Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 5 (страница 7)

– Ну, привет! – сказал он, обращаясь к Трясогузову.

– Привет, – ответил тот, втянув голову в плечи.

– Поговорить бы надо.

– Надо, – отозвался Трясогузов. – Наверное.

– Да нет, я точно знаю, что надо, – настойчиво повторил Петрович. – Вот только без свидетелей.

Толстяк согласно кивнул: ему меньше всего хотелось посвящать посторонних в свои проблемы, а они, определенно, у него только что появились.

У Трясогузова вдруг побежали мурашки по всему затылку и запылали щеки.

– С чего начнем? – хрипло спросил он.

– Николай Степанович, – обратился Петрович к старику, – не могли бы вы перейти к той компании, – с этими словами он кивнул на тройку сотрудников, дремавшую около перевернутых столов.

– Как скажешь, Королев, – ответил старик, кряхтя, поднимаясь со своего места.

Как только Николай Степанович сел на пол рядом с Толкуновым, Королев тихо спросил толстяка:

– Ну, и зачем ты меня тогда вырубил?

– Я? – притворно удивился Трясогузов.

Петрович молчал.

– Это не моя идея, Королев, – сказал толстяк и отвернулся.

– А чья тогда?

– Если я скажу – он меня прибьет.

– Кто?

– Не могу сказать, говорю же. Да и потом, какая теперь-то разница: ты, ведь, живой, здоровый? Вот и радуйся, пока цел.

– Что значит – «пока»?

– А то и значит, что скоро нам всем каюк придет: или потопят, как котят, или сами тут все передохнем либо от голода, либо от чудовищ этих, которым голод, как раз и не грозит.

Королев молчал: он прекрасно помнил тех огромных крокодилов, от которых еле спасся. Хорошо, что ему вовремя двери открыли, а то не говорил бы он сейчас с толстяком на душещипательные темы.

– Ну, так и кто же это был, товарищ Трясогузов, раз нам все равно кранты?

Толстяк не хотел ничего ему говорить, но, подумав, что все это и впрямь неизвестно чем может кончиться, и что, может быть, Малыша давно уже и в живых-то нет, он решился:

– Это мой начальник отдела.

– Кто такой? Как фамилия?

– Фамилия-то тебе зачем, Королев? Я же говорю – начальник, понимаешь?

– Прикажешь мне его самому искать, что ли?

– А зачем его искать, – хмыкнул Трясогузов, – он и сам тебя найдет, если надо будет.

– То есть, ты хочешь сказать, что на этом дело не закончилось?

– Ты мне такие вопросы задаешь, честное слово! Ну, откуда же я знаю, что ему от тебя нужно?

– А как он тебе об этом сказал? – не отставал от него Петрович.

– Вырубить тебя сказал и все: остальное – не мое дело!

– А чье?

– Слушай, дружок, я тебе и так сказал достаточно, чтобы Малышу на «перо» попасть…

– Кому? Малышу?

Трясогузов чуть вздрогнул: все-таки протрепался.

– Да, – глухо ответил он.

– А фамилия у него есть?

– Нет у него никакой фамилии! – заорал Трясогузов и посмотрел на людей, сидевших чуть поодаль. Те лишь глянули на него устало, и он, махнув рукой, попытался отсесть от Королева хотя бы на пару сантиметров подальше, вот только это не помогло – Петрович снова к нему приблизился.

– Думаешь, отделаешься от меня так просто?

– Не думаю, а знаю, – ответил толстяк, старясь держаться с Королевым как можно смелее. – Тут такие дела творятся, что твои проблемы – это вообще детский сад.

Петрович молчал: он ждал, пока толстяк начнет отвечать на его вопросы. Трясогузов вздохнул:

– Его фамилия ничего тебе не даст – поверь на слово. А если ты займешься самостоятельными поисками, кроме вреда, тебе это ничего не принесет.

– Зачем я был ему нужен? – не отставал Петрович.

– Ну, откуда же я знаю, чудак-человек? – подняв глаза к потолку, ответил Трясогузов. – Значит, была ему в том своя надобность.

– Вот так все просто? – усмехнулся Королев.

– Да, вот так всё просто! И, слушай, давай уже прекращать этот базар, а то людей только пугаем своей руганью, а толку…

– Ты за людей не беспокойся, – твердо сказал Петрович, – ты за себя переживай.

– А чего это, интересно, мне за себя переживать? – хмыкнул толстяк. – Вот я сижу тут перед тобой – живой и здоровый. И, поверь, Королев, больше мне ничего в этой жизни не надо! Ну, если только обед какой-нибудь поизысканней, а так-то – всё у меня прекрасно! Веришь, дружище?

– Издеваешься, значит? – Королев покачал головой.

– Нет, – как можно спокойнее ответил толстяк, – просто говорю, как есть. И тебе тоже советую – расслабься.

Тут снова вырубился свет.

– Тринадцатый, – услышали они оба голос старика.

– Считает, бедолага, – сказал Трясогузов и почувствовал, как руки Петровича ухватили его за горло.

– Королев, ты ошалел, что ли? – хрипло выкрикнул он и оттолкнул его от себя. Королев сделал еще одну попытку задушить толстяка, но Трясогузов вскочил на ноги, и тут же, почувствовав в них ужасную слабость, рухнул на пол.

– Что это? – спросил он сам себя.

– Возмездие, – в ответ прошипел Королев.

Глава 4

Люди с оружием в руках зашли на склад и встали около двери, не двигаясь дальше той невидимой границы, которую им «прочертил» их главный, просто махнув рукой. По этому жесту все и остановились. Люди напряженно всматривались в темные углы склада, не попадавшие в область тусклых желтых ламп, и каждую секунду ждали нового приказа.

Главный вооруженного отряда выглядел на шестьдесят с небольшим. Возрастной барьер между ним и его людьми он, похоже, игнорировал, так как общался со всеми, как с ровесниками, причем никто из его команды не удивлялся такому поведению. По крайней мере, именно такие мысли пришли Маргарите, когда она беглым взглядом окинула всю эту вооруженную группу.

Что заставляло этих людей подчиняться пожилому человеку, оставалось для Маргариты загадкой. Ладно бы он был сильным, или хотя бы выделялся среди всех огромным ростом, но нет – в этом человеке не было ни того, ни другого, и можно даже сказать, что он страдал чрезмерной худобой, граничившей с истощением.

Другие члены группы были намного моложе своего командира и любой, при желании, мог запросто занять его место, вот только что-то в нем было такое, что заставляло всех этих людей подчиняться слабому старику…

Маргарита отвернулась от группы: ей, по правде говоря, сейчас было не до составления подробных психологических портретов участников этой команды – ее занимало состояние Елены, лежавшей в легком обмороке, случившимся при встрече с ее женихом.

– Ты как здесь оказался? – первое, что спросила Елена у Сергея, когда Маргарита привела ее в чувство.