Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 43)
Помимо этих фактов, советские кадровые органы отмечали присутствие в польской армии антисемитских настроений, вследствие чего советским офицерам еврейской национальности «приходится работать в плохой обстановке»[842]. Антисемитизм, пришедший из «старой» польской армии, был укоренен в Войске польском весьма сильно. Неприязнь к евреям усиливалась тем, что многие из них занимали должности офицеров культурно-просветительских отделов и являлись коммунистами. Солдаты называли их «еврейскими политруками»[843]. Наличие командиров и политических работников еврейской национальности существенно снижало доверие со стороны солдатской массы, снижало боевой дух[844]. В целом, как видно из приведенной выше таблицы, фактор антисемитизма принимался во внимание советскими кадровыми органами, которым приходилось ограничивать командирование советских офицеров еврейского происхождения в польскую армию.
Дискриминация и языковой барьер были основными причинами рапортов советских офицеров о переводе обратно, в ряды Красной армии[845]. Решение об отзыве советских офицеров из польских частей принимал штаб Уполномоченного при Ставке Верховного главнокомандования – сам Г.С. Жуков или его заместитель. Штаб рассматривал все такие просьбы индивидуально и нередко удовлетворял их, давая непосредственное указание командующему 1-й польской армией об отзыве советского офицера и направлении его в распоряжение ГУК КА[846].
Впрочем, встречались и обратные примеры, когда не только этнические поляки, но и русские офицеры просились именно в ряды польской армии. Например, гвардии старший техник-лейтенант В.А. Жуков мотивировал свое ходатайство чувством мести за его зверски замученную гитлеровцами жену-полячку. Иногда поводом для обращения о переводе в польскую армию могло быть просто владение польским языком. Основанием для откомандирования, кроме личной инициативы, офицера было обязательное «совершенное знание ими соответствующего иностранного языка» и «отсутствие возражений со стороны контрольных органов» (то есть спецслужб)[847].
Сразу же после войны Главнокомандование Войска польского взяло курс на то, чтобы как можно скорее отправить советских офицеров в СССР, последовательно заменяя их польскими офицерами, даже несмотря на большую разницу в качестве подготовки и профессиональном опыте. В одном из докладов, направленных в Главное управление кадров НКО 18 сентября 1945 г., обстановка описывалась следующим образом: «Во взаимоотношениях польских офицеров с офицерами Красной армии (особенно в последнее время) яркой красной нитью проходят проявления враждебного отношения к офицерам Красной армии. Часто можно слышать, что теперь в Польше хорошо, еще будет лучше, если не будет офицеров Красной армии… Как правило, в полках, где командиром польский офицер, идет гонение на офицеров Красной армии, польские офицеры их изгоняют»[848]. Взятый в июле 1945 г. курс на откомандирование из рядов Войска польского советских офицеров чаще всего осуществлялся путем их публичной дискредитации за реальные и мнимые проступки, которые «возводились в квадрат» при малейшем нарушении порядка[849]. Справедливости ради следует сказать и о том, что не все советские офицеры, откомандированные в Войско польское, сознавали цели, задачи и обстановку, в которой придется работать. У некоторых из них возникали «отпускные» настроения, в связи с чем, как отмечено в документах, «отдельные офицеры себя компрометируют, пьют и дебоширят»[850].
Советская сторона, напротив, с учетом новой «международной и политической обстановки» в послевоенной Восточной Европе полагала необходимым «на более длительный срок» сохранить присутствие своего офицерского и генеральского состава на всех командных позициях Войска польского под предлогом неготовности польского командного состава к самостоятельному военному строительству[851].
В целом, как отмечалось в докладе работавшего при польском военном министерстве советского полковника Крицкого[852] на имя начальника Главного управления кадров НКО генерал-полковника Ф.И. Голикова, в 1943–1945 гг. «задача по созданию офицерского корпуса Войска польского количественно выполнена, но качественно задача и на сегодняшний день осталась неразрешенной. Офицерский корпус, его низшие звенья – взвод, рота – подготовлены слабо и в политическом отношении не внушают полного доверия»[853]. Как уже отмечалось, причиной этого были предельно сжатые сроки подготовки и некачественный подбор кадров. Саму же нехватку кадрового офицерского состава в значительной степени обеспечили репрессивные акции советских властей в отношении польских офицеров в предвоенные годы.
Всего с мая 1943 г. по июль 1945 г. в Войско польское было откомандировано 19 679 офицеров Красной армии, среди которых только 3510 человек являлись поляками по национальности[854]. Советские офицеры, которые к началу 1945 г. составляли 53 % командных кадров Войска польского[855], безусловно, сыграли ключевую роль как в создании и подготовке современной польской армии, так и в планировании и осуществлении ею успешных боевых операций.
После окончания войны по состоянию на начало октября 1945 г. в Войске польском продолжали службу свыше 15 тыс. советских генералов и офицеров. Они занимали большинство руководящих должностей в военном министерстве, Генеральном штабе Войска польского и в пехоте, где в должностях на уровне командования и штабов армий, дивизий полков резко преобладали советские офицеры и только на уровне командиров батальонов преобладали поляки[856]. Особенно много советских офицеров было в авиации, танковых войсках и артиллерии. Высвобождение их шло по мере подготовки специалистов польской национальности, а также общего сокращения польской армии.
Таким образом, советское правительство приняло комплекс мер по ускоренной подготовке десятков тысяч офицеров для новых польских воинских формирований. Острая нехватка офицеров заставила искать нестандартные ходы при комплектовании польских частей – в частности, прибегать к массовому откомандированию в польские войска советских офицеров.
Формирование фактически нового офицерского корпуса для союзных Советскому Союзу польских войск в 1943–1945 гг. – тема, на заднем плане которой всегда будет маячить Катынь. Однако даже в современной польской историографии, отнюдь не благосклонной к СССР и России, признается заслуга советских офицеров и военно-учебных заведений в том, что они обучили польских офицеров ведению современной войны, сильно отличавшейся от той, с которой польская армия столкнулась в 1939 г. Не говоря о том, что около тысячи советских офицеров погибло, сражаясь в рядах Войска польского[857].
При создании польской армии под командованием З. Берлинга советское руководство застраховалось от срыва нового проекта тем, что пресекло любое внешнее воздействие на его реализацию (прежде всего со стороны польского эмигрантского правительства). Это значительно ускорило и упростило формирование польских войск в СССР, но с другой стороны – обеспечило им дефицит легитимности после вступления на польскую землю, где они воспринимались как «советские» польские войска. В этом крылась причина уклонения населения от мобилизации в Войско польское, слабой дисциплины в частях, успешности агитации, осуществлявшейся агентами Армии крайовой.
Советское правительство реализовало комплекс мер по ускоренной подготовке десятков тысяч офицеров для новых польских воинских формирований. Острая нехватка офицеров заставила искать нестандартные ходы при комплектовании польских частей – в частности, прибегать к массовому откомандированию в польские войска советских офицеров.
Исходя из интересов налаживания добрососедских отношений с новой Польшей (политическое и военное руководство которой вовсе не являлось послушной «марионеткой Кремля») советская сторона проявила большую уступчивость в вопросе комплектования польских войск, позволив в конечном итоге вернуться на родину большинству бывших граждан Польши, оказавшихся на территории Советского Союза не по своей воле перед войной, а также и пожелавшим приобрести польское гражданство советским полякам.
Сотни тысяч военнослужащих Войска польского в одном ряду с красноармейцами принимали участие в сражениях последнего периода Великой Отечественной войны, разделив с Красной армией ее тяжести и общую радость победы над германским нацизмом. Несмотря на все перипетии, Войско польское выполнило свою политическую миссию: оно активно участвовало в освобождении родной земли, чем не только помогло ослабленным трехлетней войной войскам Красной армии, но и способствовало утверждению в Польше лояльного Советскому Союзу правительства и обеспечило стране политический вес при обсуждении великими державами ее послевоенных границ.
Глава 9
Чехословацкие воинские формирования (1941–1945)
Чехословацкие легионеры на территории СССР в предвоенный период
В предвоенный период СССР придавал взаимодействию с Чехословакией чрезвычайно важное значение[858]. Хотя дипломатические отношения между двумя странами были установлены только в 1934 г., уже 16 мая 1935 г. был заключен советско-чехословацкий договор о взаимной помощи, в том числе в военной сфере. Политическую значимость этого договора трудно переоценить. Первый заместитель наркома иностранных дел СССР В.П. Потемкин в мае 1938 г. отметил, что «этот договор не только явился крупным шагом в развитии дружественных советско-чехословацких отношений. Он был ценным вкладом в дело всеобщего мира и коллективной безопасности в Европе»[859]. Закономерно, что заключение договора главные недруги Советского Союза и Чехословакии того времени – Германия и Польша – восприняли весьма негативно[860].