Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 41)

При таких темпах формирования нехватка офицерского состава была основным фактором, сдерживавшим их рост. 29 сентября 1944 г. главнокомандующий Войском польским М. Роля-Жимерский докладывал И.В. Сталину о том, что «недостаток своих офицерских кадров, особенно офицерских кадров специальных родов войск» является «основным затруднением в проведении мероприятий по развертыванию вооруженных сил Польши»[801]. «Мы могли бы уже сейчас развернуть массовую армию. Но кадры, кадры! Это наше самое узкое место», – восклицал М. Роля-Жимерский в одной из бесед[802]. Польское командование, одновременно начавшее формирование десятков частей и соединений, вынуждено было большинство из них содержать в большом некомплекте, который к 1 сентября 1944 г. составлял 45 % штатной численности[803]. Острая нехватка офицерского состава стала одной из главных причин сокращения программы строительства польской армии в ноябре 1944 г.

С переносом с июля 1944 г. театра военных действий на территорию Польши появился новый источник пополнения рядов офицерского состава. В ряды Войска польского по мобилизации, добровольно или из бывших германских лагерей для военнопленных стали прибывать профессионально подготовленные кадровые офицеры «старой» польской армии. Первоначально польское командование серьезно рассчитывало на этот источник. В июле 1944 г. М. Роля-Жимерский даже обратился к начальнику ГУК НКО генерал-полковнику Ф.И. Голикову с просьбой «больше офицеров средней группы пехоты в польскую армию не направлять, так как их много будет в освобожденной Польше»[804].

Однако мобилизация офицеров, проведенная на освобожденной территории Польши на правобережье Вислы, не дала ожидаемых результатов: за весь 1944 г. было мобилизовано только 19 % запланированного числа офицеров[805]. Из 2249 офицеров, явившихся в первую волну мобилизации, удалось призвать только 923 человека (41 %). Остальные по тем или иным причинам добились освобождения или отсрочки от военной службы[806]. Всего до конца 1944 г. на освобожденной территории Польши были зарегистрированы 6812 офицеров и 32 400 под-офицеров, из которых были мобилизованы 4841 офицер и 24 923 подофицера[807].

Постепенно выяснилось, что значительная часть мобилизованных офицеров относилась к старшим возрастам. За время оккупации многие из них обзавелись мелким предпринимательским промыслом – владели лавочками и мастерскими. Поэтому многие мобилизованные офицеры не хотели отрываться от своих родных мест и всеми правдами и неправдами добивались для себя брони: численность забронированных за предприятиями, учреждениями и освобожденных по семейным обстоятельствам польских офицеров доходила до 52 %. В связи с этим М. Роля-Жимерский требовал принять максимальные меры по их разбронированию[808].

В отношении профессиональной подготовки все мобилизованные офицеры существенно отстали от реалий современной войны и нуждались в переподготовке. Неудивительно, что из числа мобилизованных офицеров первой волны немедленно в строй было направлено только 170 человек[809]. По воспоминаниям очевидцев, переподготовка проходила в целом формально – как минимум, потому, что преподавателями выступали советские офицеры, не говорившие по-польски. Столь же формальной была и политическая проверка: выясняли лишь анкетные данные о социальном происхождении и имущественном положении[810]. Свое «истинное политическое лицо», как тогда говорили, мобилизованный офицер проявлял уже на службе.

Часть мобилизованных офицеров была связана с Армией крайовой. Советская сторона отмечала, что польские офицеры с освобожденных территорий Польши были «в своем большинстве реакционно настроены»[811]. В отличие от рядовых солдат, офицеры АК, как правило, «отказывались идти в армию Берлинга»[812]. Если их все же принимали в Войско польское, некоторые из них совершали «убийства офицеров Красной армии, польских офицеров-демократов, уводили в леса полностью вооруженные подразделения, совершали одиночные дезертирства»[813]. Таким образом, как отмечалось в одном из обобщающих докладов о состоянии офицерских кадров Войска польского, ни с военной, ни с политической точки зрения офицеров «старой» польской армии, пригодных к тому, чтобы «выполнять работу по строительству Польского государства и армии, почти не было»[814]. Комментируя отбор польским командованием кандидатов в военные училища, «советские специалисты сетовали и на то, что при отборе в военные училища не проводилось должного политического отсева», в результате чего «принимались аковцы; многие в период немецкой оккупации работали на немцев, из среды крупных торговцев и промышленников»[815].

В начале 1945 г. ситуация с офицерским составом коренным образом изменилась по двум причинам. Во-первых, была освобождена почти вся территория Польши, и на освобожденных территориях немедленно разворачивалась регистрация офицеров. Во-вторых, 19 января 1945 г. эмигрантское правительство приняло решение о роспуске Армии крайовой и освобождении ее военнослужащих от присяги, разрешив им (в случае опасности репрессий им или членам их семей) вступать в ряды Войска польского. Это побудило десятки тысяч офицеров и подофицеров к легализации.

Всего с середины 1944 г., то есть после перехода советскими войсками р. Буг, и до 9 мая 1945 г. было зарегистрировано 39,9 тыс. польских офицеров (из которых 24,8 тыс. были признаны годными к строевой или нестроевой службе) и 177,7 тыс. подофицеров (102,9 тыс. годных к строевой службе). Правда, далеко не все они были призваны в Войско польское. Всего за годы войны было мобилизовано 9108 офицеров и 26 380 подофицеров. К маю 1945 г. в его рядах насчитывалось более 5 тыс. мобилизованных офицеров, или около 14 % всего офицерского состава[816]. По сравнению с советскими офицерами и польскими офицерами нового производства, они оказывались в значительном меньшинстве.

солдат армии Берлинга и АЛ (Армии людовой)», подчеркнув при этом, что «энергичная агитация в рядах армии Берлинга должна вестись всяческими способами» (Русский архив. Т. 14 (3–1). С. 468).

Следует отметить, что значительная часть польских кадровых офицеров (около 6 тыс. человек), плененных в 1939 г. вермахтом, в 1945 г. вернулась в Польшу. Однако в конце войны вакансий для них в Войске польском уже не было, и они зачислялись в резерв[817].

Служебные и личные отношения «старого» и «нового» польского офицерства, как правило, были напряженными. «Старые» офицеры считали молодых предателями, «продавшимися Сталину». В ответ часто звучали заявления, что молодые воюют не «за советскую родину и не за Сталина» и что их выбором было «гнить в советском трудовом лагере» или «или пасть в бою с оружием в руках»[818].

Уже упоминавшийся последний план строительства польской армии, согласованный М. Роля-Жимерским у И.В. Сталина 21 февраля 1945 г. и предусматривавший формирование 10 новых пехотных дивизий и целого ряда частей и соединений других родов войск, требовал огромного количества офицеров – 29,3 тыс. человека[819]. Это более чем вдвое превышало численность всего польского офицерского корпуса в марте 1945 г. – 13 877 человек (вместе с советскими офицерами их число составляло 29 372 человека)[820]. В предложенном Жимерским плане укомплектования новых формирований была сделана ставка на политически лояльных выдвиженцев и молодых офицеров, обученных в соответствии с новейшим опытом войны: выпуск из училищ и школ (16 тыс. человек), выдвижение в офицерские и генеральские чины (6 тыс. человек), резерв Войска польского (0,5 тыс. человек). Еще 1238 офицеров старшего звена планировалось командировать из Красной армии распоряжением ГУК НКО СССР. Мобилизацией офицеров должно было быть покрыто 5,6 тыс. вакансий[821]. Проект 1945 г. был реализован лишь частично, поскольку во второй половине года польская армия подверглась сокращению. Однако нельзя не отметить, что всего за два года офицерский корпус Войска польского достаточно окреп для того, чтобы польское правительство могло ставить перед собой большие задачи в области военного строительства. Как видно, опорой новых формирований должно было стать молодое офицерство, воспитанное в просоветском духе. Курс на вытеснение из рядов Войска польского «старого» кадрового офицерства продолжился и после войны.

Советский офицерский корпус на польской службе

Одним из главных источников пополнения польских войск офицерами, широко практиковавшимся с первых дней формирования польских войск в СССР, стал советский офицерский корпус. В 1-ю польскую дивизию им. Т. Костюшко потребовалось откомандировать 150 человек из кадров Красной армии – в основном выходцев из западных областей УССР и БССР, знавших польский язык[822]. Правда, эти офицеры выполняли функцию инструкторов, то есть должны были подготовить польские кадры к руководству частями и подразделениями, а не лично замещать командные должности.

Наиболее ценным ресурсом, который использовался в первоочередном порядке, считались советские офицеры польского происхождения. Им предстояло стать проводниками советской политики среди остальных поляков. С конца 1943 и в 1944 г. Главное управление кадров НКО постоянно собирало сведения с фронтов и из военных округов о наличии офицеров тех или иных национальностей: молдаванах, поляках, уроженцах Прибалтики. Однако чаще всего интересовали именно поляки[823].