей для сехословацкого правительства при создании «заграничной армии» является весьма дискуссионным вопросом. Во многих публикациях, особенно советского периода, присутствуют утверждения, что правительство Э. Бенеша всеми силами старалось сдерживать создание и боевое применение чехословацких частей в СССР[931]. С одной стороны, действительно, в действиях представителей эмигрантского правительства наблюдалось стремление сберечь военные силы для освобождения Чехословакии, что выглядит вполне закономерным, ввиду ограниченности имевшегося в наличии за границей чехословацкого мобилизационного ресурса. Кроме того, как пишет В.В. Марьина, Э. Бенеш и Г. Пика были «типичными выразителями представлений западных политиков и военных: побеждать, максимально сберегая человеческие жизни, что, несомненно, правильно, но зачастую невыполнимо во время войны»[932]. С другой стороны, в противоречие с этим подходом, чехословацкое правительство и лично Бенеш неоднократно не только проявляли заинтересованность в быстрейшем возникновении на территории Советского Союза чехословацких формирований, но и поддерживали их отправку на фронт[933]. Кроме того, они не последовали совету британских властей, предлагавших вывести чехословацкую часть из СССР на Ближний Восток[934] (как это было сделано польским правительством в отношении армии В. Андерса).