Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 5 (страница 13)

– А черт! Да что ж такое-то? – бессильно вымолвил он, взявшись за голову: теперь он по-настоящему запутался в трех соснах, не понимая, что делать. Могильный выдохнул из легких весь воздух и снова вдохнул, проделав это простое упражнение несколько раз, пытаясь таким образом успокоиться. Голова начала немного проясняться, и мысль потекла в нужном русле. Доктор рассуждал так. За то время, пока он бежал от лифта, те люди могли спуститься с верхнего уровня каким-нибудь неведомым ему образом, например, по потайной лестнице, если здесь вообще таковые имеются. «Цитрон» мог запросто, уже в который раз, перестроиться, и вот она – новая «реальность», про которую ему, Могильному, пока ничего не известно. Так что, и невидимые лестницы, и тайные лифты – все это может вполне себе нормально существовать.

Эти мысли, мелькнувшие у Могильного, прервались тем, что впереди неожиданно появились люди, а именно два человека: у одного из них в руке был пистолет.

Доктор присмотрелся, но в полумраке коридора разглядеть что-либо еще было невозможно. Тем не менее, деваться ему было некуда – до людей оставалось всего-то каких-нибудь десять метров, и, в любом случае, человек с пистолетом мог запросто его пристрелить.

Могильный сделал неуверенный шаг вперед.

– Это вы стреляли? – первое, что спросил он, как только узнал Панкратова, а рядом с ним, вроде бы, начальника отдела видеонаблюдения, лицо которого доктор помнил смутно, но если рядом стоял следователь, значит можно не переживать, пусть даже он и ошибся с идентификацией товарища в дорогом костюме.

– Да, – ответил Панкратов, – стрелял я.

– А где ваш автомат? – спросил Могильный.

– Какой еще автомат?

– Ну, вы стреляли из автомата?

– Нет, из пистолета, – спокойно ответил Панкратов, – вот из этого.

Могильный сморщился, посмотрев на оружие, как на что-то примитивное, будто это была детская игрушка, или бракованный молоток, которым только орехи колоть, да и то недолго – устанет рука.

– Я слышал выстрелы из автомата, и были они там, – доктор ткнул пальцем в потолок. – А потом там, – его палец опустился вниз. – И, вообще, вы разве не сверху идете?

– Нет, – ответил следователь, – до верха надо на лифте добираться: мы, кстати, к нему и направляемся.

– Ничего не получится, – замотал головой Могильный.

– С чего это вы так решили? – встрял вдруг, молчавший до сих пор, Ястребов.

– А с того, что он упал.

– Кто упал? – не понял его следователь, и тут же, кивнув, напомнил Ястребову, – помните скрежет в стенах – вы мне про него рассказывали?

– Я это рассказывал не тебе, Панкратов, а тому андроиду, которого ты пристрелил, – сквозь зубы прошипел Ястребов.

– Нет, я помню, что вы мне говорили и про лязг, и про скрежет…

– Значит, я во второй раз рассказал эту историю, но только машинально.

– Да, наверное, – пожал плечами Панкратов.

– О чем вы говорите, товарищи? – спросил Могильный.

– Об андроиде, – буркнул в ответ Ястребов.

– О каком еще андроиде?

– Его двойнике, – Ястребов кивнул на следователя. – Слушайте, доктор, давайте не будем: и так уже башка идет кругом, а тут вы еще со своими вопросами.

– Как хотите, – усмехнулся вдруг Могильный, будто Ястребов сказал что-то забавное, – просто для полноты картины…

– Какой еще картины? – не выдержал Ястребов, сжимая зубы.

Как только Могильный увидел стремительно багровеющее от гнева лицо Ястребова, он тут же прикусил язык, чувствуя, что дал маху, насмехаясь над ним: Могильный никогда не видел андроидов на объекте, и то, что Ястребов упомянул о двойнике Панкратова, было бы интересно для исследования психики начальника отдела видеонаблюдения.

Ястребов еле стоял на ногах, и если бы не стена коридора, к которой он буквально прирос, лежать бы ему тогда на полу в полуобморочном состоянии. Панкратов укоризненно посмотрел на Могильного:

– Действительно, доктор, вы бы полегче, а то сами видите…

– Виноват, простите, – тихо выдавил из себя Могильный и отошел в сторону: вот только конфликтов на ровном месте ему не хватало.

Панкратов придирчиво глянул на свой пистолет и вытащил магазин, чтобы проверить, сколько осталось в нем патронов.

– Ты же вообще не стрелял после того, как вторую обойму вставил, – сказал Ястребов, ухмыляясь. – Сколько там патронов, кстати: двадцать, двадцать пять?

– Восемнадцать, – ответил следователь. – Вторая обойма у меня неполная – уж и не знаю почему…

– Как это ты не знаешь? – вскинул брови Ястребов. – Кабинет твой? Твой. Сейф твой? Да – твой. Код от него знаешь только ты? Опять-таки – ты. И кого, спрашивается, винить?

– Послушайте, Альберт Валентинович, – мягко прервал его следователь, – вы, очевидно, не в курсе, что происходило все то время, пока вас здесь не было, так что, помолчали бы лучше.

Но Ястребов, похоже, его не слушал:

– Значит, в случае чего, нам без твоего пистолета…

– Значит, нам нужно срочно добраться до оружейной, – не дал ему договорить следователь.

– А как же запасные магазины? – не унимался Ястребов, показывая пальцем на оттопыренный карман Панкратовского пиждака.

– Там последний остался, и его не хватит, – махнул рукой следователь. – Вы же не думаете, что тот андроид был здесь один? Ну и кроме этого, на «Цитроне» хватает монстров, куда как страшнее того робота.

Прислушивавшийся все это время к их разговору Могильный вдруг бешено закивал, как бы подтверждая сказанное о монстрах.

Ястребов ухмыльнулся и покачал головой:

– О монстрах я ничего не знаю – не видел, а вот андроид – штука и впрямь страшная.

Панкратов и Могильный молча переглянулись, но спорить не стали – сам потом всё увидит, если «повезет».

И тут вновь раздались выстрелы – это были автоматные очереди где-то на верхних уровнях: там шел настоящий бой.

Стрельба продолжалась около получаса и за всё это время никто и шагу не сделал. Могильный, вжавшись в стену, с нескрываемой тревогой в глазах, поначалу прислушивался к пугающим его звукам, а потом словно привык: он сел на пол, и, глядя тоскливым взглядом наверх, ждал, пока все это закончится.

Панкратов же, наоборот, с первых минут далекой перестрелки спокойно воспринимавший дробные звуки автоматных очередей, через полчаса стал нервно постукивать кулаком по стене, чем раздражал успокоившегося, было, Могильного.

Ястребов реагировал по-разному: за то время, пока шла стрельба, на его лице отразилась вся гамма эмоций, присущих живому существу – от страха и гнева, до смирения и вселенской любви.

Когда раздался оглушительный взрыв, словно поставивший точку в окончании перестрелки, Панкратов тут же перестал стучать кулаком в стену и сказал:

– Ладно, хватит прохлаждаться – пора идти.

– Может, еще подождем? – неуверенно предложил Могильный.

– Чего ждать-то, – не согласился с ним Ястребов, – чтобы они сюда пришли?

Могильный, втянув голову в плечи, тихо вздохнул. Почему-то он вдруг почувствовал, что его предложение было настолько же бестолковым, как и надежды на то, что его защитят в опасную минуту. Он с живостью представил себе, как тот же Панкратов, сейчас казавшийся ему настоящим героем с пистолетом, бросит его потом на растерзание любому чудовищу, и совесть при этом не будет грызть ни следователя, ни, тем более, Ястребова, которому вообще плевать на людские жизни…

Могильный поморщился при мысли, что все его сравнения с кровавой жратвой были как нельзя более кстати, если описать теперешнее его состояние. Вот только кто будет все это описывать, если его сожрут?

Он снова вздохнул, но сделал это так осторожно, чтобы, не дай Бог, не обнаруживать своих страхов перед этими двумя попутчиками, хотя на его лице и так все было написано.

– Ну, и куда мы двинем: вперед или назад? – спросил Ястребов.

– Думаю, ответ очевиден.

С этими словами Панкратов направился туда, откуда сорок минут назад пришел Могильный.

Ястребов без возражений усталой походкой поплелся за следователем, и Могильному ничего не оставалось, как пойти вместе с ними – без оружия-то он никто, да и вообще…

Пока они шли, не раздалось ни единого выстрела. Сначала это успокаивало, а потом вдруг Ястребов задался резонным вопросом:

– Интересно, они там друг друга перестрелять не успели?

– Кто их знает, – пожал плечами следователь, – но в любом случае, нам надо попасть на четвертый уровень, чтобы…

– Чтобы что, Панкратов? – усмехнулся вдруг Ястребов. – Биометрия тебе не нужна – вон он, третий нашелся, – с этими словами он кивнул на чуть отставшего от них Могильного.

– Действительно, я об этом как-то сразу и не подумал, – медленно проговорил Панкратов. – Ну что ж, тем лучше: значит, наверх мы не пойдем, а двинем сразу в оружейку…